Паук и бабочка

— Господин, Господин, смотрите, какая обалденная штукенция! — Алеша подлетел виляющим хвостиком щеночком, протягивая на ладонях стальное кольцо для крепления водосточных труб к стенам. Чуть ли не подпрыгивал от восторга. — Давайте купим! Я вперил мутный взгляд в железяку и мгновенно проснулся. О-о-о, и правда прикольный, абсолютно БДСМ-ный девайс! Если вынуть карабин собачки, вставить в дырочки ушек навесной, средних размеров, замок и к дужке замка прицепить цепь с тяжелыми, чуть-чуть приржавевшими коваными звеньями… Ням-ням-ням. Стоп. Первое — мы с Алешей находимся в магазине строительных товаров, а не в Тематическом шопе. Приехали сюда за масляной краской для забора, на нас уже странно косятся продавцы — голос у сабмиссива громкий и звонкий. Второе — раб при постоянном, спрятанном под одежду удобном кожаном ошейнике примерно с месяц. Хотя, ошейники — вещь взаимно заменяемая, на сессию сгодится. Пробно пощупав внутреннюю кромку кольца, я с сомнением покачал головой. — Края острые, с заусенцами, — сказал парню. — Шею тебе изрежут. Алеша умоляюще вздернул брови. — Ваш раб их напильником выгладит, — возразил неуверенно. — Купите… Нахаленок совершенно не стеснялся сползающихся на шум продавцов и голоса не понижал. Его поведение радовало — малыш настолько сильно любит, что готов кричать о нашей связи на весь мир. Обожаю его. Бабочка. — Не ори, насекомое, ты внимание привлекаешь, — я возвратил кольцо фонтанирующему эмоциями рабу. — Ладно, куплю, уговорил. Обработаешь напильником — используем. Алеша просиял получившим новую, красивую игрушку ребенком. — Спасибо, Господин! — мяукнул он, торопливо — вдруг я передумаю — пряча железяку за спину. — Спасибо огромное! Ваш раб вам безмерно благодарен! Чудо, обожаю. Сожрал бы прямо здесь целиком, отшлепал и расцеловал! — Заткнись. Пошли в кассу, говно, — я притворно нахмурился, в душе выплясывая джигу. — Краску закажем по интернету. Обласканный грязным словечком Алеша порозовел скулами. Еще парочка-тройка подобных ругательств, и у малыша встанет. Пусть встает, веселиться так веселиться, в этом магазине знакомых морд не мелькало. — Не моргай, мерзкая тварь! — рыкнул я нарочито грозно, сжимая кулаки. — Господин велел в кассу! Кажется, переборщил с грозностью — собравшиеся поглазеть на шоу продавцы шарахнулись врассыпную, бледнея. Ванильные идиоты. Тьфу. А нам, парочке не мыслящих жизни друг без друга Тематических извращенцев, пора сваливать в туман, определенно, пока кто-нибудь из них сдуру не вызвал ментов. — Пошли же, приказ! — я цапнул Алешу за полу расстегнутой куртки и поволок расплачиваться за ошейник. На кассе не было очереди. Швырнув кассиру две мятые бумажки в сто рэ — железяка стоила сто восемьдесят с копейками, отмахнулся от сдачи и полиэтиленового пакетика, и мы выскочили из магазина на крыльцо. Теперь — к машине, гуськом, я, Верхний, на полкорпуса впереди. Дотопали. Встали. — Ключи, Господин! — Алеша стремительно выхватил из кармана связку ключей. Я отпер машину, грубо, за шкирятник запихал раба на заднее сиденье и брякнул ему на колени новый девайс. — Надевай, сучка, — велел строго. — У тебя водолазка, шкурку не обдерешь. Парень с готовностью подчинился. Сверкая белыми зубами, повозился секунд двадцать, вытаскивая из креплений карабин, с напряжением растянул кольцо обеими руками и гордо водрузил на шею поверх воротника. — Раб исполнил, — мурлыкнул, донельзя довольный неожиданным подарком. — Можно рабу поощрительную оплеуху? Вредный мазохист предвкушал боль, сладко жмурился. Ну как отказать любимому в удовольствии? — На, — я с отмашкой, звонко шлепнул Алешу по щеке ладонью, и саб едва слышно застонал, поплыл. М-м-м. Я, вроде, еще перед кассой запретил малышу разговаривать, нет? Что-то путаю? Ну и хуй со мной. Пора от склероза лекарства принимать. — Хорош, — изрек с глупой ухмылочкой, откровенно любуясь притихшим любовником. — И ошейник отличный. Ты умница, говняшка, годную штуку нашел. Очаровательно зардевшийся от похвалы Господина сабмиссив скромно потупился, трепеща густыми ресницами. Бля, в паху подозрительно потяжелело, а стекла в машине не тонированные. Пожалуй, квиты, хитрец отомстил мне за свое возбуждение. Накажу дома, непременно: за незапланированную эрекцию. В дороге измучаюсь. — Раздавлю каблуком, — пообещал я нарывающемуся на неприятности, замершему парню многозначительным полушепотом, падая за руль. — Вонючая мандавошка. Мокрица. Ладони на бедра. Алеша всхлипнул, разгораясь разбуженной в магазине похотью, заерзал жопкой по сиденью и быстро положил потеющие ладони на бедра. Неспешно провел по верхней губе кончиком влажного языка. Замечательно отзывчивый. Невыносимый. Р-р-р. — Червяк, — я внимательно наблюдал за его красноречивой реакцией в зеркало заднего вида, забалдел. — Рыгалово гнойного бегемота. Доедем домой — свяжу, надену бандаж, без вазелина засуну в задницу ножку от табуретки и выпорю. Хочешь? Отвечай! — Хочу, — прошелестел сабмиссив, повторно облизываясь, с сожалением. — Очень хочу, Господин. Но завтра понедельник. Тьфу ты. Действительно, понедельник. Бабочке в универ на лекции, мне в офис брюки протирать. Обломились с сессией. Ладно, обойдусь щадящим вариантом — дилдо на батарейках. Со смазкой, конечно, зачем рвать Алешке в ошметки прямую кишку? Я — садист, но не маньяк. Да и нет у меня ножки от табуретки, просто так воздух сотрясаю. Анальные шарики зато есть и вибро-яйцо. Не обделю раба девайсами, потерзаю вдоволь, не калеча, к нашему обоюдному удовольствию, долго-долго не позволю кончить и отправлю в сабспейс. Исстонется, охрипнет и уплывет в рай, а потом крепко-крепко уснет в моих надежных объятиях с блаженной улыбкой на устах. Или я не Доминант с девятилетним стажем.

