Убийственная ложь

      Бедный Гук, часа два бегал за Тэхёном и извинялся за то, что не хотел защитить его от брата. Если Тэ хочет, то он может быть ещё той истеричной заразой. Пообещав купить ему большого Кумамона, Чонгук таки выпросил прощение и даже заслужил поцелуй в щечку только. Когда между ними воцарился мир, Чон включив всю свою харизму и обаяние, уговорил своего парня погулять и пойти в кино на ночной сеанс. Пак сначала морщился, но когда Чонгук предложил два больших Кумамона вместо одного, тот согласился. Шатен вздохнул облегченно, ведь еще утром заметил, что Юнги и Чимину нужно уединиться. Когда Тэхён собирался, Чон тихонько вышел и пошел на кухню, где Чимин что-то готовил. — Хён? — Да, Гук-и? — когда старший так говорил, Чонгук всегда расплывался в счастливой улыбке, как щеночек, которого похвалили. — Ты ему ничего не сказал? — тихо спросил Пак. Шатен нахмурился. — Нет, если бы сказал, меня бы здесь уже не было, — грустно сказал Чон. Блондин положил нож, которым нарезал овощи, вытер руки об полотенце и подошел к младшему. Положил руку ему на плечо и легонько сжал. — Ты должен собраться и рассказать ему. Да, он сначала вышвырнет тебя, будет ненавидеть, но пройдет время и он тебя простит. Я вижу, как он на тебя смотрит. Он любит тебя, очень. Если бы я не видел в твоих глазах то же, поверь, ты бы был уже мертв, — серьезно сказал старший. — Я знаю, ты боишься его потерять, но чем дольше ты тянешь, тем будет больнее. И не только для тебя. Я также всё знал.       Чонгук обдумал слова Чимина и он благодарен ему за все, ему не хватало в жизни человека, который бы дал совет, как лучше сделать и делал это искренне. Он и сам об этом думал, но одна мысль о том, что Тэхён его не простит, не позволит быть рядом, пугала. Он уже не такой, как раньше и всё благодаря этому удивительному парню. Который посадил зернышко любви в сердце, вовремя его поливает и заботится о нем. Он сделал из него человека, подарил семью, подарил старшего брата - он подарил ему жизнь. И Гук очень боится это все потерять, но и обманывать любимого человека больше не может. — Я расскажу. Но дай мне немного времени, — Чон поднял голову и посмотрел в глаза хёну. Чимин выдержал секундную паузу и кивнул. — Ладно. Вы куда-то собираетесь? — ловко сменил тему киллер и вернулся к нарезке овощей. Если Пак найдет все ингредиенты на полках, то на ужин у них будет паста с тушеными овощами. — Вообще-то, да. Мы сейчас идем гулять, а потом идем в кино на ночной сеанс, поэтому придем поздно. И мы поужинаем в городе. Поэтому сегодня только вы вдвоем, — поиграл бровями младший и ухмыльнулся. Холодный убийца всё понял и в уме даже поблагодарил этого мальца, но внешне дальше оставался невозмутимым. — Ну, знаешь, Гук-и, если нас в квартире 4 и вы двое идете, то да, следовательно нас остается двое, логично, что мы остаемся сами. Мне интересно, а ты школу вообще заканчивал? — свысока спросил блондин. Чонгук показал язык и ушел из кухни. Чимин на это рассмеялся. «Вы посмотрите на него: ждал, что я запрыгаю, как маленькая девочка от радости и брошусь на него с благодарностью? Пф, ребенок. Но, спасибо тебе, Чон Чонгук», — улыбнулся парень.       После долгих сборов, во время которых Тэхён носился по всей квартире и искал свой правый носок, когда нашел правый, начал искать левый. Все дружно закатили глаза и пошли по своим делам, даже Сону, которая зашла увидеть Чимина. Когда все носки были на своих ногах, хорошо, что ноги не нужно было искать. А то они точно никогда бы не вышли. Попрощались и умотали, все с облегчением вздохнули и пожелали Гуку терпения. Пока Юнги в общей спальне раскладывал одежду, Чимин с девушкой устроились на кухне. Они сидели, разговаривали и настолько были погружены в разговор, что даже не почувствовали, что они в комнате уже не одни. — Ты как? — девушка нежно погладила Чимина по руке. — Всё хорошо, — пытался улыбнуться парень, но он знал, о ЧЕМ именно спрашивает Сону. — Чимин-и, посмотри, сколько вокруг тебя людей. И все они хотят тебе помочь. Я надеюсь, в этом году будет по-другому, раз ты уже не сам, — печально посмотрела девушка. — Хах, что ты имеешь в виду: «по-другому»? Сону?       