Убийственная ложь

Первое, что слышит киллер после долгой темноты: — Твою мать, только попробуй ещё раз такое выкинуть. Я тебя сам нахрен урою.       Холодный убийца открывает глаза, а для этого нужны были титанические усилия, и первое, что видит это: злое, нет, не так — дьявольско-зло-устрашающе лицо прокурора. После нескольких секунд созерцания этой картины, Пак не выдерживает и начинает смеяться и постанывать одновременно. От смеха начинает тянуть мышцы и боль разливается по телу, как дорогое виски в стакан. Но это не останавливает его смех. Наверняка, он ещё долго бы смеялся, если бы не почувствовал на своих губах теплую ладонь Юнги. Смех внезапно прекратился, а по телу разлилось тепло, и как ни странно, только возле этого человека он такое чувствовал. В комнате воцарилась тишина, и было слышно тихое и сбитое дыхание обоих мужчин, не отрываясь, они смотрели друг другу в глаза. Сердца обоих бились в такт только им известной мелодии. — Вот так уже лучше, — ухмыльнулся Мин, наклонился над ухом Пака и прошептал: — Значит, умереть вздумал? И что, даже напоследок не хочешь почувствовать, как это, когда я нежно провожу пальцами по твоей обнаженной коже, мокро целую в шею и резко вхожу в тебя, и своим членом растягиваю твои стенки?       У Пака вспотели руки, в низу живота приятно и крашево начало тянуть, а дружок начал наливаться кровью; сказать, что сердце завелось не хуже, это ничего не сказать. Юнги провел носиком по шее и уткнулся в изгиб, вдыхая его запах, и почувствовал, как быстро у того бьется сердце. Провел кончиком носа, медленно назад к уху и прошептал: — И какой же ты Хладнокровный? Если я чувствую, как быстро твоя горячая кровь бежит по венам, как сердце быстро бьется и качает эту самую кровь. Ты самой теплокровный из всех кого я когда-то встречал. Хм, и это, я ещё тебя не касался, интересно, как будет, когда я в тебя войду, — сказал Юнги и стал ровно. — Я вообще-то по девушкам, — тяжело дыша, сказал Пак. — Повторишь это во время секса? — ухмыльнулся Мин, а затем резко наклонился над парнем и взял его за рубашку, притягивая к себе ещё ближе. — Еще раз такое учудишь, я за себя не ручаюсь. Теперь твоя жизнь в моих руках. — Это потому, что у тебя документы и ты можешь меня уничтожить? Выживу как-то, — сказал парень с бесстрастным лицом и повернулся к окну. Только теперь он увидел, что находится в больнице. «Интересно, как он это провернул? Как объяснил? А мог просто оставить умирать, ага, или вообще за тобой не идти».       Додумать киллер не смог, ему помешали губы, сладкие, чувствительные, которые с страстью начали целовать, покусывать кончиком языка облизывая и оттягивая, какая сладкая пытка. Прокурор отстранился так же быстро, как и начал. — Потому что твое сердце принадлежит мне, а без сердца ты долго не выживешь. Так же как и без меня. Слушайся врача и только попробуй свалить, найду, — сказал блондин и вышел.       А у Пака ещё долго сердце не могло остановиться, а в голове крутилось, как будто он на американских горках, хотя, а как иначе можно назвать их отношения.