***

Оказавшись в прихожей, я правой рукой схватил Алешу за ошейник, развернул к себе спиной и уткнул лицом в захлопнувшуюся входную дверь. Навалился на успевшего лишь снять кроссовки и куртку парня и страстно выдохнул, впечатываясь в упругую рабскую жопку напряженным пахом: — Тебя сначала зачморить для прелюдии или выебать сразу, моя милая течная сучка? Придушенный впившимся в кадык стальным ободком Алеша прохрипел: — Нахуй прелюдии, Господин… Ебите сразу… Он явно сейчас соображал не головой — самопроизвольно отклячившейся, туго обтянутой джинсой пятой точкой. Сладкий, покорный, гибкий и возбужденный до предела, вот-вот спустит в боксеры, как подросток. Я поймал мочку уха любимого губами, дразнясь, засосал в глубину рта, и сабмиссив, предвкушающе задрожав, громко, вязко застонал. — Господин, — пролепетал, часто-часто дыша, — пожалуйста… Я отпустил парня и оступил на шаг назад. — Раздевайся, — велел, выкатывая подбородок. — Водолазку оставь. Раб поспешно скинул джинсы вместе с бельем и носками, застыл, голый ниже пояса, босиком, держа вещи в охапке. — Тряпье на пол, мерзкая тварь, дырка. Мордой в стену. Ноги на ширине плеч. Руками обопрись о стену. Медленно и грациозно. Ты — сраный камышовый кот. Подыхающий от желания Алеша, тщетно пытаясь двигаться с кошачьей грацией, принял заказанную Господином позу и прогнулся в пояснице. Приглашал к активным действиям. Освобожденный член парня пребывал по стойке смирно, чуть покачиваясь, заманчиво блестел с набухшей кровью головки тягучей капелькой смазки. Я с нежностью помял обе белокожие ягодицы раба пылающими ладонями — следы последней порки почти исчезли, непорядок, обновить требуется. Пробежался подушечками пальцев по трогательным, беззащитным ямочкам над этими ягодицами и едва не капнул на обнаженную Алешину спину слюной. М-м-м, красотища. Приподнял свитер, расстегнул и вытянул из брюк ремень. Сопя от туманящей мозг острой похоти, вжикнул молнией ширинки. Страдающий пустотой в анусе сабмиссив нетерпеливо вильнул жопкой, я поднял ремень, размахнулся, собираясь хлестнуть парня по бедру, и тут… Во дворе бешено залаяла собака, портя всю малину. До ужаса не вовремя и без предварительного звонка. Кто, блядь?! Убью!