Охрана

- Я знаю, я сама! Мирон вошёл в кабинет на голос дочки. Алиса тут же закрыла собой экран ноутбука, как амбразуру. - Па, не подглядывай! - Не буду. Но надо ехать, Лисёнок. Поторопись, - он поднял чёрный пушистый рюкзак-щенка, валявшийся возле двери. «Вот ей можно, да? - мысленно «обиделся». Ему самому раскидывать вещи где попало запрещалось под страхом получасовых лекций о соотношении порядка в доме и в голове. Прислонился к косяку, прикрыл глаза. Замиравшее недавно сердце теперь ускорилось – он чувствовал, что краснеет. То ли от радости, то ли от стыда. – Бля, прости. Какой же я… Кажется, до сих пор по-настоящему не поверил». - Всё! Не читай, пока мы не уедем! – торжественно потребовала Алиса. Спрыгнула с высокого стула, подбежала с раскрытыми для обнимашек руками. Мирон подхватил её, немного покружил и понёс под мышкой на улицу. Совсем уже нелегко так делать - растёт. - Ты не злишься? – спросила вдруг тихо и виновато. - На что? - Что я дружу с дядей Валиком? - Не зна-аю. Он же тебя ничему плохому не учит? Со спичками играть, по чужим заборам лазать? Малышка яростно замотала головой. - Тогда не злюсь, - ещё покружил её в прихожей, закинул на плечо. Так донёс до машины, загрузил на заднее сидение, вручил рюкзак. Хотел и сам сесть, но «гражданская тёща» отрезала: - Не беспокойся, мы сами доберёмся. - Но ба! – удивилась девочка. - Папе надо работать, Лисичка! Мы и так его сильно отвлекли. И все смирились, потому что знали «такой» голос Надежды Петровны. Через полчаса она, может, смягчилась бы, но полчаса у них нет, а спорить прямо сейчас бесполезно. Мирон сунулся в машину, чмокнул дочку, попрощался со всеми, попросил Ваню позвонить, когда поезд тронется, и пошёл открывать ворота. Махал рукой, пока машина не скрылась за поворотом. Вернулся в кабинет. «- папа я тибя люблю! - И Я ТОЖЕ!!!!! - эта ния писала бальшими букками чесна!» - Идиот, - Мирон сохранил и закрыл вордовский документ. Открыл браузер, зашёл в ВК на страницу Славы Карелина. Улыбнулся чёрно-белому фото в круглых тёмных очках. Молодой совсем. Типа крутой, снималось для нужд их подпольного панк-бэнда. Мирон долго честно пытался, но проникнуться их творчеством так и не смог. Со злостью на себя отметил, что понадобилось несколько секунд, чтобы узнать имя. Замотался, два дня не перечитывал. На мир тоже злился за существование такого эффекта. Он был не против новых имён, но и старыми разбрасываться нечего. Сколько народу их забыло, даже близкие и родные. Даже Надежда Петровна иногда на эмоциях вспоминает дочь как Славу и не поправляется. Мирону это казалось гадким и неправильным, будто на их могилах поставили чужие памятники, а всем насрать. Так что сам почти каждый день читал где-то и заходил на страницы одной и второго. Опять же, посещаемые страницы не блочат. «Человек, стоящий одной ногой в могиле, утащил за собой ещё троих и собаку!» - красовалась последняя запись на стене – заголовок статьи с местного новостного сайта, которую какой-то мудак додумался тут запостить той осенью. Мирон знал логин с паролем и удалил бы сразу, как впервые увидел. Но в ночь перед этим Слава попросил ничего не трогать. Его это веселит. «Трое в могиле, не считая собаки! Д’Артаньян и три мертвеца! И собака! Трое человек на ногУ мертвеца, йо-хо-хо, и ещё собака!» - ещё вагон и тележка таких же не смешных по мнению Мирона интерпретаций, которые Слава мог подолгу сочинять и угорать как обкуренный. С юмором у него вообще беда. Например, до сих пор не надоело обзывать Мирона императором стройки. Статья Славе тоже нравилась. Безграмотно-цветистая, стиль прямиком из жёлтых газет 90-х. «Человек, чьей работой было охранять людей, сам стал нападающим…», «...