Убийственная ложь

Flashback — Я дома, Чимин-и? — Тэ сбрасывает обувь и идёт на запах чего-то вкусного из кухни.       Заходит на кухню и своим глазам не верит: на столе стоит горячий, только сваренный рис, кимчи и мясо, ммм, его любимое. Парень поднимает свой взгляд на брата, который едва передвигает ноги из-за усталости и ставит палочки на стол. Чимин чувствует взгляд младшего и поднимает голову, на лице сразу появляется теплая улыбка, которая только и греет после смерти родителей. Шатен шарит взглядом по уставшему и исхудалому брату, даже его щёчек нет, за которые так любила потискать мама. Под глазами мешки и то такие, что придется скоро их в руках нести, руки дрожат от недостатка сна, а в глазах пусто и только светится одно слово — «брат». Тэхён знает, что Чимка старается и держится только ради него, в принципе, как и он сам. Где бы они были, если бы у них не было друг друга? Наверное, с родителями. — Зачем ты готовишь? Нет, чтобы пойти хотя бы пару часов отдохнуть. Ты себя в зеркале видел? Ты как привидение. Я не маленький и сам могу приготовить НАМ ужин, — разозлился младший. — Тэхёни, не бузи и садись есть, иначе, пока ты будешь пыхтеть, я всё съем, — улыбнулся Чимин и приблизился к брату, обнял и прошептал на ухо: — то, что ты называешь готовкой, я называю: «вызывайте скорую», — улыбнулся старший Пак и сел за стол. Тэтэ закатил глаза, рассмеялся и сел напротив брата. — Как день прошел? Что там в школе? — Неплохо. И ничего интересного, всё как всегда. — Угу, понятно. То есть ничего нового, ничего, что ты бы хотел рассказать? — Нет, — наигранно улыбнулся Тэхён и сглотнул. «У брата и так вот, столько забот, не нужно ему переживать за меня», — подумал шатен и начал есть. — Вкусно. МММ, нямка. — Не так, как у мамы. — Не так, но ты на втором месте, — улыбнулся Тэ и шатен улыбнулся в ответ. — Чёрт, я уже опаздываю. Хорошо проведи время, — сказал Чимин и чмокнул брата в висок. — Чур что, звони, я всегда приеду. — Ты о чём? — Сумку не забудь, я уже всё сложил, в твоей комнате стоит. И они больше не подойдут, — улыбнулся шатен напоследок и выбежал из квартиры на ещё одну подработку. «О чём он вообще? Сумка, они не подойдут. Стоп. А как он?» — Тэхён со скоростью ягуара пронесся в свою комнату. Открыл сумку и охнул. — Как он узнал? — парень удивленно сидел на кровати и чесал затылок.       Дело в том, что ещё неделю назад классная руководительница сказала им о путешествии за границу на пару дней. Конечно, Пак об этом даже не задумывался и брату не сказал, а зачем? Денег всё равно нет, а даже если бы были, лучше Чимке новые ботинки купить. А то всё, что зарабатывает тратит на него, а про себя вообще не думает. А тут такое: сложенная сумка с его чистыми вещами и билетом внутри. <i>«Эх, Чимин-и. Наверное, все деньги на это потратил, а сам будет одним рамёном питаться». Парень завалился на кровать и заплакал. Несправедливо, что его брату приходится долго работать в 19 лет и так быстро взрослеть.       Когда все думают о девушках, об обучении, он всегда думает о том, как обеспечить младшего брата, как сделать так, чтобы в школе с него не смеялись. Кстати, об этом, были в школе два парня, что часто лезли к Тэ и издевались. А что он? Он не Чимин, он не может себя защитить, потому что боится, но брат как-то и об этом узнал и защитил его.       Через пару дней Тэхён, с улыбкой на лице, возвращается домой и застает тишину, и своего брата на полу, без сознания. Когда парень думал, что Чимин все деньги потратил на путешествие и сам будет сидеть на рамёне, был очень близок к истине, но правда в том, что даже не было денег на лапшу. Шатен действительно отдал всё до последнего, ради человека, которого любит больше всего во всём этом мире. — ЧИМИН-И,  — крик, наполненный отчаянием и страхом. Flashback end.       