Убийственная ложь

«Что же делается в голове этого парня? Ну ничего, я ещё это узнаю. А о файле я расскажу позже. Итак ничего не изменится», — подумал Мин и пошел за киллером. Эх, лучше бы он рассказал. Ну кто же знал, что у киллера везде есть уши и уже на следующий день, когда Юнги придет к нему в больницу, застанет пустую кровать и «милую» записочку:

«Теперь по крайней мере есть ответ на один вопрос. Вот значит для чего ты меня спас, чтобы держать возле себя, приручить и уничтожить. Прокурор, ты любишь игры? Давай поиграем в прятки. — НЕ твой Ангел Смерти »

.       Осознание слов и всей ситуации заняло немного времени. 5 минут прокурор стоял с запиской в ​​руках и чем ближе он был к реальности, тем сильнее сжимал бедную бумагу в руках. Когда он ПОНЯЛ… ЧТО именно значила записка и пустая кровать, по всему телу пробежали неприятные противные мурашки, сердце как будто кто-то сжимал в кулаке, а шум в ушах был настолько громким, что удивительно, как кровь из ушей не пошла. И если внутри он медленно умирал, то снаружи и дальше стоял с каменным лицом, но это длилось недолго.       Да, когда-то все его называли Хладнокровным прокурором, человек, у которого нет эмоций и сердца, но как же они все ошибались. Юнги швырнул скомканную бумагу в сторону, лицо исказилось в гневе и уже через секунду ваза, которая стояла на столике возле кровати, была разбита об стену. Дальше пошел и сам столик. Юнги рвал и метал всё, что было у него на пути. Ему было насрать, если его сейчас кто-то увидит, похуй. Нет его Ангела, какая уже разница.       Гнев, злость, ненависть на себя, на Чимина, за то, что мог так подумать, за то, что ушел, за то, что залез в его сердце, поселился там, а затем так бессовестно и безжалостно уничтожил изнутри. Мин кричал, рычал, проклинал и обещал, что найдет его, что он ещё пожалеет. В комнате даже воздух наэлектризовался и пропитался его эмоциями, его криками, его разбитым сердцем. Когда всё было уничтожено, когда обломки мебели и его сердца валялись вокруг него, он упал на колени и застыл, а по лицу медленно текли слёзы одна за другой.       Мин ничего не видел вокруг себя из-за слёз, которые застилали ему глаза, чувствовал только боль в груди, чувствовал как каждая клеточка в его теле кричит в агонии. Поэтому он не сразу понял, что в комнате больше не один, он даже не сразу понял, что кто-то пытался его поднять, прокурор мало что понимал, но почему-то позволил вести себя на ватных ногах. Вот его выводят из больницы, медленно помогают на лестнице, а через несколько минут он уже в машине. Слёзы уже не текут или может он просто их не чувствует, но перед глазами все равно тьма, пустота, точно не этот мир. Такое впечатление, что он закрылся в своем мире, где нет боли, разочарования, одиночества и Чимина, упоминание, о котором заставляет всё нутро сжаться, а есть только он сам на острове. На котором нет ни единого дерева, есть только песок и вокруг океан, а над головой чёрные тучи. Кого-то другого это бы напугало, но Мин всегда там прятался, ему было там спокойно.       Он и не заметил, когда они приехали, уже сидя в комнате перед камином и держа в руках стакан с янтарной жидкостью, он немного пришел в себя. А когда уста коснулись холодного края стакана и по горлу потекла согревающая жидкость, он окончательно вернулся. Поднял свой взгляд на человека, который можно сказать вернул с того света, «его мира», он ожидал увидеть кого угодно, вот действительно КОГО УГОДНО, но точно не этого скользкого и гнилого прокурора — Ким Сокджина, который сейчас нисколько не напоминал то самое описание. Он смотрел с волнением в глазах и увидев живой блеск в глазах напротив — вздохнул с облегчением и упал на кресло сбоку. «Какого…? Блять, что случилось с моей жизнью? Жил себе спокойно, ни о чём не волновался, ничего не чувствовал, но ЖИЛ ли я? Возможно, и нет, но это лучше? Лучше сейчас медленно подыхать от непонятного ощущения в груди? ЛУЧШЕ? Но с Чимином я жил, не долго, но жил. Чимин-и, какой же ты кретин, но мой. МОЙ », — Мин хотел себя собрать как конструктор, по кусочкам назад, но не заметил, как слёзы с новой силой начали литься из глаз. Он сжал руку в кулак, до побеления, но это никак не помогло. «Да, блять, ты мужик или баба? Что за слёзы», — злился сам на себя Мин, но его тело и душа были ему не подвластны.  — Поплачь, возможно легче станет, — подняв стакан с виски к губам, сказал Джин, всё также глядя на огонь. — Возможно? — поморщился Мин. Джин повернулся к нему и улыбнулся. — Не знаю, так говорят. Мне не помогает, может тебе больше повезет, — пожал плечами шатен и вернулся к языкам пламени, которые переплетались между собой, а в следующую секунду уже удалялись. Это завораживает и утаскивает в какое-то безмятежное ощущения. — Ты плакал? — ещё больше удивился Мин, он, если честно, до сегодняшнего дня, Джина как человека и не воспринимал, так, ползучее. Ким громко рассмеялся и не было там фальшивости, что ещё больше удивило блондина. — Ну, если сам Мин Юнги может плакать, то другие и подавно, — продолжил смеяться парень. Юнги на это только фыркнул, чем заставил ещё больше рассмеяться Джина.       К Юнги медленно доходило, что НИКТО не мог знать, где он. Так как об этом узнал Сокджин? «Может, он и есть тот, кто поделился информацией с братом Чимина? Но для чего он бы стал помогать? И как бы узнал? Или же он просто проследил за мной. Для чего? Потому что он крыса? Но тогда зачем он помог мне? Бля, я кажись тупею, нихера не понимаю: ни ситуацию, ни мотивов этих людей », — думал Мин, смотря на языки пламени. — Как ты узнал, где я? — строго спросил Юнги, хотя голос после слёз был сиплым. — К сожалению, я не могу тебе ничего рассказать. Почему? Хм, потому что не могу, а главное, ещё не время, — повернулся Джин к Юнги, серьезно посмотрел в глаза напротив себя и дал понять, что на этом разговор окончен. — Я могу тебе доверять? — Нет, никому не доверяй даже себе, — уверенно и сразу ответил Ким, отпивая почти половину содержимого. Юнги на это кивнул, если бы его кто-то спросил, он бы ответил так же; хотя Чимин, ему он доверяет, доверял. А вообще, это была проверка на вшивость и как ни странно, но этот незнакомый парень перед ним прошел её. Они ещё не один час сидели и смотрели на огонь молча. И это именно то, что требовалось Юнги. Не все эти заезженные фразы: «Всё будет хорошо», «Не расстраивайся» и тому подобное. А просто приятная тишина, тепло от огня и человек со стороны, который молча поддерживает хотя и не должен. Уже была глубокая ночь, когда Джин встал, вышел из комнаты, но уже через минуту вернулся с футоном, одеялом и подушкой. Расстелил футон, хотя знал, что утром застанет Юнги на том же месте и в той же позе. — Ванная направо по коридору, — сказал Джин и оставил Мина.       Перед глазами уже не было огня, в который перед уходом, Ким подбросил дров, только Чимин, и его этот взгляд в последнюю встречу. «Что же он означал? Было такое впечатление, что он ломался изнутри». «Теперь по крайней мере есть ответ на один вопрос». Чёрт! Неправильный у тебя ответ, Пак Чимин. Неправильный. Возможно, стоило задать мне этот вопрос, упрямый баран. А возможно, так и к лучшему, пока ты больше не потерял голову от него. Ну да, блять, голову, а то, что сердца уже давно у меня нет, так это похуй. Оно уже давно у него. Но он, кажется, это не понимает. Чёрт, может стоит это всё отпустить? Забыть? Уже не раз делали больно; переживал и на этот раз переживу», — размышлял Юнги и, кажется, нашел решение.       Ким был прав, относительно всего, даже поза была та же. Хотя в камине уже давно не было огня, а только чёрный, холодный пепел, Мин всё ещё туда смотрел. Совсем другой вопрос, видел ли он? Мужчина стушевался у двери и не знал, как поступить. Пора было собираться на работу, но так не хотелось тревожить его и видеть этот безжизненный взгляд, от которого мурашки бежали по всему телу и закрадывались под кожу, добираясь до самого сердца, брр. Решившись, прокурор медленно подошел к Мину и поставил руку на плечо, блондин медленно повернулся и Джин уже готовился к неприятным муравьям и мертвому взгляду, но… Взгляд был не мертвым и не пугающим, а решительным и спокойным, почти умиротворенным. Это повергло в ступор шатена, который даже отшатнулся от неожиданности. Что же он себе такое надумал, до чего дошел, что выглядел сейчас как собранный конструктор, который готов до последнего идти к своей цели и сметать всё на своем пути, но какая у него цель? Неужели поймать киллера, чтобы отомстить за нанесенную боль и пустоту, которую почувствовал Юнги? — Пора на работу? — спокойным и глубоким тоном спросил блондин, Ким только кивнул. — Жду тебя в машине. — Что это было? — чуть ли не шепотом спросил Ким, когда за Юнги закрылись двери.

