Горечь на кончике языка

- Совсем не похоже на кого-либо из местных. – высокий блондин зачесывает волосы назад, проходясь по ним массивной ладонью в перстнях, – Гули обычно едят внутренности, а не разбрасывают по всей округе. – парнишка рядом с ним хмыкает, складывая руки на груди и подпирая сырую кирпичную стену плечом. Они стоят посреди подворотни в северной части Сеула, переходящей в пригород. Повсюду валяются кровавые ошмётки некогда человеческой плоти, стены измазаны багряной вязкой жидкостью, стекающей на землю. У их ног остывший труп. Точнее то, что от него осталось. Кишечник хаотично разорван и разбросан на протяжении восьми метров, желудок справа, ближе к стене, оторванная голова с частично выпотрошенным мозгом у конца тупика, а ближе к выходу рука, сжимающая кровоточащее склизко-холодное сердце. Правда – на гулей мало чем походит. Пятнадцатый район никогда не был особо опасным. Это не третий или седьмой – здесь не убивают и пожирают прямо на главной улице, однако и каким-нибудь восемнадцатым и двадцать третьим он не был. Гули не отличались особой организованностью, но и не были совсем уж растяпами. Не все. Намджун родился и вырос в этом районе, он в буквальном смысле коренной. И сейчас он в откровенной растерянности. Он тут будто за старшего – один из самых почитаемых гулей. В пятнадцатом они стараются помогать друг другу, лишь бы не стать изгоями. Охота весьма опасна, а в районе миролюбивых гулей сложно вырасти охотником. Падальщики более частый вид. А Ким, в свою очередь, старается обеспечивать вверенных ему гулей и помогать прибывшим гулям из других районов. Один из которых сейчас так внимательно осматривал место преступления. Чон Чонгук. - Да уж, весело у вас тут. - парнишка поправляет съехавшую набок шапку, - Никогда бы не подумал, что в пятнадцатом такое происходит. Знал бы - еще раньше приехал. Такую тусу пропускал! - тянет Чонгук, улыбаясь хитро, и косится на Намджуна. - Надейся. - тот в свою очередь смотрит на Чона с укором, подходя к жертве. Стойкий трупный запах раскрывается все больше при каждом шаге, а у Намджуна начинают течь слюни и слегка ломить кости. Он мысленно подмечает, что следует поесть вечером и поворачивается к Чонгуку. - Что можешь сказать? - Не похоже ни на одного известного мне гуля. Когда я учился в универе, в нашем районе водились Костолом и Нимфетка. Как ты мог понять, один просто до безобразия небрежно переламывал все тело. Ух, соблазнительное было зрелище - труп с торчащими наружу острыми белыми косточками. Ммм. А вторая в прямом смысле вытрахивала душу из своего "ужина". Хотел бы я с Нимфеточкой порезвится. Раз было много 'счастливчиков' - девчонка явно была сексапильная... - Чон Чонгук, ближе к делу! - перебивает Намджун. - Так вот, - недовольно косится на старшего, - Костолома словили спустя год, а Нимфеточка свалила куда-то в закат. Я к чему веду: даже те гули всё-таки ели, а не расшвыривали все, как мусор. Так не культурно, - Чонгук на секунду делает нарочито страдальческое лицо, - такая вкуснятинка пропадает. - выпячивает губу, после чего в открытую смеётся в лицо недовольно скривившимуся Наму. - Знаешь, не был бы ты талантливым парнем у которого голова на месте - вышвырнул бы к чёртовой матери! А сейчас будь добр, помоги выяснить, кто тут хулиганит. - Уж прости, но я вырос охотником. Это у нас - обыденное поведение. - Чонгук всё же отталкивается от стены, подходя ближе. У него постепенно чернеют глаза и наливается красным зрачок, но Чонгук промаргивается, - Знаешь, я тут подумал... - Он осекается, останавливаясь на полпути к Намджуну. Сладкий, дурманящий аромат окутывает его с ног до головы и Чонгук чувствует небывалую эйфорию. Его глаза в момент преображаются, черная паутина тянется от век вниз по щекам, на руках темным наливаются вены. Он делает глубокий вдох и крышесносный аромат жжённого сахара проникает в него, медовым ядом растекаясь по легким. Чонгук чувствует настолько сильный голод, что прикрывает на момент веки, пытаясь угомонить бешено колотящееся сердце. Лишь бы не сорваться и не последовать за запахом. - Хей, с тобой все в порядке? - Намджун удивленно выгибает бровь. Чонгук, все еще пребывающий на грани выпускает воздух с едва слышимым: - Человек... - Что? - Здесь был еще один человек. - наконец беря тело под контроль, открывает ставшими нормальными глаза, - Ты не чувствуешь еще один запах? Более яркий... Такая сочная смесь вкусов. Его вряд ли убили. Или убили не здесь, но... - Чонгук вновь замолкает, проходя вглубь тупика. Переступает через разможжённый череп, ловко огибает опешившего старшего, смотря в одну точку позади того. Приближается к мусорным бакам и торчащим из них кускам фанеры и железа. Подходит и наклоняется ниже, что-то выискивая, под удивленный взгляд Кима. - Бинго! - Чонгук резко выпрямляется, держа в руке что-то отдаленно напоминающее ткань. Окровавленную ткань. Намджун подходит ближе, не отрывая взгляда от зажатого между пальцами лоскута, пропитавшегося красным. Он едва не поскальзывается в луже крови, все больше пачкая лакированные туфли и внюхивается. И вправду, запах совсем иной, нежели пропитавший всю улицу. Какой-то слишком приторный... - Да уж, мелкий, ищейка из тебя - что надо. Молодец! - одобрительно хлопает Чона по плечу. - Выходит, жертва не одна. - Не спеши с выводами, хён. - Чонгук подносит кусок к носу, на миг теряя самообладание и глотая слюни. - Его не убили. - И с чего ты это взял? - Посуди сам: запах не слишком сильный - следовательно крови не было даже на рюмку. - ухмыляется на брошенный на него хмурый взгляд. - Это парень. - Чонгук втягивает дурманящий запах чужой крови, задерживая его, позволяя пробраться глубоко в мозг и раскрыться полностью. А затем резко распахивает глаза, начиная судорожно перечислять, периодически делая короткие вдохи. - Ему в районе двадцати. Лакомый кусочек. - Вдох. - Я бы сказал тощий и не отличающийся физической силой. Какой сладкий, я прямо чувствую его тонкую кожу. Так и охота прокусить и посмотреть, что под ней. - Ещё один. - Он курит. Я явно чувствую горечь. Она оседает на кончике языка при выдохе. Мм, а какие краски. Так бы и сожрал полностью. Я хочу съесть его! - Хм, тощий двадцатилетний парнишка, который вдобавок и курит. Поздравляю, таких - пол Сеула, если не больше! - Намджун улыбается на недовольно исказившееся лицо Чонгука, так и говорящее: "Как могу - так и помогаю!" - Да ладно тебе! Мы хотя-бы знаем, что это представление устраивалось для него. - И почему это? - удивленно произнес Чон, на миг даже забывший о своей жажде. - А с того. Ты посмотри - крови мало. Значит, вряд ли гуль как-либо трогал его. Ткань была рядом с мусором, а на одном из железных листов виднеется кровь. - Ким указывает на стекающую по металлу алую дорожку. - Предположительно, парень убегал и порвал одежду. А так, как тела поблизости не обнаружено, того вряд ли убили. Подумай сам, ты же умный парень, Чонгук! - А так, как его не убили и тут пока нет даже скорой, он либо знал гуля, либо слишком напуган. Следовательно, все это было сделано специально. - Глаза младшего все больше расширялись от понимания по мере каждого слова. - А значит, его а - точно не убили, и б - это все было сделано с целью напугать. И это подтверждается разбросанными внутренностями... Только вот, зачем? - Пока не знаю, но это нам и предстоит выяснить, а пока надо сматываться - скоро прибудут Стервятники. - Намджун потирает руки, разминая шею. - А это еще кто? - вопросительно тянет Чон. - Охотники на гулей, мелкий. - Ааа... - Чонгук закатывает глаза. - У нас в Чикаго их называют воронами. Намджун хмыкает, резко отталкиваясь от земли и приземляясь на крышу пятиэтажки под аккомпанемент одобрительного свиста Чонгука. - Ты больше не в Америке - привыкай. И поторапливайся, мелкий. Стервятники близко. - Уже иду. И я тебе не мелкий! - Чонгук недовольно хмурится, засовывая ткань в задний карман джинс. - И как ты узнал, что они близко? - аналогично отталкивается от земли Чон, приземляясь рядом со старшим, поправляя съехавшую футболку. - По запаху.

