Убийственная ложь

      Как хорошо, что Юнги приехал на своей машине, потому что вряд ли сейчас кто-то бы стал ехать в такую ​​даль за ними. В машине было тепло и уютно, а ещё так было спокойно на душе, что Чимин не заметил, как уснул. А Юнги только вздохнул и провел пальцами по щеке парня. «Сколько же всего ты пережил. Удивительно, что ты до сих пор не сломался. Ты даже не представляешь, какой ты сильный. Но теперь тебе не нужно быть сильным, теперь у тебя есть я». Домой они заехали быстро и беспрепятственно, на дороге было мало машин. Юнги не хотел будить это сонное чудо, поэтому взял его на руки, хорошо, что он качался, а то трудно бы пришлось с этой грудой мышц. Чуть не выпустив ключи от машины он таки закрыл автомобиль и отправился внутрь.       Мин засмотрелся на эти опухшие губки от покусывание, красные глазки от слёз и так захотелось их поцеловать, что едва не пропустил их этаж. Если с ключами от машины он с горем, да пополам справился, то с дверью будет сложновато. Прокурор уже задумывался о том, чтобы разбудить парня, но так не хотелось. И тут открылась соседняя дверь. Вышла Сону, подошла к Юнги и посмотрела на лицо Чимин, закусила губу и опустила голову. Прошла дальше и открыла им двери. Уже когда они были внутри, Чимин начал просыпаться: медленно открыл глазки и посмотрел на Мина, закрутил головой и попытался встать, но блондин не дал. — Поставь меня на землю, — охрипшим голосом сказал парень и откашлялся. — Зачем? Возможно, я всю свою жизнь хочу носить тебя на руках, — серьезным тоном сказал парень и накрыл чужие губы. Это был невинный поцелуй, но сколько в нём было нежности. У Чимина сердце забилось быстро и он на полном серьезе подумает о том, что пора обратиться к врачу, возможно, у него тахикардия. — Юнги… — Ммм..? — У меня сердце из-за тебя быстро бьется всегда. Если оно однажды не выдержит, будешь виноват ты. А сейчас поцелуй меня, — не дожидаясь какого-то ответа, Пак обвивает руками шею блондина и наклоняет к себе, накрывая чужие губы.       Пухлые, обкусанные губы встречаются со сладкими и теплыми. Красный лепесток к розовому лепестку. Поцелуй медленный, нежный, и перерастает в нечто большее, когда кончик пакового языка облизывает губы Юнги и проскальзывает внутрь. На секундочку сердца перестают биться, но только для того, чтобы забиться ещё быстрее. Язык поглаживает каждый участок полости рта, облизывает ряд белоснежных зубов, дёсен и возвращается внутрь, чтобы уделить внимание нёбу и самому языку, который его встречает, как единого любовника. Языки переплетаются, отталкиваются и вновь налетают друг на друга.       Вокруг становится всё жарче и жарче - сам ад бы позавидовал. Поцелуй смешивается со сладкими стонами, по телу пробегаются мурашки, а внизу живота расцветают лепестки желания. Воздуха катастрофически не хватает, и когда он совсем заканчивается, они начинают дышать друг другом.       Юнги снимает обувь, помогая себе другой ногой и несет единственную любовь своей жизни в их спальню. Нежно кладет на кровать и, наконец, прерывает поцелуй, но только для того, чтобы сбросить с себя пальто. Чимин тяжело дыша, потемневшими от желания глазами следит за Юнги, который в свою очередь смотрит на него и начинает сбрасывать с себя одежду и обувь. Когда они остаются без верхней одежды, Юнги нависает сверху и затягивает в новый поцелуй. Руки проскальзывают под кофты, хаотично, но нежно и медленно поглаживают каждый миллиметр кожи.       Чимин прерывает поцелуй и снимает с Юнги кофту, чтобы, наконец, свободно насладиться теплом его тела, Юнги делает то же с одеждой Пака. Снятая одежда летит куда-то в сторону, а горячие от чувств тела прикасаются друг к другу и изгибаются от такого долгожданного контакта. Мин проводит носом по шее, вдыхает запах и приходится губами, целуя каждый сантиметр бархатной кожи. Киллер плавится от таких нежных действий и тихонько постанывает. Он и не думал, что такой чувствительный. Большие, жилистые ладони поглаживают кожу, рисуют узоры и медленно проходятся по ребрам.       