***

— Ммм, — сморщил носик Тэхён и не открывая глаз, повернулся в другую сторону.       А нежные губы продолжили посыпать спящее лицо и нежно проводить по изгибу талии. — Мой котик сегодня не думает вставать, — прошептал на ухо Гук. — Твой котик на то и есть котик, чтобы спать, — не открывая глаз, сказал ТэТэ.       Чонгук улыбнулся и резко перевернул парня, а сам устроился сверху и накрыл чужие губы в медленном и нежном поцелуе. Такие пробуждения нравились младшему Паку, а особенно его дружку, который встал раньше него, предатель. Шатен прервал поцелуй и всё свое внимание уделил шее: медленно, кончиком языка он прошелся по венке и зубами начал покусывать. Тэ застонал и выгнулся под ним. — Ну, раз котик встал, — улыбнулся Чонгук и хотел идти, но он наверняка забыл, кто его парень, а не стоит о таком забывать.       Тэхён проворно поменял их местами и всем своим телом втиснул Чона в кровать, коленки раздвинул, ногой нажал на уже возбужденный член. Парень, не играя в нежную пушинку, разорвал футболку, которая была на парне и набросился на обнаженное тело, как бык на красную тряпку. Руки медленно, жестко проводили по груди и сминали кожу, язычок тем временем развлекался с сосками парня, которые уже давно его предали. Да и сам Гук уже давно сдался и, не стесняясь, громко стонал.       Он любил, когда его парень был таким: решительным, сексуальным (хотя таким он был даже, когда чистил зубы), властным, горячим, это просто сносило все тормоза у Чона, если такие ещё были. Он уже давно признался этому парню, что любит его и каждый день не забывает об этом напомнить, ибо Пак Тэхён — это лучшее, что случилось с ним в жизни.       У Чонгука была довольно тяжелая жизнь, ещё в детстве мама их бросила, она умерла, а это и означает покинуть и папа должен был сам воспитывать его и брата. А это было трудно, два подростка потерявших маму, каждый сам справлялся со своим горем по-своему. Брат, а он был старше на год, сумел с этим справиться, начал учиться, тренироваться и впоследствии поступил в университет с помощью гранта. А Чонгук не смог, он пустился во все тяжкие: алкоголь, связи на одну ночь (а ему было только 15) и наркотики. Если от первых пунктов можно было отказаться, прекратить, то от третьего нереально. Парень сидел на наркоте 2 года, состояние здоровья ухудшилось, друзей не стало и смысла жить тоже, хотелось к маме.       Отец с братом пытались помочь, раз за разом вытаскивали его из наркопритонов и с того света. Со временем брату надоело спасать жизнь тому, кто этого не хотел. А после ещё одного возвращения с того света, грубо взял его за футболку и впечатал в стену. — Хочешь подохнуть? Вижу, что хочешь. Делай это подальше от нас, от отца. Он не переживет ещё и твоей смерти. Я в отличие от тебя, терять его не хочу.       Парень бросил презрительный взгляд и отпустил младшего. Хотяь Гук и ненавидел хёна всеми фибрами души, но прислушался к его словам. Уже через два дня после того разговора, Гук сидел в автобусе, а за окном проносились дома. Позади оставался Тэгу, дом и семья. После себя он оставил только коротенькую записочку: «Отец, я тебя очень люблю. И приношу свои извинения, я не настолько силен, как хён. Будет лучше, если я уеду. Заботься о себе».       Прошло уже 4 года, как он не видел своих родных и жил в Сеуле. Именно благодаря этому городу и людям в нём, он стал тем, кто может себе позволить любить этого красивого и горячего парня. Но действительно ли он имеет право?       Пока Чонгук терялся в собственном прошлом, Тэхён поцелуями спустился ниже, поглаживая руками бедра, взял в рот головку и начал облизывать. В этот момент шатену было всё равно на его прошлое, настоящее и вообще пофиг, пусть весь мир вымрет, только бы его горячий Тэ продолжал делать то, что сейчас делает.       Чон отбросил голову в подушку и громко застонал. Кончиком языка парень провел по уретре, и медленно начал проводить по всему стволу, облизывая каждую венку. В такой они и были позе, когда в дверь настойчиво позвонили. Пак посмотрел удивленно на Гука, до сих пор с членом во рту. А Чон не мог ещё здраво мыслить. Пак выпустил изо рта возбужденный орган и начал одеваться, а Гук раздражённо простонал и упал на кровать. — Блять, кому дома не сидится?       Парень резко встал, натянул штаны, которые успел снять Тэхён и побежал в коридор. А действительно, КТО мог знать, что они здесь живут? Услышав звук из кухни, он залетел туда и немного успокоился, за столом сидел Намджун. — Что-то случилось? Джун поднял на него взгляд и кивнул. — Ну? Что-то с моим братом? — резко встал и спросил Тэ. — Тэхён, успокойся, — с нервной улыбкой сказал парень. — ГДЕ МОЙ БРАТ? — прорычал он, и двое мужчин поежились. «У них с братом много общего», — подумал Нам. — Мы не можем его найти уже третий день, — виновато опустил голову Ким. — Три дня? И говоришь только сейчас? Больницы обзванивали? — Нет, — парень осекся, — не проверяли.       Намджун встал и побежал к двери. — Найдешь, сразу сообщи мне, — крикнул в след Пак.       Чонгук подошел сзади и обнял дрожащее тело. — Всё будет хорошо, — прошептал он на ушко и нежно поцеловал в щеку.       А у Тэхёна слёзы по глазам катятся, потому что он обещал мертвым родителям и себе, что защитит брата, что убережет его. «Только бы с ним всё было хорошо. Пожалуйста», — просил в уме парень. Пак Чимин — это его семья, это его сердце, и он не сможет жить без брата, который пожертвовал собой и продолжает жертвовать ради него.