Раскрепощенная Эквестрия

Рэйнфолл был пегасом и почетным членом королевской гвардии Эквестрии. Как и все прочие гвардейцы, он поступил в Академию еще в совсем юном возрасте, где в головы молодых курсантов вбивали мысль о превосходстве и чистоте принцесс, истории о их божественном начале и о том, как каждое живое существо на планете должно быть им благодарно за то, что солнце ежедневно поднимается над горизонтом. У Рэйнфолла не была иных выборов, кроме как впитывать эту информацию как губка вместе с прочими науками, включая военное искусство. Достигнув совершеннолетия и став гвардейцем, надев на себя позолоченные доспехи, он был преисполнен мыслью об особенности и превосходстве своих правителей над всеми прочими смертными существами, и не мог не ощущать непомерную гордость за то, что именно его копыто будет приложено к сбережению мира в Эквестрии. Он был горд стоять на страже воли принцесс. Рэйнфолл был хорошим солдатом — верным и умелым, но сейчас он был простым пленником. Часть войск королевства была расположена у восточных границ Эквестрии в виду активизировавшейся угрозы в лице чейнджлингов. Пусть эти хитиновые твари и не пытались пробиться вглубь государства после их разгромного поражения под Кантерлотом, но последние несколько месяцев они вновь повадились совершать короткие набеги на границы Эквестрии без какой-либо, казалось бы, осмысленной цели. Они не забирали ни имущество, ни продовольствие, в основном только пленников. Рэйнфолл прекрасно понимал, что единожды попав в копыта чейнджлингов дороги домой у тебя уже не будет, пусть он и не был полностью уверен в том, что эти монстры творили со своими пленными. Скорее всего из них делали покорных рабов, или, что еще хуже, пускали на корм рою. Гвардеец был уверен в одном — он точно не желал узнать правду. Тем не менее, истина должна была совсем скоро открыться ему. Нападение чейнджлингов было внезапным, как и всегда. Эти твари умело пользовались маскировкой и совершали свою первую атаку изнутри вражеских укреплений, из-за чего в рядах гвардейцев царила паранойя. Ты никогда не мог с точностью сказать, кто действительно был твоим товарищем, а кто засланным шпионом, готовящим плацдарм для очередного вторжения. Рэйнфолл пал во время одного из таких вторжений, однако, ранение было далеко не смертельным, и он просто потерял сознание, тем самым отдавшись в копыта чейнджлингов. Придя в себя, пегас далеко не сразу понял, где он находится. Глазам пришлось некоторое время привыкать к полутьме помещения. Однако, первое, что он ощутил — это прохлада и влага. Совсем скоро Рэйнфолл уже мог различить черты странной пещеры, в которой он оказался, которая была освещена диковинными зелеными кристаллами, светящимися во тьме. Он не сразу заметил пару десятков глаз, уставившихся на него из темноты, темный окрас чейнджлингов делал их весьма незаметными. Пегас попытался вскочить на копыта, или взмахнуть крыльями, но не смог, в тот же момент осознав, что он почти полностью обездвижен. Его спина, крылья и ноги увязли в какой-то прохладной скользкой массе, какой-то зеленоватой слабо светящейся жиже, растекшейся по полу. Гвардеец мог лишь судорожно дергаться, силясь высвободить копыта из омерзительного студня. Перевертыши едва шевелились, не спуская глаз со своего пленника. Черные, словно обтянутые темной кожей, они представляли собой некую смесь из пони и насекомых, что вызывало у Рэйнфолла лишь отвращение. Их большие голубые глаза неотрывно следили за каждым его движением, монстры словно были готовы накинуться и сожрать его в любой момент. Тот уже начало было готовиться к собственной гибели. Если ему суждено быть сожранным живьем, единственное, что он мог сделать — это не выказывать страха и молиться тому, что принцесса Селестия смилостивится над его душой. Тем более, что они сняли с него абсолютно всю броню, явно готовясь к тому, чтобы запустить свои клыки в тело пегаса. Но тут произошло что-то совершенно другое. Воздух сотряс женский смех, эхом разнесшийся по пещере. Цокот копыт и в помещение вошла она. Та, которую Рэйнфолл никогда не видел вживую, но о которой слышал множество ужасных историй и слухов. Королева