Глинтвейн

***

— Вот так, да, повернись полубоком, та-а-к… Отлично! Ещё пятьдесят снимков, и ты свободен, Ви. — Я уже устал, могу я закурить здесь? — Хм… да, можешь, это даже придаст немного шарма образу. Тэхён с облегчением наконец достал из сумки на полу свои любимые Vogue Superslims Blue и закурил. — Женские? — И что? — парировал Тэхён. — Я не переношу крепкие, а курить хочется. Фотограф закатил глаза и вернулся к своей работе. Тэхён, больше известный в своих кругах как Ви, даже курил красиво, изящно, и с таким выражением лица, что казалось, если прямо сейчас, без фотошопа и обработки, выложить эти фото на какой-нибудь рекламный щит, то в магазинах в ту же секунду раскупили бы эти самые сигареты, а ещё рубашку, брюки, лоферы, даже серьгу-гвоздик в форме треугольника, что поблескивала в его ухе, — всё. Он мог продать всё. Это его дар, и он умел им пользоваться с самой большой выгодой для себя. Тэхён зарабатывал большие деньги, но не в них был смысл его жизни и работы. Он видел смысл лишь в том, чтобы получать удовольствие. Истинный гедонист, он искал то, что может принести ему больше всего удовольствия. Иногда его заносило в такие дебри в поисках наслаждения, что потом это оборачивалось проблемами, как для него, так и для его агентства. Его ловили пьяным, голым, под крэком или экстази в клубах. Он пробовал отношения и с девушками, и с парнями, помладше, постарше, сразу с несколькими… Легче было бы найти, что он ещё не пробовал, чем наоборот, потому что пересчитывать все его достижения не хватило бы пальцев на руках и ногах сразу у человек двадцати, если не больше. Он странный, но в этом его шарм. Он любит плюшевых зайцев и тёплое молоко перед сном, а ещё он любит душить партнёров во время секса и шептать о том, как ненавидит их, и что ему нравится видеть боль. В нём как будто уживается всё тёмное и светлое, что может быть в человеке. Он — Ким Тэхён, более известный как V, и с завтрашнего дня он уходит в отпуск. — Го-о-отово! — пропел фотограф, сделав последний снимок. — Хорошая работа, Ви. Хоть сейчас на обложку! — Знаю, — безразлично пожал плечами Тэхён. Фотограф снова закатил глаза и принялся собирать аппаратуру. Тэхён спустился с подиума, поднял свою сумку, и, всё ещё куря свои Vogue, двинулся в гримёрку. Там он докурил, медленно выпуская изо рта дым и прокручивая в голове своё сегодняшнее расписание. Эта фотосессия была последним на сегодня пунктом, и теперь ему предстояло возвращение домой. Он вызвал такси, и, пока оно ехало, быстро снял макияж, внимательно разглядывая в зеркале своё лицо. Морщины… от этой косметики кожа скоро будет как наждачка! Плохо… Надеюсь, горный воздух пойдет тебе на пользу, да, личико? Ты же станешь снова свежим и красивым? Ты мне ещё нужно, куда я без тебя, милая мордашка? Морщины — кыш, уходите, вы портите моё прекрасное лицо, ненавижу вас, пошли вон! Да, это была ещё одна странность — он любил говорить со своим телом. Чаще про себя, но иногда это вырывалось, когда он особенно волновался. Он начинал бормотать себе под нос про то, чтобы тело слушалось его, и чтобы не подвело, и модели, которые стояли в одной очереди с ним перед показом, всегда косились на него и перешёптывались. — Ну наконец-то… — проворчал Тэхён, получив уведомление от приложения для вызова такси. Прошло уже полчаса, и за это время он успел выкурить ещё одну сигарету и мило поболтать с одним из моделей, Пак Чимином, который был одним из его немногих почти-друзей. Он иногда даже встречался с ним в клубе и развлекался, один раз даже переспал по пьяни, но это не считается, ведь в жизни надо попробовать всё, тем более, что парень был слишком соблазнителен и похож на куколку с этими его розовыми волосами, и Тэхён давно мечтал попробовать на вкус его пухлые губы. По-настоящему же близких друзей у него никогда не было, и в этом отчасти был секрет его успеха — он был один, и ни что не тянуло и не удерживало его в жизни. Ни родители, которые, узнав о том, кем работает и как живёт их сын, чуть ли не отреклись от него, ни друзья, которые в прошлом предали его, слив жёлтой прессе парочку его весьма пикантных фотографий за большие деньги. Он один, но ему не одиноко, ему хорошо. Разве все должны обязательно быть с кем-то? Одиночки необязательно одиноки. Одиночество — это состояние души, а Тэхён за собой ни разу этого состояния не наблюдал. — В Мёндон, пожалуйста, — сказал водителю Тэхён. Тот кивнул, и машина понеслась по ночным улицам Сеула. За пятнадцать минут они