***

Юнги ещё никогда в жизни так быстро не бегал. Он едва ли не поскальзывается на резких поворотах, а ноги завтра явно будут болеть, но ему на это откровенно похуй, ведь только что его старый школьный друг Минсу разорвал Тию - первую девушку Мина. Адреналин гонит кровь с небывалой скоростью, пока парень стирает к хренам подошву старых кед. Сердце стучит в ушах, едва ли не выпрыгивая из глотки, противным комом вставая поперек и мешая нормально вдохнуть. Крик застревает в недрах голосовых связок а слезы беспорядочно текут по щекам, срываясь и разбиваясь об жёсткий асфальт далеко позади. Юнги перескакивает по три ступеньки, буквально взлетая на седьмой этаж обшарпанной многоэтажки на краю Сеула. В боку неприятно режет, а полы распахнутой рубашки мешают цепляться за перила, в надежде облегчить подъем. Юнги психует и чуть ли не воет, но продолжает упорно бежать, игнорируя всю боль и усталость. Липкий страх расползается по коже, тянет свои холодные склизкие руки сзади, но юноша продолжает упорно убегать. И только пулей влетая в маленькую квартирку и резко захлопывая дверь изнутри, он позволяет себе прижаться к ней спиной, ощущая всю навалившуюся на него усталость вкупе с захлестывающим отчаяньем и разрыдаться в голос.