Чейнджлингов. Пожирательница любви. Предвестница Роя. — Кризалис… — прошипел Рэйнфолл, стиснув зубы. Если пегас не был на сто процентов уверен в разумности рядовых чейнджлингов, ведь они даже не разговаривали, то в разумности этого создания сомневаться не приходилось. Кризалис выглядела как извращенная версия аликорна, что само по себе было отвратительно для порядочного гвардейца. Черная кожа, блестящая в слабом зеленом свечении, полное отсутствие шерсти, хитиновый панцирь на талии, напоминающий корсет, из которого произрастала пара прозрачных крыльев, темно-зеленая грива, скрывающая часть лица, длинный изломанный и изогнутый рог, даже подобие короны на макушке. Отверстия в ее ногах лишь подчеркивали ее чужеродность, враждебность. Королева выглядела устрашающе, но нельзя отрицать, что в ее внешности и поведении не было некой странной красоты и королевской грации. Чего Рэйнфолл, разумеется, признать никак не мог. — Крошечная мошка попалась в мою паутину? — усмехнувшись, сказала она, подходя к пленнику. Даже ее голос казался странным, каким-то гудящим, напоминающим жужжание множества крыльев. Рейнфолл молчал, нахмурив брови. Кажется, сама Королева почтила его своим присутствием, но он не собирался молить ее о пощаде. А если же она планировала пытать его, то гвардеец был готов откусить самому себе язык, лишь бы не сказать ей ничего, что могло бы навредить Эквестрии и ее принцессам. Однако, любопытство сыграло свою роль. — Что ты хочешь, монстр? — спросил пегас негромко. — Все вы пони видите лишь внешнюю оболочку, — сказала она, положив копыто себе на грудь. — Не зная, что настоящие монстры вполне могут прятаться за вашими спинами, прикрываясь вами, как щитом. Ее рот растянулся в ухмылке, обнажая клыки. — Но в отличии от твоих принцесс, я хотя бы буду честна с тобой, гвардеец, — она подошла к Рэйнфоллу, увязшему в слизи и безвольно развалившемуся у стены. Она коснулась его груди кончиком своего деформированного копыта и медленно провела им вниз до живота. — Сильный. Верный. Принципиальный. Из тебя получится отличный материал, — сказала она едва ли не мурчащим голосом. — Материал для чего? — спросил пегас, стиснув зубы и бросив на Кризались взгляд полный ненависти. Королева выдержала небольшую паузу, глядя на Рэйнфолла сверху вниз своими ядовито-зелеными глазами с вертикальным зрачком. Ее улыбка не сходила с губ. — Для моей новой армии, конечно же, — усмехнулась она, опустив свое копыто еще ниже, касаясь того, что находилось между задних ног жеребца, заставив того вздрогнуть от неожиданности и отвращения. Действительно, ведь ее не просто так называют Пожирательницей любви. Гвардеец начинал понимать, зачем перевертыши похищали пони, и почему именно жеребцов. Для размножения. И он, Рэйнфолл, вот-вот мог стать очередным раздатчиком генного материала, необходимого для пополнения армии королевы Кризалис. Сама эта мысль заставляла жеребца съежиться от отвращения. Он дернулся, пытаясь высвободиться из оков вязкой слизи, но тщетно. — Ты от меня ничего не получишь, тварь, — прошипел он, вкладывая в эти слова всю свою ненависть, но ответом ему послужил лишь негромкий смешок королевы. — Я не стану тебя спрашивать, гвардеец, — сказала она, прижимая копыто к мошонке Рэйнфолла, стимулируя соответствующую реакцию его тела. Тот крепче стиснул зубы. Пегас посвятил всего себя служению Селестии, он не мог позволить этому чудовищу запятнать его тело. Кризалис начала двигать своим копытом, сжимая и массируя мужское достоинство жеребца, отчего то по собственной воле принялось наливаться кровью, твердея под копытом королевы. Не смотря на внешнее сходство с насекомым, касания Кризалис были на удивление теплыми, как у обычной пони. Если закрыть глаза, можно было и вовсе забыть о том, что жеребец находился посреди прохладной сырой пещеры. Но он не мог себе этого позволить. Все усилия воли он бросал на то, чтобы противиться касаниям Кризалис, пусть и со слабым успехом. — Ты упорнее, чем выглядишь, — сказала королева, поглаживая полувозбужденный орган Рэйнфолла. — Чейджлинги, рожденные от тебя наверняка станут элитой моей армии. Я могла бы просто околдовать