Чимин терпеть не может больницы, их запах, цвет, врачей, которые улыбаются, а внутри проклинают и думают, что тебе недолго осталось. Может, он и Хладнокровный убийца, но человек полностью не нормальный. И от этого всего его просто выворачивает. Хочется забиться в истерике или лучший вариант, взять винтовку и перестрелять всех, кто попадется ему на глаза, а начнет он с своего врача-мудака, который сейчас смотрит на него. — Вам что, глаза больше не пригодятся? — Ч.что? — Говорю, Вам глаза уже не пригодятся? Какого хера ты на меня так смотришь? — оскалился киллер, а руки дрожат, давно он уже никого не убивал. — Я…я прост… — Добрый день, — улыбнулся Юнги, зашедший как раз вовремя. Хотя, как сказать, всё это время он стоял за дверью и ржал, блин, как будто его копия. — Я…я пойду, — врач обернулся и пошел бубня себе под нос. — Они что, братья? Так и убить можно. Да ну нахер эту работу.       Врач вышел, а прокурор заржал во весь голос. Только, кажется, Ангел этого не оценил, он до сих пор сидел со сцепленными зубами и кулаками. Мин прекратил и подошел к нему. — Эй, ты чего? — Съебись, иначе я тебя сейчас или забью кулаками, или… — Или что? — ухмыльнулся Юнги, но не надолго.       Пак потянул его за рубашку и резким движением положил его, а сам навис сверху. Энергии в парне сейчас было дохера и надо было что-то делать, иначе по больнице будут валяться трупы. Но, кажется, все могут выдохнуть спокойно, потому что Мин взял на себя весь удар и именно сейчас стонал, но от боли ли? Киллер накрыл чужие губы и жестко смял их, покусывая в кровь и сразу зализывая, чтобы потом снова укусить. Когда крови было достаточно, горячий и скользкий язык прошелся по израненным и чувствительным губам прокурора. Губы приоткрылись, будто приглашая дальше, «покажи, что ты ещё можешь», и не холоднокровный, но убийца, показывает.       Язык проникает внутрь, медленным, сводя с ума, движением, облизывает каждый зуб, переходит на нёбо, Юнги под ним стонет и умоляет: ещё и ещё. А что Пак? Пак дает. Когда два горячих и жаждущих языка встречаются, внутри взрываются фейерверки. Языки вылизывают друг друга, пьют друг друга и это сводит с ума. Маленькие, пухлые, но жилистые и сильные руки расстегивают рубашку, и наконец-то ласкают нежно-молочную кожу. Пальчики проходятся по рёбрам нежно и грациозно, будто он играет на пианино.       Юнги не отстает, длинными и холодными пальцами он залезает под больничную рубашку и проводит по резинке боксеров. Хотел поиздеваться над Ангелом Смерти? Пф, на получай. Чимин сначала нежно проводит своим возбуждением по паху прокурора, а потом делает резкий толчок и попадает членом между половинок Мина и как хорошо (для него), что он ещё в брюках. Прокурор давится стоном и выгибается. Киллер прерывает поцелуй и языком проводит по вздутий венке на шее, оставляя там их общую слюну. Опускается ниже и всасывается в ключицу, нежно-молочную, как и вся кожа. Руки также спускаются и меняют курс, обхватывая задницу прокурора и, крепко сжимая при этом, дальше вдалбливаясь членом в пока защищенную дырочку блондина.       