***

      Юнги уже давно на рабочем месте и не просто сидит в прострации, а работает и роет так, как давно не рыл. Возле него очень много разных пыльных и старых папок, а в них такие же документы. Прокурор их достал с самого дна их склада. Перед ним была вся информация обо всей родне Пак Чимина и о родне родных. А ещё о соседях, а также соседей соседей. О всех «главных» и уголовного, и не криминального мира, в то время, как жили его родные. Перед ним было всё прошлое. И прежде, чем рыть на настоящее, он решил досконально изучить противника так сказать.       Он настолько зарылся во всё это с головой, что не заметил удивленную фигуру перед собой. Только, когда перед ним поставили стакан с кофе, он поднял голову и встретился взглядом с Хосоком, который, вообще-то в шоке был. Хоть Мин последнее время всегда был на рабочем месте, но не приходил быстрее него. А все эти горы папок вообще вогнали в ступор. Для чего? Над чем он так работает? Хо слышал, как его друга и начальника вызвали к главному судье, следовательно, это связано с этим. — Привеееет. А ты чего так рано и, эм, это что такое? — перевел взгляд на горы вокруг блондина. — А мне говорили, что ты хороший специалист, когда я брал тебя на работу. А что мы видим сейчас? Не можешь различить папки с документами? — Юнги цокнул и вернулся к документу. — Хён, я серьезно. Я давно с тобой работаю и знаю, что ты, если берешься за дело, то изучаешь всё. Но здесь, кажется, ты действительно взялся за ВСЁ. Здесь что, биографии людей с детского сада? — С роддома, — не мигая, сказал прокурор и он вообще-то не врал. У Чона глаза на лоб полезли, он понимал, что старший не шутил. По мнению Хосока, этот белобрысый вообще шутить не умел, разве что ядом брызгаться или как это называл Мин — сарказм. — Кхм, окей. Понял, что мне искать? — снимая верхнюю одежду спросил помощник. Мин внимательно на него посмотрел. — Устрой мне встречу с информатором. И начинай с папок с той стороны, — Мин указал на правый край, где были документы связанные с нераскрытыми убийствами, а те, что с именем Пака, продвинул поближе к себе. И взял на заметку перевести всё к себе домой, — но как только выучишь, возвращай назад. Я лично должен всё изучить, но тебе также нужно быть в курсе. Ты знаешь, что нас с Сокджином вызвал судья? Он поручил нам дело, — медленно сказал Юнги, исподлобья смотря на собеседника. — И что за дело? Подожди. ВАМ с Ким Сокджином? Ваув, ничего себе, — удивленно присвистнул шатен. — Холодный убийца, — не виляя в разные стороны, напрямую сказал Юнги. Хосок закашлялся, а глаза вылезли точно к атмосферному слою. — Что? Ты серьезно? Нифига себе. Подожди, а почему не тебе, а ВАМ? Хотя, ладно, должен признать, я бы на месте судьи сделал так же, — задумался помощник, а прокурор поднял бровь в удивлении и как бы говоря «и почему это», — ТЫ, холодный и жесткий прокурор, который не знает, что такое «компромисс», а Сокджин-хён, скользкий подлиза, который выпутается с любой ситуации и поладит со всеми. Идеальное комбо для поиска самого опасного и неуловимого киллера на всю Корею и не только. — Юнги на это кивнул, но при упоминании когда-то ЕГО киллера, сердце защемило. — Ладно, я тогда иду свяжусь с информатором, — Мин кивнул, и ещё долгих 5 минут смотрел в пустоту, пока не взял себя в руки и не потянулся к новой папке. — О, я найду тебя, — в голосе проскользнула злость.