Убийственная ложь

      На работу всё же пришлось вернуться, хоть он и самый крутой прокурор, которого никто не станет трогать, работу-то он выполняет, хоть иногда на работе и не появляется. А всё же, не нужно наглеть, да и нужно как-то отвлечься, а то слишком много Пак Чимина, что в голове, что в штанах. А он, на секундочку, самодостаточный, зрелый человек. Хотя возле Ангела он чувствует себя совсем по-другому.       Когда он, скажем так, помог выпустить пар киллеру, чёрт возьми, это было так жарко, крашево и вообще охуеть. Сказать, что Мин Юнги — монашка, которая придерживалась целомудрие, это как пошутить о том, что орган, который болтается между ногами — мини мельница, которую надо раскачивать, чтобы был ветер. Смешно, странно и, вообще, что за ересь.       Поэтому партнеров у него было дохрена и то разных: там и вся национальность, которая только захочешь, телосложение, размер мельницы и т.д. Но никогда, НИКОГДА, у него не было ничего похожего, как тогда в палате. Да, это был только сухой секс, но блять, это было лучше всех раз настоящего секса. Это вообще странно звучит и Юнги думал, что такую ​​хрень только в сраных дорамах говорят, а тут такая срань.       И как объяснить это необъятное желание защищать этого маленького, избитого жизнью мальчика, который свернулся в клубочек и до сих пор сидит внутри холодного убийцы. Как у прокурора, у него с самого начала было желание помочь нуждающимся. Но не сказать, что Пак нуждающийся, не сказать, что он сидит на коленях и просит о помощи, как не раз бывало в прокурора. Но это не отменяет того, что он всё равно хочет помочь и ему не нужно его, Пака, разрешение. Он просто возьмет и поможет. Неужели это называется любовью? Если хочешь защитить другого человека, несмотря ни на что, даже если сам в итоге пострадаешь. Когда смотришь на него, а на лице улыбка появляется и, блять, вот вам и хладнокровный прокурор.        «Хм, хладнокровный убийца и хладнокровный прокурор. Хех, сплошные анекдоты с этим парнем», — пронеслось в голове блондина. «А на деле — просто прокурор и просто убийца. Ведь-то как я плавился под ним, а он надо мной. Бля, ну ёма-йо, Мин Юнги, перестань уже об этом думать и так вся рука в мозолях. А всё-таки, а как будет, когда он войдет в меня своим большим, грубым, скользким, горячим членом? Фак. Comeback в ванную.»       Вот так наш бедный, бедный прокурорчик страдает 3 дня. Кто-то бы сказал, что всего лишь 3 дня, а Юнги с ванной рычит: «3, Блять, ДНЯ». Этот Ангел просто покоя не дает и сводит с ума, иначе как объяснить, что Юнги думает о том, что в НЕГО будут входить, а не он в КОГО-ТО. Если бы ему кто-то сказал ранее, что он будет стоять в ванной и дрочить на мысли о том, что какой-то белобрысый парень, жестко возьмет его сзади, так бы разукрасил, что ученые отвезли бы его в научный центр — исследовать новые цвета, ранее невиданные.       Покончив с утренней дрочкой, парень таки отправился на работу и, конечно, он был зол, чертовски зол. Он шел по коридору, а пол под ногами плавился и открывала вид на ад. Ну, а почему ему быть хорошим? Если в его жизни появился Пак Чимин, его так хочется, что даже забываешь о том, что тебя вообще-то убить хотят, а ещё где-то бегает труп, который едва не убил его Ангела. ЕЩЁ, БЛЯТЬ, бегает», — стреляет в голове, а прокурор такой злой, что если эти слова записать на листочек, он бы загорелся ярко-красным огнём.       И не будем забывать о крысе. Бля, а когда-то, всё о чём он мог волноваться, кроме работы, это чтобы рамён не испортить, а то ложиться на голодный желудок не камельфо. «Крыса. Как там было в записке? О клинике никто не знает и НЕ узнает. Я не говорю вам рискнуть и поверить, сомневаюсь, что вы так можете. Я знаю о клинике с первого дня, знаю, как прокурор это всё сделал и мог сдать сразу, тогда почему не сделал? И ещё одно, среди вас крысёнок. Это не прокурор и НЕ киллер, тогда кто?» — тогда Мин подумал, что имеется в виду тех людей, которые в комнате, но в записке ничего такого не сказано. «Итак, три кандидата: связной, Чонгук и Джин», — с размышлений его вырвал чей-то сладкий голос, такой приторный, что блевать захотелось. — Сокджин, — поморщился прокурор и продолжил идти. Он и не заметил, что остановился из-за своих мыслей. — Мин Юнги, а где ты летаешь? И почему на работе не был? Как там дело с тем