тебя, но… это не так интересно. У меня есть кое-какой другой прием в рукаве. Королева убрала копыто от члена гвардейца и, переступив через него, встала над ним, повернувшись задом к его лицу. Каким-то чудом ее копыта не увязали в зеленой жиже. Подняв взгляд, Рэйнфолл увидел над собой округлые бедра и влагалище королевы, которое едва ли как-то отличалось от такового у любой другой пони. С тем лишь отличием, что изнутри оно было ярко-зеленого цвета. Без лишних слов Кризалис просто опустилась, усаживаясь на лицо гвардейца, затыкая ему рот своей удивительно ароматной промежностью. Жеребец попытался повернуть голову в сторону, но Кризалис крепко сжала ее бедрами, заставляя губы жеребца встретиться с ее собственными нижними губами. Королева принялась двигать своим тазом, трясь промежностью об нос и рот Рэйнфолла, заставляя того отплевываться от влаги, что попадала ему в рот. Он всеми силами старался думать о своих принцессах, служению которым посвятил всего себя, но, когда об его лицо терлось влагалище королевы перевертышей, думать о чем-либо кроме него было довольно сложно. Аромат, который источала ее киска был на удивление приятным и манящим, а вкус сладковато-приторным. — Ммм… Мне стоило сказать тебе, что тело чейнджлинга вырабатывает феромоны, которые туманят разум, — сказала Кризалис, чье дыхание стало на порядок тяжелее. — Мои подданные используют их, чтобы питаться. Ммм… Я же больше привыкла полагаться на гипноз и очарование, но иногда я люблю поиграть со своими пленными. Феромоны делают их гораздо сговорчивее. Не стесняйся, гвардеец. Вкуси мой нектар. Голова начинала кружиться, а силы сопротивляться начали покидать пегаса, несмотря на его крепкое тренированное тело. Он в последний раз дернулся, прежде чем замереть и зажмуриться, ощущая сладкий привкус на своих губах. Он не мог предать королевство, он не мог предать своих принцесс! Но аромат, вторгшийся в его сознание был сильнее любого эля, подавляя всякие попытки к сопротивлению. Кровь свободно прилила к нижней части тела Рэйнфолла, и его орган довольно быстро выпрямился и напрягся, покрывшись набухшими венами. — Твой меч показался из ножен, гвардеец, — усмехнулась Кризалис, поднимаясь с его лица и отступая от него. — Я же говорила, что наши феромоны способны сломить даже такого стойкого воина, как ты.   Она коснулась копытом головки члена жеребца и тот заметно вздрогнул. — Монстр… Ты могла опьянить мое тело… — произнес Рэйнфолл, борясь с головокружением. — Но мое сердце все еще принадлежит принцессам!.. Его ты не получишь! Пегас немного взбодрился, однако касания Королевы не давали ему в полной мере остыть. С головки его члена скатилась прозрачная капелька. Королева лишь шире улыбнулась в ответ на тираду обреченного гвардейца. — Какая верность. Какое благородство! И какая наивность, — произнесла Кризалис, глядя на своего пленника с отчетливо читаемым высокомерием в газах. — Об этой принцессе ты говоришь? Ее тело на мгновение вспыхнуло зеленым пламенем, а когда оно потухло перед гвардейцем предстала принцесса Луна во всем своем великолепии. Та же темно-синяя шерстка, та же прекрасная развивающаяся на магическом ветру грива, словно лоскут небесного неба. Только глаза были другими. Ярко-зеленые с вертикальным зрачком. Они были такими лишь мгновение, прежде чем стать голубыми. Затуманенный разум пегаса с трудом мог отличить мираж от истины, тем не менее, ему с трудом удавалось сбросить с себя наваждение. — Посмотрим, сможешь ли ты устоять перед твоей драгоценной принцессой, — даже голос ее был таким же мягким и шелковым, словно сама ночь. Подделка была практически идеальной. Луна повернулась вокруг своей оси, специально задрав свой хвост, позволяя Рэйнфоллу мельком взглянуть на то, что находилось под ним. — Тебе не известно об одном секрете, который принцессы хранят между своих задних ног, но я, к сожалению, не смогу его воплотить. Тебе придется довольствоваться обманом. Гвардеец был готов поверить в то, что это действительно Луна говорит с ним, ему даже хотелось в это поверить, но усилием воли он отгонял наваждение от себя, борясь с действием феромонов королевы. — Ты… ты не она… — прошептал