добрались до нужного квартала. На улице Тэхён остановился на секунду, зажмурился и глубоко вдохнул прохладный воздух, погружаясь в атмосферу торгового квартала, шумного, насыщенного запахами уличной еды, гомоном людей, музыкой, льющейся из магазинов. Больше всего Тэхён любил и ненавидел толпу. Она ассоциировалась с жизнью и смертью. Жизнью — потому что в толпе ощущалось её кипение, бурление, круговорот. Люди были как кровь города, люди — это жизнь города. А смертью, потому что толпа людей — это бессмысленное стадо, способное задавить кого-нибудь своей массой. Тэхён не страдал охлофобией, но в настолько людных местах лёгкая паника всё-таки иногда скреблась где-то в груди. Тем не менее, он подавлял в себе все эти глупые страхи, потому что Мёндон — это его любимое место для шопинга. Пройдясь по магазинам одежды, он прикупил себе обновки специально для отпуска. Ведь он собирался не куда-то на острова или спа-курорты, а в горы, поэтому его гардероб пополнили модный лыжный комбинезон с курткой, а к нему в довесок пара тёплых вязаных свитеров, новый шарф, шапка и перчатки в тон. В последнее время его тянуло к холоду, жара Сеула утомляла, именно поэтому он и выбрал тихое местечко для отдыха в горах. И не то чтобы он был любителем покататься на лыжах или сноуборде, просто хотелось сменить обстановку и почувствовать зимний уют, хоть сейчас и только сентябрь на дворе. Тэхён не забыл также заглянуть в одну из своих любимых лавочек со всякими безделушками и бижутерией. Он никогда не проходил мимо этой лавки, а продавец, которого звали просто Сокджин, судя по бейджику, знал Тэхёна в лицо и всегда предлагал на выбор самые свежие и оригинальные поступления — за полгода уже успел вдоль и поперек изучить вкусы своего постоянного покупателя. — Не хотите оценить новую коллекцию — серебро, без камней? В этот раз привезли много кулонов. — Пожалуй… — задумчиво протянул Тэхён, и продавец тут же разложил на прилавке десять разного вида кулонов, холодно поблескивающих в люминесцентном свете ламп. Внимание Тэхёна тут же привлек кулон в форме разбитого сердца с гравировкой китайского иероглифа ''любовь''. — Вот этот хочу. — Он парный, — пояснил Сокджин, поднимая кулон и вертя его в воздухе. Это был один кулон, разделенный пополам и на двух цепочках, чтобы можно было подарить его второй половинке. — Я понял, хочу его, — кивнул Тэхён, доставая из сумки кошелек. — И кто же она? — с намёком улыбнулся продавец, заворачивая кулоны в упаковочную бумагу и складывая в коробочку. — Кто? — Ваша вторая половинка? — Я сам себе вторая половинка, — усмехнулся Тэхён, расплачиваясь за покупку и убирая кошелек и коробочку в сумку. — Зачем мне кто-то ещё? Может, я родился целым? — Это не так, — помотал головой Сокджин, опустив руки на витрину и подперев ладонями голову. — Всем нужна вторая половинка. Просто вы ещё не нашли свою. — И не найду, потому что её попросту нет. — Как скажете, — устало улыбнулся продавец и принялся обслуживать новых покупателей, которые только что зашли в лавку. — Хорошего вечера! Тэхён ничего не ответил, вышел на улицу и поднял голову, подставляя лицо осеннему дождю. Он не взял зонт, а до дома идти пару кварталов, но для такси не то настроение. Поэтому, купив в ближайшем магазине самый дешёвый зонт, он медленным шагом побрёл домой, разглядывая оживлённые улочки и впитывая в себя атмосферу вечернего Сеула, в которую он вернётся лишь через три недели.

***

— М-м… голова… голова болит… Тэхён проснулся оттого, как ужасно, просто нестерпимо болела голова, и причин этой боли он не знал. Но наверное так ощущается сотрясение. Он взглянул на комнату и, с ходу поняв, что это место совершенно незнакомо, попытался напрячь память, чтобы вспомнить, как он мог попасть сюда, и что вообще случилось, и… он не смог? В голове, помимо боли, образовалась вакуумная пустота, как будто из неё высосало все воспоминания. А в ногах у него спал какой-то парень. Тот поёрзал, зажмурился и медленно открыл глаза, но как только увидел, что Тэхён уже проснулся, рывком сел на постели и уставился на него. — Ты как? Живой? — Ну, очевидно не мёртвый, — съязвил Тэхён. Хотя по ощущениям наполовину да… — И где мы вообще? — В моём номере, — ответил парень. На вид Тэхён дал бы ему лет двадцать. Симпатичный, но точно не в его вкусе — значит, вариант с пьяным загулом отпадает. А почему, собственно, именно пьяный, и почему загул? И откуда взялись вкусы в парнях, он же сам парень? И как он сюда попал, и вообще… Кто я?

***