***

Старший следователь по делам гулей первого класса - Ким Сокджин - изящно закуривает сигарету, опираясь о холодную стену. Выдыхая дым в пропитанный смертью воздух, он скептично осматривает тело перед ним. Странно, очень странно... - Весьма странно, не находите? - второй следователь, Хосок, встаёт с колен рядом с оторванной конечностью, которую так кропотливо изучал. В который раз Сокджин считает, что тот способен читать мысли. Ким затягивается, неоднозначно пожимая плечами. Ким Сокджин на этой работе уже больше пяти лет - весьма уважаемый в своих кругах следователь, заработавший звание высшего класса неспроста. Он успел убить более сотни различных гулей, а посадил в особую тюрьму еще больше. Сокджин старается держать холодность, ведь на его работе крайне недопустимы всякие сантименты. У него не должно быть не капли жалости к бездушным тварям. Он с рождения живёт в пятнадцатом и защищать этот район - его долг и единственное дело, которому он посвящает всего себя. И, признаться, за пять лет практики и постоянных 'охот' - с подобным он сталкивается впервые. И, хотелось бы верить, в последний раз. - Такая жестокость... - задумчиво тянет Хосок, не удостоившись ответа от старшего, - должно быть личный мотив. Ведь в противном случае съели бы. Или у нас завелся еще один двинутый гуль. Его напарник - Чон Хосок - парень проницательный, хоть и немного странноватый. Ким работает с ним на протяжении полугода и уже успел привыкнуть к его выкидонам, по типу резкой смены настроения. То он скачет, как шут, смеясь со всего, то он, как сейчас, слишком серьёзен. И фиг поймёшь, когда срабатывает этот переключатель. Хосок был дан ему в подопечные больше учиться, чем помогать с такими преступлениями. Мол, хён научит, что да как. Хён же. Но Чон с первого же дня отнёсся ко всему, как к возможности показать себя и, по возможности, помочь старшему и стал полноправным напарником. И Сокджин вполне им гордится, хоть никогда и не показывает этого. Дела единичные им обычно не вручают, ведь следователи высшего класса нужны для более сложных, но это стало исключением. Видимо, сказался метод убийства. - Установите личность - обращается Ким к топчущимся поодаль медикам, что морщатся от резкого гнилого запаха крови. Сам Сокджин уже давно привык, а Хосок... Ну, Хосок просто странноватый слегка. - Допросите родных и вышлите нам ее дело. Живо! - прикрикивает он на замешкавшихся работников в белых халатах и переводит взгляд на напарника. - Надо досконально все изучить. Если, как ты говоришь, мотив личный... - Предполагаю. - Предполагаешь, что мотив личный, то нужно просмотреть всех знакомых друзей и, особенно, врагов. Может, если повезет, выйдем на группировку гулей пятнадцатого района. Больше перебьём... А если это изгой - выйдем и на других. Обычно они в стаи собираются... - Сокджин морщится от того, как беспечно Чон перекатывает меж пальцами в кожаных перчатках кровь, осматривая всю подворотню на наличие улик. И, кажется, он что-то находит, судя по заинтересованному блеску в его тёмных глазах. Он уже собирается открыть рот, как резко шипит рация на поясе Кима, отвлекая его от мыслей. Парни удивленно переглядываются, синхронно выгибая брови и Ким, докуривая, бросает сигарету и тянется к рации на ремне. - Ким Сокджин, старший следователь по Делам Гулей, слушаю. - Начальник пятнадцатого района городской полиции Сеула, Хан Кансэ,, вы расследуете дело о выпотрошенном теле рядом с улицей Туссо? - Так точно, Сонбэним. - Передайте его старшему детективу Ман Руидзе из второго отдела. Для вас есть задача посложнее. Сокджин недоумённо смотрит на Хосока, раскрывшего рот в немом шоке. Это было лёгким потрясением, ведь у них никогда раньше не отбирали дела. Но совладав с эмоциями, он твердо ответил: - Будет сделано, Сонбэним. Разрешите спросить? - Спрашивайте, следователь Ким. - А какое именно дело мы будем расследовать со следователем Чоном? - Вы помните дело месячной давности, про гулей из третьего района? Несколько гулей объединились и жестоко убивали не только людей, но и себе подобных. ОПДГ ( Отдел По Делам Гулей ) того района был в растерянности. Зацепок - ноль, следов - ноль. Когда информационная волна в СМИ достигла своего апогея, они исчезли. Однако недавно случаи повторились. Только уже в округе седьмого района. Но на это мало обращали внимания, ведь третий и седьмой - из группы особого риска. Там такое чуть ли не каждый день. Однако, когда эти гули стали бесчинствовать на улицах двенадцатого и тринадцатого районов, верхушка Сеула всполошилась. А вчера они добрались и до четырнадцатого. В общем правительство хочет, чтобы вы занялись этим делом. - Будет сделано, Сонбэним! - чеканит Сокджин и связь обрывается. Он поворачивается к небрежно пинающему ботинком часть от ноги под косые взгляды медиков и судмедэкспертов, что снимают отпечатки, Хосоку и, хмурясь, произносит: - Ты всё слышал. Эти ублюдки скоро нагрянут в наш район.