Обоим уже просто срывает крышу и все тормоза, но никто не хочет проигрывать, в хер знает, какой игре. Юнги продолжает держаться за последние ниточки здравого смысла и своего гигантского эго. Ведь он не может позволить какому-то Пак Сексуальному Чимину, так просто взять ЕГО, а не наоборот, тем более без разрешения самого Мина. «Да что он там вообще думает? Ооо, блять, еще, сделай так ещё», — Юнги прогибается ещё больше и стонет так, как никогда раньше, да и в роли пассива он тоже никогда не был вообще-то, но сейчас как-то похуй на всё, пусть только не останавливается и дальше вбивается своим органом в Юнги.       Толчки становятся жестче и грубее, у блондина уже мокрое пятно на брюках, член просился на волю. У Чимина тоже с (Слава Богу) тонкими боксерами, естественная смазка замазала всё белье. По телу пробегаются охренеть какие сексуальные мурашки, потому что сейчас всё вокруг охренеть как пахнет сексом, таким диким, животным. — В биографии пишется, что ты занимаешься единоборствами, интересно, а какая у тебя растяжка, — пошло ухмыляется Ангел и медленно запрокидывает ногу блондина себе на плечо. — Ммм, хвалю, — пошло ухмыльнулся Чимин, высунул язык и медленно провел по всей губе, а в Юнги, кажется, не то, что крыша поехала, там все соседи собрались и свалили.       Мин привлек за рубашку блондина и затянул в жаркий и животный поцелуй. Сейчас между ними не было никаких романтических чувств, никакой симпатии, нежности только дикая страсть и неуправляемое желание быть ещё ближе. Чим по своей природе ещё ТОТ собственник, и если прокурор не знал об этом, то утром посмотрев в зеркало поймет, потому что вся его шея покрыта пятнами, а спина короткими полосами.       Как же больно и пиздато от того, что эрегированный член трется об штаны. И хотя его трахают не по-настоящему, задница по любому будет болеть. И если сначала нежная дырочка Юнги, была против любого контакта с ней, то сейчас она готова была сама растянуться, только бы почувствовать в себе эту машину для секса. Прокурор через штаны чувствовал мощь и размер дружка Чимина и на секунду зассцал, но секунда прошла, как и его мнение, а желание осталось.       Киллер просто физически чувствовал, как член хочет, чтобы он снял с этого сексуального гавнюка, лишнюю одежду и вошел по самые яйца. Но всему своё время и место. Парень чувствовал, как спина горит и сделал вывод, что не только он собственник и ухмыльнулся. Ещё один мощный толчок и парень почувствовал как мышцы расслабляют по всему телу, а боксеры становятся напрочь мокрыми. Тоже почувствовал и Юнги под Паком. «Блять, а мне ещё в этих брюках через всю больницу идти», — подумал Юнги и откинул голову на подушку. Пак аккуратно снял с плеча ногу парня и завалился со стороны. В обоих волосы были влажные от пота и взъерошенные, таки хорошо друг друга потаскали, как сучки. — Не думал, что сухой секс, это так круто, — задыхаясь, сказал Мин. — Поверь, я тоже. — Успокоился? — Юнги повернул голову и посмотрел на расслабленное лицо киллера. — Да. Просто не люблю больницы, — сказал Пак, не открывая глаз. — Понимаю. Эм, твои родители… — Давай приведем себя в порядок, — резко сказал Чимин и пошел в ванную. «Слишком чувствительный после секса. Хоть бы это всё не осложнило. Хотя, блять, я ни о чём не жалею. Но ты у меня ещё будешь снизу», — подумал Юнги и пошел следом.       Когда они привели себя в божеский вид, Чимин медленно залез обратно на кровать, таки открытый перелом это вам не шутки. Мин хотел помочь, но Пак наотрез отказывался и от помощи, и идти на контакт. «Он боится довериться. Это и понятно, он привык, что может полагаться только на себя и на своего брата. А кто я? Прокурор, которого он должен был убить и который в любую минуту может его уничтожить. Ну, доверие, это Вам, мальчики и девочки, не так просто и не так быстро, его нужно заслужить», — и видит Бог, Мин Юнги готов ждать. — Кстати, о твоем брате… — ЧИМИН-И, — всё так же как и 6 лет назад, крик отчаяния и страха.       