он, однако свое тело он уже едва мог контролировать, любовный яд хорошенько смешался с его кровью. — Ты не настоящая!.. Как эта тварь вообще смеет порочить светлый образ принцессы Луны?! Это было настоящее богохульство. — Не настоящая? — усмехнулась фальшивая Луна, опускаясь на колени перед Рэйнфоллом. — Хочешь сказать, что это тоже не настоящее? Она наклонилась к члену жеребца и коснулась головки своим язычком, заставив того вздрогнуть и непроизвольно простонать. Луна удовлетворенно улыбнулась, прежде чем поцеловать плоскую головку жеребца. — Нет… Нет! — воспротивился жеребец. — Как ты смеешь?! Принцесса Луна… Я не могу… Он не мог позволить этой твари прикрывать прекрасным ликом принцессы! Он не мог позволить себе возжелать принцессу! — Можешь, гвардеец, — отозвалась Луна своим мягким шелковым голоском. — Можешь и будешь. Ты теперь в моей власти. Почему бы тебе не отдаться своей принцессе? Разве не этого ты тайно желаешь, но боишься признаться даже самому себе? Она продолжила ласкать головку жеребца губами и языком, тем самым подавляя его всякие возражения. Ее касания были нежны, но настойчивы, что лишь усугубляло действие любовного яда Кризалис. Пегас понимал, что королева была права. Сложно было не возжелать кого-то столь прекрасного, как принцессы, но никто в здравом уме не мог себе позволить даже мысли об этом. Благодаря Кризалис же эти мысли сами собой всплыли в голове Рэйнфолла, затмевая собой все остальные. Луна настойчиво обрабатывала орган жеребца, лаская языком теперь не только головку, но и пульсирующий ствол, и все это под пристальным наблюдением других чейнджлингов, что служило пегасу напоминанием о том, где он по-настоящему находится. Очень мучительным напоминанием. Вскоре Луна и вовсе заглотнула орган жеребца, с удивительным мастерством проталкивая его в свое горло, при этом не спуская глаз с самого гвардейца, который был готов провалиться сквозь землю от раздирающих его противоречий. Он ощущал, как язык Луны удлинялся, обвиваясь вокруг его члена, лишь сильнее сжимая, заставляя все тело вздрагивать в мелких конвульсиях. Королева решила и пытать свою удачу дальше и выпустила член жеребца из своего рта, который, казалось, был готов взорваться. Рэйнфолл с облегчением выдохнул, пусть это и была лишь временная остановка. — Я не могу… — пробормотал он. — Принцесса священна… — Тогда разве тебе не положено радоваться, что принцесса сочла тебя достойным? — усмехнулась Луна, устраиваясь над жеребцов. На мгновение она приблизилась к его лицу, и в ее глазах промелькнуло зеленое сияние, заставившее пегаса лишь сильнее стиснуть зубы, однако, он не смог сдержать стона в тот момент, когда ощутил, как его член проскользнул в теплое влажное лоно. — Тебе нравится внутри своей принцессы, мой верный подданный? — спросила Луна и рассмеялась не своим смехом, прежде чем начать двигаться вверх и вниз на возбужденном жезле гвардейца. Впрочем, ей хватило лишь пары движений, чтобы заставить того излиться внутрь нее. — Так скоро? Не удивлена. Мало кому удается удержаться против королевских объятий, — она усмехнулась, продолжая двигаться, выдаивая из Рэйнволла все до последней капли, сжимая стенки своего влагалища. — Вижу, тебе понравилось кончать внутрь своей принцессы… Пегас прорычал, стиснув зубы. — Простите, принцесса Луна… — простонал от злости и отчаяния. Оргазм немного прояснил его сознание, однако, это не могло излечить отчаяние, поселившееся в сердце Рэйнфолла. Он позволил этому чудовищу притвориться принцессой и кончить внутрь нее. Теперь он повинен не только в увеличении армии перевертышей, но и в осквернении священного образа принцессы Луны! Пегас обреченно опустил взгляд, все еще ощущая теплоту киски королевы вокруг своего члена. Или же это была киска Луны? — Твои дети станут сильными и выносливыми, гвардеец, — сказала королева. — Но для верности нам нужно повторить процесс. Возможно, даже под новым амплуа. Она усмехнулась и в следующее же мгновение ее образ сменился в яркой вспышке зеленого пламени. Рэйнфолл боялся того, что может увидеть, и его страхи оправдались, Кризалис приняла личину принцессы Селестии, той самой, которой