решил отправиться на тот свет как индийский раджа – на костре, в сопровождении домашнего любимца и неопознанной женщины, взяв от последней только главное – голову», «Свела ли его с ума болезнь, повредив что-то в мозге, или известие о скорой смерти открыло врата для внутренних демонов?» Сам диагноз там не указывался, так что Слава не знал его до сих пор – попросил не рассказывать. Хотя новость о найденной посмертно болезни обрадовала: «Ну понятно, почему мы пересеклись: оба были одной ногой в могиле, другой в собаке!» Сделав для себя нужные выводы, он потерял интерес к вопросу. «Нахер мне лишний материал для кошмаров, как я подыхаю в палате, с тобой не познакомившись? Или не успеваю помочь». Мирон тоже об этом думать не хотел и не искал дополнительной информации. Его сильно цензурированная история знакомства с «маньяком» ментам сгодилась, лишних вопросов не задавали. Может, на них действовала полуневидимость, которая держалась ещё месяца полтора. Потом вдруг исчезла. Короче, тогда Мирона быстро отпустили, даже поздравили с тем, что новый собутыльник окончательно рехнулся до того, как снёс башню и ему. Посоветовали держаться подальше, он и держался. За какие уши они притянули сюда Ильича, умершего под камерами в гордом одиночестве? Как объяснили другие нестыковки? Без мистики не обошлось. Слава радовался, что на него официально повесили "его трупы". А ещё старуху, хотя не он её победил, но ведь он участвовал. Её голова оказалась свежей, и Слава часто размышлял, лежит ли всё остальное в одной из новых могил на кладбище или в уединённом домике где-то в округе. Волновался, сможет ли "чупакабра" подлечиться, вернуться и подобрать себе нового носителя. Так что просил Мирона найти Алисе учителей подальше отсюда, если малая заинтересуется. Они не раз спорили, стоит ли вообще чему-то такому учиться. Ведь и Наташа не вляпалась бы, если б не знала совсем ничего. Правда, тогда Мирон слетел бы с моста на месте или по-другому откинулся в ближайшие дни. Скорее всего, вместе с домом. За предположение, что, может, так бы и лучше было, Слава не приходил на встречи месяца два. Мирон перешёл на аккаунт Наташи. Стена в печальных записях от друзей и родни, в цветах и свечках. Всё многолетней давности. Вроде пристойно, но ещё больше неприятно. Тут он со Славой соглашался: если человек продолжает жить в сети, то пускай себе продолжает, нечего из его страницы делать богадельню. Но паролей отсюда у Мирона не было, да и права он не имел. Закрыл страницу, закрыл ноут. Спустился на кухню наварить кофе. Ночью не спал, чтобы сейчас быстрее отключиться. От недосыпа и днём сны ярче, больше шансов не просто поболтать, а что-нибудь ещё. Как Мирон ни медитировал, каким техникам ни учился, полного контроля в этом деле пока не имел. Самый надёжный метод был в чётком графике сна, который надо иногда резко сбивать. Сейчас должно получиться. Вот только Ваня перезвонит, они кое-что обсудят по поставкам. И Надежда Петровна пусть точно укатит. А то имеет привычку уехать и внезапно нагрянуть обратно, как будто что-то забыла. На самом деле с проверкой, не откупорил ли «зятёк» на радостях нычку. Со временем эти ревизии стали реже. Начинает доверять. Но не простит никогда, это точно. И Алиса не простит, когда узнает. Когда-нибудь. А насчёт бухла попустило ещё в позапрошлом году. Однажды Мирон проснулся и понял, что «держаться» больше не надо. Проверять не стал, до сих пор не нюхал и пива. Тогда, через несколько дней, когда они смогли встретиться, Слава гордо заявил: «Я всё приделал обратно!» Что, куда, почему? Подбирать слова для объяснений поленился, как обычно с его «работой». Мирон сидел на подоконнике в кухне с кружкой кофе и удивлялся, почему яркие солнечные дни так нагоняют сон. Разве не должно быть наоборот? Люди – дневные существа, родом из Африки. Но всегда в летний жаркий полдень тянет прикорнуть по-кошачьи, даже если перед этим нормально выспался. А тем более сейчас до ужаса хотелось вылезти через окно, пойти к соседу, развалиться на уже подстриженной части его двора и дремать под звук газонокосилки. - Точно свою лужайку засею. В западном стиле. Показалось, что за спиной тихо тикают часы. По шее прошлась волна прохладного воздуха. - Одобряешь? – Мирон откинулся назад, надеясь больше почувствовать. Как же он за месяц соскучился! Надо будет обсудить, как совмещать его странное семейство, когда оно вместе собирается. Выбирать между ними – плохая идея. Особенно летом, когда Слава активный, всем довольный, встречи выходят намного чаще и подробнее.