Спасут меня лишь твои руки и сигаретный дым

Всюду битое стекло. Запах перегара. Звук бьющейся посуды. Удар кулаком в стену около лица матери. Бутылка с алкоголем на дне разбивается над головой маленького Ю. Мин Юнги — семилетний ребёнок, что уже видит слёзы на глазах матери. Удар. Кровь. Удар. Крик. Удар. Смерть.

***

Звенит будильник. 7 утра. Полная темнота в душной комнате. На серой постели лежит 25-летний Мин Юнги. Вчера он пил… много пил, и голова раскалывается. Взявшись рукой с запахом сигаретного дыма за голову, Юнги понимает, что находится не дома. Точно. Он ушёл после скандала с отцом. Тот привёл очередную женщину в их квартиру, и без капли стыда разложил её на кухонном столе. Юнги тогда как раз вернулся с работы. Сказать что он был чертовски зол — ничего не сказать, сказать что у него нещадно болят костяшки рук - ничего не сказать также. Оглянувшись, парень понимает, что это комната квартиры Пак Чимина — его давнего приятеля. Юнги был здесь однажды. Тогда они впервые и познакомились: Чимин нашёл Юнги мокрого и пьяного под дождём на лавочке, по запястьям было понятно, что тот наложил на себя руки когда-то. Чимин донёс Мина домой и привёл в чувства. Кстати говоря, именно он дал Юнги работу в своём кафе-баре. Хотя это и кафе не назовёшь — простая забегаловка с парочкой деревянных столов. Юн лежит на потёртом временем покрывале. То пропиталось кровью, потом и алкоголем. Мерзко. Но Юнги мягко говоря похуй. Он мог бы неделю так пролежать, но Чимин входит в комнату со стаканом воды из-под крана, потому что другой нет: — Уже проснулся? В ответ молчание — На работу не пойдёшь? — Мм, — Юнги пытается выразить недовольство, но получается лишь хрипло промычать и прочувствовать вновь всю головную боль. — Ладно, проспись сегодня. Только завтра утром я уезжаю в Пусан. Как раз хотел попросить тебя присмотреть за кафешкой… Можешь пожить это время у меня, — стакан размещается на тумбочке рядом с кроватью. Чимин надолго не задерживается: он лишь открывает мятые шторы и оставляет Юнги снова одного в комнате. А после и в квартире. Разлепив кое-как глаза, Юнги видит перед собой лучи утреннего солнца, летающую в этих же лучах пыль. Он откашливается и чувствует режущую боль в горле. От этого (не удивительно) не помогает даже выпитый залпом стакан воды. Спустя какое-то время, бренные попытки подняться с постели, в итоге увенчались успехом. Первое, что тому приходит в голову — вымыться как следует. Юнги находит ванную, та пошарпана и заржавела местами. Но ему всё ещё похуй. Набирать литры воды ни к чему, хватит и прохладного душа, ведь горячую воду в итоге отключили. «Наверное Чимин забыл оплатить.» Капли скатываются по бледному худому телу и очеркивают чёрное тату на ключицах в виде узоров, напоминающих клубы дыма. Сейчас Юнги больше похож на мёртвого, чем на живого. Избитые колени и локти. Руки и ноги в синяках. Лицо в ссадинах и губа в крови. Огромные мешки под глазами. Жалкий видок. Но Юнги похуй. Он смывает грязь с тела. Волосы спутываются, тело бледнеет ещё больше. По дну раковины стекает грязно-красная вода. Мин смотрит на свой невозбуждённый детородный орган и в очередной раз считает себя жалким отродьем. У него за 25 лет не было ни одной девушки. Он не девственник, но отношений так и не было. Секс на вечер да и только. Нет. Юнги не менял девушек каждый день. Просто их не привлекал: «Гнусный подонок и нищеброд, не имеющий ничего в этой жизни» (Зато этих сук имели все, кто хотел). Скорее всего, завидев тело Юнги, которое худее их фигур, решали что даже очередная диета не поможет им выглядеть стройнее на его фоне. Накинув полотенце на влажное тело, Юнги шаркает на балкон, захватив с собой пачку Винстона из кармана джинс, валяющихся в спальне на полу. Утренний ветерок обдувает смольные волосы парня, по которым крупными каплями скатывается вода. Юнги не боится простудиться: больнее и хуже быть не может. Наконец дым наполняет лёгкие, и становиться хоть ненадолго легче. У Юнги привычка считать сбрасывание пепла: 6 7 10 … Солнце уже поднялось и стало жарко, так что Юнги уходит с балкона. «Ненавижу загорать… и тепло ненавижу» — 2 пункта из бесконечного списка Юнги, под названием "Ненависть". Юнги