В комнату врывается Тэхён и, отталкивая шокированного Юнги в сторонку, запрыгивает на Чимина и обнимает всеми конечностями. За ним в комнату заходит Намджун и Чонгук, который отказался отпускать парня одного. — Тэхён-и, полегче, ты убьешь хёна, — улыбается Чимин, и ещё ближе прижимает родное тело к себе. Пак тычется носом в шею младшего брата и закрывает глаза. — Ты как всегда пахнешь домом, — улыбается блондин. — А ты любовью и теплотой, — всхлипывает Тэ. — Ты чего маленький, всё хорошо. — Почему ты не сказал, что ты в больнице, что с тобой? Я делаю тебе больно? — испуганно спросил шатен и хотел слезть с Чимина, но тот не дал, хотя и действительно было больно. — Всё хорошо, ты как всегда мое обезболивающее. — Чимин-и. — Что, родной? — Не делай больше так. Я вспомнил тот момент, когда приехал из поездки, а ты лежал на земле. Хоть и прошло столько лет, а ты не поумнел. — Что? Почему это? — Потому что, по-прежнему думаешь только обо мне, а мне не позволяешь думать о тебе. А кто же тогда будет о тебе волноваться? — по лицу покатилась слезинка. — После смерти родителей, ты перестал думать о себе, ты тратил последние деньги мне на любимые пирожки, а сам мог ходить голодным. И то, чем ты занимаешься… я знаю, что это только из-за меня. Ты не представляешь, как мне трудно ложиться каждый раз спать, зная, что ты медленно себя убиваешь. Помнишь, ты сказал, что если я найду другой выход, ты прекратишь? — Угу, помню, — сказал осевшим голосом старший Пак, у которого также всё лицо было в слезах. — Я нашел. Ты сдержишь своё обещание? — Всё, только, чтобы ты спал спокойно, — они ещё крепче обнялись, а трём мужчинам было не по себе, слишком личный разговор.       Юнги смотрел на это, и глотал слёзы, вот он, маленький мальчик, который пожертвовал своей жизнью и душой ради своего родного брата. И хотя, он притворяется сильным и хладнокровным, но этот мальчик всегда будет жить в нём. И за это надо поблагодарить Тэхёна, который сохраняет этот кусочек души нетронутым. — Мы…э, выйдем за… — Валите уже, — рявкнул Юнги, ребята скосились на него, но вышли, а вот Мин выходить не собирался. Когда Тэ спросил: «Кто будет волноваться за тебя?», Юнги твёрдо в уме сказал: «Я». И это было не просто слово, это было обещание, он не даст в обиду этого мальчика и киллера также, ведь если сложить их, получится Пак Чимин. А блондину нужен парень целиком и полностью. Когда в комнате остались трое, Юнги негромко сказал: — Тэхён? Лучше бы ты таки встал, у него открытый перелом на правой ноге, на которой ты сидишь, кстати. — Что? Почему ты не сказал, идиот, — спрыгнул ТэТэ на землю и зло посмотрел на брата. — Твои объятия того стоили, — улыбнулся Чимин и в комнате стало тепло и уютно. — Айщ, а Вы, кто вообще? Его врач? Хотя нет, не похожи… Вы похожи на… ПРОКУРОР? — вытаращил глаза младший Пак, не осознавая этого, стал перед братом, защищая. — Хах, а таки заметно, что вы братья. Да, я прокурор, а ещё тот, кто отныне будет волноваться и защищать твоего брата, — спокойным и уверенным тоном, сказал Юнги. — Чимин-и…? — Гм…? — Ты, кажется, был по девушкам… — Ага. — Где? — У реки. — Понятно. — Вы вообще о чём сейчас? Это какой-то шифр? — спросил, озадачено Юнги. — Нет, не шифр, а как Вас зовут? — спросил младший Пак. — Мин Юнги. — Так вот, Мин Юнги, я спросил у брата, где похоронена его натуральность, чтобы цветы принести на могилу, — братья переглянулись и начали хохотать, а следом и Юнги.