Даже Юнги, который стоял за дверью услышал неискренний и фальшивый смех Чима. Почувствовал насколько тяжелые были слова, такое впечатление, будто они весили под тонну. «О чем они говорят? И имею ли я право подслушивать?» — сомневался Мин, но сдвинуться с места не мог, ноги будто приросли к земле. Его не отпускал этот смех, пропитанный болью. — Ты думаешь, я не знаю, что ты покупаешь мамины любимые цветы, бутылку виски и едешь на их могилы. Садишься напротив могил, пьешь и плачешь, — на последних словах девушка вздрогнула. Слёзы начали катиться по лицу. — Ты успокаиваешь Тэхёна, улыбаешься, обнимаешь и едешь туда. Только через пару дней ты появляешься. Ты всегда рядом с ним и со мной, но нам не позволяешь быть рядом. Надеюсь, на этот раз ты будешь не один. — Сону. Тэхён, он… — Знает ли он? Он твой брат, как полагаешь, знает ли он? Каждый раз, как я стремилась к тебе, он сдерживал меня и говорил, что тебе это нужно. Он понимает очень многое. Даже то, что доходит долго до тебя. Возможно, он тоже хотел быть сам, но знал, что тебе это нужно.       Чим согнул голову, ему трудно было поверить. «Итак, всё это время. Он знал, знал. Я хотел быть для него примером и поддержкой, а сам плакал пьяный на коленях перед гробами наших родителей. Что я за брат? Тэхёни, извини. Извини. Я должен тебя защищать, а не наоборот». — Чимин-и, я…       Она так и не успела договорить, парень резко встал, подошел к двери, открыл и застыл на месте. За дверью стоял Юнги с сочувствием на лице. Холодный убийца НЕНАВИДИТ сочувствие. Киллер оттолкнул блондина, надел обувь, стянул куртку с вешалки и выбежал из квартиры. Меньше, чем за 2 минуты он был на первом этаже и вдыхал холодный, осенний воздух. Он не знал, куда шел, знал только, что нужно продолжать двигаться, ноги сами несли. А он и забыл, что скоро годовщина смерти их родителей. Впервые он забыл об этом. Было стыдно и больно, они не заслужили, чтобы о них забывали.       Пак давно знал, что за все, что он сделал будет гореть в аду, но также он знал, что сейчас он далеко не в раю. Он убийца, плохой брат и ужасный сын, который не смог сохранить память о них. Он уже давно считал, что не заслуживает находиться на кладбище возле них, не заслуживает носить их совместную фамилию. Они бы не хотели такого сына, как он, они бы ненавидели его. Вот, что крутилось в голове Пака уже очень давно, что бы там ни говорила Сону, Тэхён, не важна причина, важен результат, последствия.       Он не понимал, что делает: вот, он идет по улице, мимо едет такси, он останавливает его и говорит водителю улицу. Только, когда они подъехали, Чимин понял, КАКОЙ сказал адрес. Он был на кладбище вечером. Ну что же, сердцу виднее. Парень расплатился, хорошо в куртке были деньги и пошел по давно знакомой дорожке. Он хорошо знал соседей его родителей, знал, какое расстояние от надгробий, знал, когда именно здесь встает солнце и куда падают первые лучи. Чимин всё это очень хорошо знал. Сону была права. Он покупал цветы, виски и приходил сюда. Клал цветы на мамину половину, откручивал бутылку, пил и говорил, рассказывал, рассказывал, кого убил, как убил, сколько за это получил.       Но алкоголь не помогал, как только вставало солнце, он был трезвым, уже давно алкоголь не помогал. Поэтому, он хорошо всё помнил, каждое свое слово, свои чувства и ощущения. «Неужели Тэ застал меня? Он просто сидел и смотрел?» — руки сжимаются в кулаки, злость, как яд быстро распространяется по телу и опаляет изнутри. Чимин и не заметил, как стоял перед своими родителями, ноги подкосились и он оказался на земле. Слёзы начали скатываться по лицу. Тогда, когда они были в квартире с Сону, он сказал, что плакал последний раз, когда умерли его родители, но это не правда. Он обманывал брата, Сону и себя.       