ставит чайник, и от первой выпитой кружки крепкого чёрного кофе проходит еще около 4-х таких же. После Мин решает поспать: нормальный режим не для него. В 9 часов вечера возвращается Чимин с едой из своего кафе. Неплохо. Впервые за эти два дня в желудок Юнги попала еда. — Хён, теперь я понимаю, почему ты такой худой… Если продолжишь в том же духе — станешь дистрофиком. — Не твоего ума дело, не тебе же меня трахать, так что пристал? — Боже, Ю, я похож на пидора? — Ну вообще-то. — Так ладно. Я уезжаю утром и не смогу за тобой присмотреть, поэтому позаботься о себе, прошу. — Ага, обязательно — с каплей язвительности, но всё же с пониманием отвечает Мин. Сам чувствует, что ноги уже не держат. И всё чаще кровь идёт носом. Утром Юнги не находит Чимина в квартире, но на столе записка: «Хён, я уехал, кушай побольше и не болей. Присмотри пожалуйста за кафе, буду очень признателен. С любовью, твой Чим♡.» — Прямо-таки вижу его улыбающиеся пельмени с ресницами. Ну и что за сопли он написал? Но Юнги тоже признателен. Признателен Чимину за заботу и его доброту душевную. Пак — единственный человек, который искренне рад Юнги каждый день. Также, как раньше радовалась Юнги его мама… Мин пытается не вспоминать об этом. Он лишь идет на кухню и снова наводит кофе, запихивает (по просьбе Чимина) в себя омлет. А после надевает свою любимую, черную, поношенную одежду: футболку и джинсы с дырками на коленях. Да, на улице жаркое солнце, но Юнги похуй — главное не сгореть. Нацепив на себя кепку и кеды, Мин вываливается из квартиры и за два оборота ключом в замочной скважине закрывает дверь. Снова этот бледный змей выполз в социум, что не очень и его самого радует. Но ещё одним пунктом в списке "Ненависти" является Нарушение обещаний. А раз Юнги обещал Чимину помочь с кафе - значит Юнги поможет. Из кожи вон вылезет, но сделает — похуист с большой силой воли. Идя от тени до тени, Мин наконец добирается до кафе. 9:10. Почти вовремя. Со входа в кафе видна барная стойка, 4 дубовых стола, шкаф и полки с книгами, а также вход на кухню. Там работают два парня: Хосок и Джин. У второго есть парень. Мин единожды видел Намджуна и был в ступоре: как такой мужчина мог стать геем? Про Хосока ничего не известно. А Юнги и клал на них. Из посетителей в кафе лишь двое мужчин в возрасте. Они громко обсуждают здешний алкоголь, что (как оказывается) считается лучшим в этом районе. Ю весь день проводит за барной стойкой в наушниках. До вечера в кафе заглянуло 8-10 человек от силы. Возможно, из-за жары люди не решаются выйти из своих квартир. 22:50 Через 10 минут закрытие. Юнги кое-как прощается с ребятами с кухни и желает тоже поскорее смотаться, но слышит дверной колокольчик: Высокий парень в драной джинсовке, с высветленными русыми волосами, и чёрной банданой. Он выглядит как типичный позер. На ногах белые Фила рапторы…испачканные пятнами крови. Его лицо избито в мясо. «Кто-то очень постарался.» — Мы закрываемся, выходи давай. — Я читать умею. На двери написано: Открыто до 23:00, а сейчас только 22:52, я твой посетитель, так что закрой пасть и принеси мне самое крепкое. Или же книгу жалоб. Так сказать, выбирай из двух зол, сладкий. — Ах ты су… В окно кафе влетает камень, и стекло витрины разбивается в вдребезги. Юнги опешил, а вот парень в джинсовке со злостью во взгляде, направленной куда-то на улицу, решительным шагом выходит из кафе, специально задев ошарашенного Юнги своим широким плечом. Через разбитое окно слышен удар. Второй. — Блять. Мин выбегает к толпе парней лет 19ти и видит также того парня в бандане, они стоят по обе стороны: — Эй, да это же ты моцик угнал, мой кореш тебя запомнил. Уебан, ты сейчас отплатишь! Но удар прилетает не парню в бандане, а от него. Третий. Четвертый. Бьёт нещадно, что есть сил. Юнги вся эта картина отчего-то веселит, и он издаёт короткий смешок. Наглый юноша в джинсовке отвлекается. Момент. Удар в ответ, и он бьётся головой о бетонную стену. По ней тонкой струёй стекает алая кровь. Далее всё неразборчиво: он видит бледный силуэт отбивающийся от других. Темно и мутно перед глазами. В голове звенит, гудит. Далее — переливающиеся красный и синий. Звук полицейских сирен. Тьма. Пустота.