Пак хотел бы сейчас прикоснуться к Юнги, но он физически не может, все эти ласки, он теряется в удовольствии и всё, что он может, это сжать простынь в руках ещё сильнее. Прокурор кончиком языка проводит по ключице и останавливается на родинке, вылизывая и целуя её Скользит ниже и Пак чувствует, что он очень близко к его возбужденным соскам. Ожидание ещё больше давит на его уже давно возбужденный орган. И если он мечется по кровати от ощущений, то Мин выглядит сосредоточенным и спокойным, но Чимин достаточно его знает, чтобы понимать, что это только снаружи.       Чим задумывается об этом и не сразу понимает, что происходит и чей это стон, пока до него не доходит, что Юнги облизывает ореолу, проводит языком по кругу и обхватывает сосок зубами. «Мой, мой стон; ум хоть отошел, а вот тело наслаждалось сполна»</i>, — пронеслось у Пака, он на это хмыкнул и застонал снова, на этот раз он был на 10000 процентов уверен, что это его стон. Мин перешел на другой сосок. Член больно терся об штаны и требовал, чтобы на него обратили внимание. — Юнги… — Мммм..? — Достаточно.....пр.прелюдий… я долго не выдержу......ммхг, — простонал парень.       Юнги понимал его, так как был в такой же ситуации. Его так сильно заводило целовать, облизывать это идеальное тело. Чёрт, и он запросто мог так кончить. Но Чимин прав, достаточно прелюдий. Мин наклонился к уху, обдал его горячим дыханием и прошептал: — Ты готовился? — В тумбочке, — кивнул блондин. Мин встал, достал из тумбочки смазку и презервативы. Стянул из себя штаны с боксерами и ухмыльнулся, ведь Пак следил за каждым его движением и раз за разом облизывал свои губы. Прокурор медленно подошел и с помощью Пака снял с него штаны с боксерами. Наконец, они полностью голые друг перед другом и телами, и душами. Мин вернулся на своё место, посмотрел на Пака, ожидая. Парень всё понял. Привлек Юнги к себе и вжался в чужие губы. — Люби меня, — это всё, что сказал Чимин. Юнги волновался за то, как у них все пройдет, ведь они оба активы. А то, что Пак не думает о роли пассива отнюдь, Мин понял, когда он застрелил того громилу потому, что он сидел на нем. И, если честно, Мину, то всё равно, он всё равно любит и хочет Пака всегда. Поэтому готов был готовить свою драгоценную задницу. А если, вообще по правде, то ожидал этого, но сегодня всё по-другому. Сегодня все нежно, не только страсть и дикое желание. Есть любовь, нежность, горячее желание сделать хорошо другому и всегда быть рядом. И то, что Чимин сам предложил - это много значило для них обоих. Пути назад уже нет. Они в мыслях друг друга, в сердцах, в крови, у них теперь одна душа на двоих. — Всегда, — Юнги накрыл чужие губы и затянул в страстный танец. — Готов? — Чимин на это только кивнул.       Мин раскрутил смазку, вылил на руки и начал греть, ещё раз посмотрел на Пака и медленно протянул пальцы к сокровенному. Провел пальцами по сфинктеру и громко сглотнул, когда увидел, как он начал сжиматься. У него так давно не было секса ни с кем, но даже если бы и был, с Чимином всё в разы сильнее, кайфовее. Парень вздохнул, взял себя в руки и медленно пропихнул половину фаланги. Пак зажмурил глаза и сильнее сжал простыни в руках, кстати, о них: придется покупать новые, Чимин порвал их своей крепкой хваткой. Парень почувствовал горячее дыхание на щеке и уже через секунду его затащили в сладкий поцелуй, он расслабился. Юнги почувствовал это и пропихнул палец полностью.       Киллер от неожиданности прикусил язык Мина, но тот даже не обратил внимание и продолжил целовать. Признаться честно, это расслабляло Пака. Чем и пользовался Мин. Парень покрутил палец внутри, растягивая бархатные стеночки. И Чим, кажется, больше терпеть не хотел, потому что он с силой вцепился в руку Юнги. Но у блондина был запасной вариант: свободной рукой он обхватил Паков член и начал медленно и лениво проводить по нему. Это сработало, киллер забрал свою руку и снова откинулся на простыни.       Когда первый палец свободно двигался, Юнги добавил ещё один и одновременно с тем, начал быстрее надрачивать. Благодаря тому, что Пак был расслаблен, палец вошел легче и без сильной боли. Выдержав паузу, начал двигать пальцами и расставлять их в виде ножниц. Чимин где-то на периферии чувствовал, что в его шикарной задницы находятся чужие пальцы. Но все его внимание было приковано к большой и горячей ладони на его члене. «Бля, эти руки созданы для члена, для моего. Как же он… мгхм … Фак…»,— бессвязно проносилось в голове у парня.       