трупом в квартире, эм, как его, Пак Чимин? — ухмыльнулся прокурор, а Юнги думал ему морду расквасить, но когда мимо них кто-то прошелся и поздоровался, пришлось немного подостить. «Это точно ты, вот падаль, недаром же рыскает везде. А может и нет, и я просто выдаю желаемое за действительность? Возможно, он только что не намекнул, что знает про Чимина, а просто спросил о деле. Чёрт, надо вернуть хоть немного хладнокровия и посмотреть на дело со стороны. Иначе будет пизда», — дошел до согласия с собой блондин и выдохнул. — Всё в порядке, — оскалился парень, а у Кима по спине мурашки пробежали. — А откуда ты знаешь имя владельца? — вот здесь прокурору пришлось сглотнуть, глазки забегали, а Юнги большего и не нужно было. — Наверное, я тебе говорил, ну ладно, что ты там говорил? — «мило» улыбнулся Мин, а в уме руки потирал. «Попался». — Наверное. Нас вызывает к себе главный судья, — откашлялся парень и, кажется, взял себя в руки. — Обоих? — удивился блондин.       Бен Шихёк — главный судья Сеула, человек 50 лет, с ещё каштановыми волосами, немного полноватый, как кажется на первый взгляд. Суровый, тихий, властный, принципиальный и, как ни странно, очень хороший и светлый человек вне работы. Несмотря на все эти качества, можно с уверенностью заявить, что это тот тип людей, который идеально подходят нашему, холодному, жесткому, принципиальному прокурору. Поэтому они и дружили уже где-то 7 лет. Ещё когда Мин работал его помощником, они сдружились, а когда блондин и сам стал прокурором, а Шихёк главным судьёй, то дружба не прекратилась, а наоборот, стала только крепче. Поэтому Юнги и позволял себе так нагло прогуливать, всегда знал, что прикроют. Но бежать и рассказывать ему обо всём Мин и не думал. Пак был прав, когда сказал, что они похожи и любят сами решать свои проблемы.       Поэтому нашего прокурора это и удивило, если бы Бен хотел видеть не по роботе, то написал бы: и Боже, даже и по работе, а всё равно бы написал, а тут тишина. И ещё и его вызывают с Сокджином, что-то не то. «О, что ты говоришь? В последние время всё что-то не так. Пора бы уже привыкнуть», — ничего не понимая, Юнги последовал за предполагаемой Крысой.       Подошли к массивным, деревянным дверям и переглянулись. Кажется, не только Мин думал, что что-то не так. Коллеги вдохнули побольше воздуха и зашли внутрь. Кабинет хоть и выходил на солнечную сторону — весь был в темноте. Шторы плотно закрыты и не пропускали ни единого внезапного луча солнца, в кабинете пахло деревом и дорогим коньяком, который очень любил главный судья, а за массивным деревянным столом сидел Бен Шихёк и ожидал их с лукавой улыбкой на лице. — О, кто, наконец-то пожаловал, ну заходите, заходите. Чего встали на пороге, не съем же я вас, — криво улыбнулся судья. Мужчины переглянулись, кивнули друг другу, как бы «можно» или «рискнём». Почему-то даже Юнги чувствовал себя будто в логове зверя, а это его друг, семья, твою мать. Что вообще происходит? Почему он так себя чувствует? Мин вдохнул побольше и решил расслабиться, а то как первоклассник перед директором. — Главный судья, — поклонился Юнги, а за ним и заторможенный Джин, который так легко вдохнуть не мог, как блондин. — Чем обязаны? Что Вы решили нас пригласить, скажем так? — судья на это рассмеялся и Юнги уже действительно спокойно выдохнул, напряжение в комнате спадало. — Айщ, вы посмотрите как он говорит, никакого уважения к старшим по годам и по рангу, — рассмеялся шатен. — ЭЭЭ, как это никакой. Есть, немного, — ухмыльнулся Мин, а судья ещё громче рассмеялся. Такие их отношения очень нравились и Мину, и Бену. Помимо работы, они никогда не обращались друг к другу официально. А их подколки было чем-то вроде ритуала. А вот Ким, хоть и знал об их теплых отношениях, сейчас был нееемножечко шокирован и испуган. — Что-то случилось? — Есть для Вас дело одно, — серьезно сказал Шихёк, смотря на мужчин перед собой. — Для нас двоих? — подал, наконец голос Сокджин. На что судья только кивнул. — И что же это за дело, что ты позвал нас к себе, да ещё и двоих? Что-то серьезное, я так понимаю, — нахмуренно, сказал Юнги. — Холодный убийца, — сказал стальным голосом судья, а Юнги незаметно для всех вздрогнул. Прокурор перевел свой взгляд на Сокджина, который так же смотрел на него и заметил в глазах: радость, страх и печаль. Вот это комбо.