пегас клялся в вечной верности, а теперь содействует в формировании нового войска ее врагов. И его член уже находился внутри нее. — Нет, я не могу… Святая Селестия, — пробормотал он. — Верный гвардеец, — произнесла принцесса мягким, почти любящим тоном, — твоим страданиям скоро придет конец. Она стала двигаться на органе Рэйнфолла, который вновь напрягся за считанные секунды благодаря феромонам, что все еще циркулировали по его крови. Он не ответил на слова принцессы, лишь зажмурившись и принимая то, что с ним происходит. С каждым движением Селестии его тело заполнялось запретным наслаждением, ее копыта легли на его плечи, а бедра двигались вверх, вниз и вперед. Зажмурившись Рэйнфолл позволил себе издать негромкий стон, киска принцессы, сжимающая его член со всех сторон заставляла его вздрагивать всем телом каждый раз, когда его достоинство до самого основания погружалось внутрь нее. Происходящее можно было сравнить с райским наслаждением, если бы не тот факт, что все это было подлым обманом, пыткой, направленной на то, чтобы сломить волю гвардейца, который вот-вот, уже с минуты на минуту будет готов пасть к ногам королевы перевертышей. Он кончил быстро. Сил на сопротивление вовсе не осталось, не говоря уже о гордости. — Принцесса Селестия, — простонал он в тот момент, когда его сперма начала наполнять матку лжепринцессы. — Думаю, этого будет достаточно, — сказала она, поднимаясь с жеребца. Из ее киски активно капала белая жидкость, которая была еще заметнее на черной блестящей коже Кризалис, когда она вновь обрела свой облик. — Можешь гордиться своим вкладом в будущее Роя, гвардеец. А теперь я позволю своим девочкам испить из тебя. С этими словами она удалилась из пещеры, а перевертыши принялись сужать круг вокруг Рэйнфолла. — Девочкам?.. В тот момент он понял. Все чейнджлинги были женского пола. Это объясняло то, почему им было необходимо похищать жеребцов. Потому что это был для них единственный способ размножаться. Перевертыши неотрывно смотрели на жеребца своими большими голубыми глазами, постепенно приближаясь, прежде чем кинуться на него. Их принцип питания стал Рэйнфоллу предельно ясен в следующие несколько секунд, когда одна из перевертышей поспешила оседлать его раньше остальных. Они питались любовью, в том числе и плотской. Значит, убивать они его не планировали. Он был им нужен живым. В пещере Рэйнфолл довольно быстро потерял нить времени. Он уже не был уверен, сколько времени он провел здесь. Пару дней? Или пару недель? Чейджлинги кормили его некой зеленоватой жижей, которая сначала казалась мерзкой на вкус, но после он привык. Отчаяние и гнев вскоре сменились принятием, а после, под воздействием феромонов, и обожанием. Большую часть времени бывший бравый гвардеец занимался кормлением перевертышей, которые казались ему просто ненасытными. Они выдаивали его, казалось, до самого предела, однако, в нем каким-то чудом всегда находилось все больше и больше спермы. Возможно, суть была в том, чем они его кормили, но разум жеребца был слишком помутнен, чтобы думать. Все рядовые чейнджлинги, и рабочие, и воины, были бесплодны. По крайней мере, забеременеть среди них могла лишь королева. Ее срок длился не более нескольких дней, и ее раздутый эластичный живот покидало с десяток небольших яиц, которые после росли и выпускали на волю целый выводок новых перевертышей. Поэтому вскоре пещера заполнилась новыми отпрысками Рэйнфолла, которых он без каких-либо зазрений совести кормил так же, как и остальных. Совсем скоро Кризалис уже не требовалось полагаться на уловки, или феромоны. Ей достаточно было просто появиться в помещении, как все перевертыши разбредались по углам, позволяя своей королеве безраздельно властвовать над телом и разумом пегаса. Зачастую она просто ложилась на спину, раздвигая в стороны задние ноги, или опускалась на передние колени, выставляя круп и задирая хвост в немом приказе о создании нового выводка перевертышей. Рэйнфолл беспрекословно его выполнял. От прежней ненависти не осталось и следа. Он боготворил королеву, подобно тому, как прежде боготворил принцесс. Теперь она стала его правителем, возлюбленной и богиней.