Каждый день он был хладнокровным убийцей, который просчитывал все ходы и читал людей, как книг. Он не улыбался и точно не плакал, на эмоции стояло табу. Поэтому, Намджун удивился, когда услышал смех. Он всегда держал себя в руках, а все свои чувства и себя под замками. И только каждый год он позволял себе побыть тем парнем, который потерял родителей и смысл жизни. Только тогда он мог быть собой, отпустить все, что так долго было в сердце, он думал, что это была его тайна, но как оказалось тайной было то, что он не знал, что все знали. Тяжело? Запутано? Ну, жизни — это вам не фиалочки, это кактус, но раз в год и кактус зацветает. — Мама, папа, я… я. Простите меня. Я вас подвел. Подвел Тэхёна. Мне так жаль, — сквозь слёзы, которые лились не переставая, он даже не мог увидеть фотографии родителей. Через слёзы в горле першило, а глаза уже пекли, но кому какая разница. Чимин не знает, сколько он сидел на холодной земле, но всхлипов уже не было, просто тихонько скатывались слёзы. Вдруг он почувствовал ладонь на плече, парень резко поднял голову и увидел Юнги. — Что ты, что ты здесь делаешь? — сиплым голосом спросил Пак. Юнги ничего не ответил, просто сел позади него и притянул к себе, обнимая. Своими руками обвил его и начал греть.       Так они и сидели в тишине, Мин делился теплом и Чимину уже не было так холодно и я не о теле. Только в такие моменты, когда другой человек молча приходит, когда ты его не звал — спасает тебя. Без ненужных слов и вопросов на подобии: «Ты в норме?», «У тебя все нормально?», «Я уверен, что все будет хорошо» и тому подобное. Ты понимаешь, что на самом деле дорог, кому нужен. — Спасибо, — прошептал Пак и, наверное, кто-то другой бы не услышал, но Мин Юнги не никто другой. Он только покрепче сжал руку. — Познакомишь меня со своими родителями? — медленно спросил Мин и ждал чего угодно, но точно не улыбки и: — Думаю, действительно пора. Мама, папа, знакомьтесь, это Мин Юнги, парень, который охраняет моё сердце. — Никогда в жизни Юнги не был таким счастливым, как сейчас. Это вам не просто «Я люблю тебя». Это как клятва, которую ты даешь перед своими родителями, перед собой себе. — Юнги, знакомься, мои родители: Пак Херим и Пак Кэхён. Я уверен, они были бы рады знакомству, — улыбнулся Пак. — Можно, я что-то скажу, а потом мы закроем эту тему? — осторожно начал Мин. — Ладно, — кивнул киллер. — Я не знаю, что именно делается у тебя в голове, но я могу предположить. Не перебивай меня. Ты, наверное, думаешь, что не достоин быть их сыном, потому что ты убийца, ты лучше знал своих родителей, но мне, кажется, что они все равно бы тебя любили. И хотя ты и сделал много зла, добра ты сделал не меньше. Я знаю это, потому что также наводил справки, и вижу тебя настоящего. А главное то, что ты раскаиваешься. Знаешь, сколько убийц сидят за решеткой и лишь смеются в лицо родственникам умерших? А я знаю. Очень много, почти все. И вообще, не тебе так думать, не думаешь ли ты, что ты не вправе решать за своих родителей? Дальше Тэхён: ты не слабый, ты самый сильный человек, которого я знаю. И у него был хороший пример. Именно поэтому он сейчас тот, кто есть. Он смелый, упрямый, любящий и защищает свое до последнего. Ты хорошо постарался. А то, что он видел, к лучшему. Если бы он не увидел, что тебе тоже больно, что ты также жив, он бы замкнулся в себе и, возможно, даже возненавидел тебя за то, что ты не скучаешь по ним. Ты справился. И даже если ты попадешь в ад, я буду рядом. Я всегда буду рядом, даже если не физически, но мое сердце бьется только для тебя.       Чимин слушал каждое слово и боялся вздохнуть, чтобы ничего не пропустить. Сердце колотилось безумно, а руки дрожали. «Он точно описал, что у меня на душе. И то, что он сказал». Пак услышал звук как крошится айсберг, и на душе становится просторнее и просторнее. Никаких тебе стен, кроме одной, но надежной, Мин Юнги. Парень оборачивается в объятиях. — Спасибо.