За этим размышлениями он и не заметил, что блондин пропихнул уже третий палец, бля, а вы бы заметили, когда эта ладонь скользила по разбухшему члену, а большим пальцем поглаживала головку, задевая уретру, фаак. А Юнги уже пропихнул четвертый, размер у него, что надо; и принести Чимину дискомфорт это последнее, что он хочет на этой планете. Когда уже четыре пальца свободно себя чувствовали внутри, Юнги выпихивает их с хлюпающим звуком и запихивает быстро снова, с первого раза задевая простату. Пак изгибается и громко стонет, Мин на секунду закрывает глаза, чтобы полностью насладиться этим звуком.       Чимина забирают далеко так. Бля, он и подумать не мог, что может быть ТАК. Если его спросят, что он почувствовал в ту секунду, когда Мин наткнулся на простату, он сможет рассказать весь алфавит, но разумного предложения не составит. Слишком это было ахеренно; и даже если он до этого думал вернуть свою ориентацию, хотя бы к би, то теперь уверен на все 10000000000000%, нихрена, он только по Мин Юнги и только. На этом его ориентация заканчивается. Мин выпихивает свои пальцы, натягивает презерватив, выливает смазку на всю длину и медленно входит в Пака.       Если у Чимина ориентация «Мин Юнги», то в Юнги — «Пак Чимин». У него было много разных партнеров, мы об этом знаем, но охуенее, чем сейчас не было никогда. Как же внутри Пака горячо и узко, хотя он и хорошо его растянул, но как мучительно охуенно он сжимает его внутри. Мин готов кончить прямо сейчас, прямо так не двигаясь, но позориться перед своим любимым он не будет. Тем более, что эта пиздатая задница потом вспомнит всё. Мин входит до конца только для того, чтобы выйти и снова заполнить Пака собой. Сначала фрикции плавные и даже нежные, но крыша в двух поехала уже давно. Чимин тянется за поцелуем и получает его, языки начинают вылизывать друг друга, так и не дав встретиться губам. Пак подстраивается под ритм и начинает подвиливать бедрами. И если до этого Мин ещё нормально выдерживал, то сейчас клемму сорвало, он запрокидывает левую ногу Пака себе на плечо и начинает быстро вдалбливаться в податливое тело. Пак изгибается до хруста в спине и стонет, стонет так сладко, что Юнги хочется записать это на диктофон и слушать вечно. Яйца шлепаются об накачанную задницу, и этот звук утопает в стонах. По голых накаченных телах стекает пот, волосы полностью мокрые, дыхание сбитое, сердце бьется так быстро, что напоминает звук вентилей, когда вертолет начинает взлетать. — О.....Боже.....мгхм… Ю…Юнгиииии, — стонет Пак, а Юнги обозначает про себя, что можно спокойно умирать им обоим. — … Мггххмм… ооо… Ччёрт… — Юнги бы ухмыльнулся на такое связное предложение, но дело в том, что у него то же самое в голове.       Один резкий толчок и Юнги чувствует, как попадает по простате, чувствует, как в Пака дрожит все тело в предоргазме и у него тоже. Мин выходит из Пака и только головка остается внутри. Ждёт пару секунд и резко входит на всю длину. Бах, и горячая сперма стекает по накачанных животах Пака и Юнги. Блондин делает ещё один толчок и кончает внутрь. Выходит, снимает презерватив, завязывает и бросает в мусорное ведро, хорошо, что попадает, иначе получил бы от Пака. Юнги падает сбоку и перетаскивает Чимина, чтобы тот оказался на нём. «О да, супер». «Откуда у него силы?» — думает Пак. — В следующий раз я хочу, чтобы ты кончил глубоко в меня. Без презерватива, — всё ещё тяжело дыша сказал Пак. — В следующий раз, — удовлетворенно хмыкнул прокурор. — Угу, точнее после того, как я тебя жестко трахну на какой-то жесткой поверхности, — томным голосом сказал Чим. Юнги сглотнул и почувствовал, как поднимается возбуждения. «Ух, нихера же себе. Вот это он на меня, твою мать, влияет», — проносится у прокурора. — Юнги. — Ммм..? — Я люблю тебя, — медленно сказал Чимин, теперь это не так трудно говорить, как в начале. Теперь это хочется повторять раз за разом. — Я тоже тебя люблю, — нежно сказал Юнги и погладил своего Ангела по голове. —  Пообещай мне кое-что. — Что именно? — Что будешь осторожен. И что будешь мне доверять до последнего, — взволнованным голосом сказал киллер. — Обещаю, что буду осторожным. И клянусь, что до последнего буду доверять тебе. — Только не забудь о своем обещании, прошу, — Юнги хотел спросить, что произошло, но почувствовал, как проваливается в сон. — Ведь от этого зависит, все ли мы выживем, — прошептал Пак так, чтобы не разбудить Мина.