Природа против Воспитания

Крики, разносящиеся по всем комнатам усадьбы, смешивались с ругательствами. Люциус и Рудольфус стояли возле двери в комнату, откуда доносились крики и голос Нарциссы, которая успокаивала женщину, не поднимая на нее голос. — Вот так, Белла, дыши, — Нарцисса говорила мягко, глядя на сестру, которая лежала на кровати. — Цисси… Цисси, я больше не могу… — она закричала, когда по ее телу пронеслась очередная волна боли. Нарцисса сочувственно кивнула и погладила ее по руке. — Я знаю, дорогая. Еще совсем немного. Миссис Малфой наклонилась, убрала волосы назад и улыбнулась сестре. Белла кивнула и сжала зубы, и стоящие за дверью мужчины вздрогнули от крика. — Осталось недолго, — пробормотал Люциус, и Родольфус лишь кивнул в ответ. Темный Лорд, их Лорд, сообщил о своем последнем плане. Ему нужен тот, кто обеспечит продолжение его династии. Он созвал всех и объявил, что планирует обзавестись наследником, который продолжил бы дело отца, стирая грязнокровок и полукровок с лица земли. Сначала Рудольфус был счастлив, что их Лорд был предусмотрителен, и поддержал его. Это было до тех пор, пока он не услышал, что нужно для того, чтобы этот ребенок был поистине могущественным. Беллатриса была правой рукой Лорда. В своих убеждениях она никогда не сомневалась и была преданной единомышленницей Темного Лорда. Она сделала больше, чем любой из них, она была готова умереть за своего Лорда, сделать все для того, чтобы он стал бессмертным. Беллатриса была точной копией Темного лорда, поэтому ребенок — их ребенок — сможет продолжить дело всей их жизни. Белла была готова целовать землю, по которой ходил Волан-де-Морт. Он был ее единственной настоящей любовью, и брак с Рудольфусом был откровенной фальшью. Неудивительно, что она охотно согласилась родить наследника для Темного Лорда, хотя она часто говорила, что ненавидит детей — они вызывали у нее отвращение и злость — и она повторяла, что никогда не станет терпеть девять месяцев сплошного мучения. Но ее легко смогли переубедить. Через девять месяцев она дала жизнь тому, кого так сильно презирала. Рудольфус увидел бы в этом иронию и даже посмеялся, если бы это был бы его ребенок. Но он был подавлен и морально убит. Это был ребенок Лорда. Еще один крик. На несколько минут воцарилась тишина. Мужчины внимательно прислушивались, боясь, что что-то случилось с Беллой или ребенком. Их Лорд ждал этого ребенка. Если будут какие-либо проблемы с ребенком или Беллатрисой, то они все дорого за это заплатят. Она была матерью его ребенка и единственной, кому доверял Лорд. После мучительных минут тишины они оба вздохнули, услышав крики новорожденного. Они нервно улыбнулись друг другу, и Люциус постучал в дверь. — Ну что?   Они оба ждали ответа. Нарцисса улыбнулась и кивнула, позволив мужчинам войти. Когда они вошли, Белла слабо улыбнулась им. Они услышали плач, и Нарцисса подошла к сестре. — Все хорошо, — пробормотала Белла, целуя ребенка в лоб и напевая ему какую-то колыбельную. Мужчины с трепетом смотрели на действия одной из самых опасных женщин. Никто и никогда не видел ее такой заботливой и спокойной. — Кто…. — Люциус замолчал. — Девочка. Он слегка улыбнулся. Всегда было принято считать, что наследником может быть мальчик. Малфой продолжал улыбаться, несмотря на то, что был немного разочарован полом ребенка. Рудольфус подошел к Белле, хотя это был не его ребенок, но эта женщина все еще оставалась его женой. И, видя, как она сияла от счастья, у него было неуловимое чувство покоя и уюта. Он хотел посмотреть на эту девочку, ведь в ней текла и кровь Беллы. Может быть, именно так могли бы выглядеть их дети. Если бы… Она увидела, как он подошел поближе, и стала отговаривать его не смотреть на малышку, ведь это не его ребенок. Но Рудольфусу было все равно. Люциус и Нарцисса подошли Беллатрисе, чтобы взглянуть на малютку. Рудольфус должен был признать, что девочка была очень похожа на Лорда. У нее была безупречная фарфоровая кожа, которую она унаследовала от Беллы. Ее волосы — смесь черного и светло-коричневого цвета. Цвет глаз, из-за которого они все были в неописуемом восторге, напоминал коричнево-черный ирис. Какие же славные дети были бы у Рудольфуса и Беллы. — Она, разумеется, очень милая девочка Белла, — раздался голос Люциуса, и Беллатриса посмотрела на него. Он никогда не славился комплиментами, но ему показалось, что он должен был что-то сказать. — Спасибо, Люциус, — она тихо ответила, слегка покачивая девочку. — Знает ли Господин о ее рождении? — спросил Рудольфус через несколько минут, и в этот же момент открылась дверь и внутрь вскочил Питер Петтигрю — несчастный кретин и слуга Лорда. — Что ты здесь делаешь? — рявкнула Беллатриса. Петтигрю остановился и посмотрел на них, нерешительно кланяясь им. — Прошу меня извинить, хозяйка, но наш Господин прибыл, чтобы увидеть ребенка, — он покорно опустил голову. Беллатриса была счастлива, что ее Лорд был здесь, и теперь она с гордостью могла представить ему наследницу. Но она совсем не была рада видеть хлипкого, жалкого существа, которое всегда было с ним. Петтигрю поднял голову и протянул руки к ребенку. — Ты не догадался остаться за дверью? Я не хочу, чтобы ты заразил ребенка какой-то дрянью. Вон! — Беллатриса оттолкнула его; Петтигрю закивал головой и поспешил удалиться, как только на пороге появилась другая фигура. — Люциус, Рудольфус, — Лорд поприветствовал их кивком головы. Нарцисса склонила голову; Господин направился к кровати, где лежала Беллатриса с ребенком. — Белла, как ты? — спросил мужчина, приближавшись к ней. Она улыбнулась и кивнула. — Немного устала, но я счастлива, что ребенок здоров, мой Лорд, — сказала она. Том подошел к кровати и посмотрел на ребенка. Он проницательно смотрел на крошку. Остальные затаили дыхание. Никто из них не знал, что он думает. Лорд долго и пристально глядел на ребенка. Может, Господин разочарован ребенком? Как девочка сможет возглавить толпу Пожирателей Смерти и выстоять перед лицом неминуемой битвы? Как она сможет внушить страх? Нарцисса наблюдала за происходящим с небольшим страхом. Она знала, что всегда было принято считать наследником мальчика, так как они могли гордо нести фамилию рода. Беллатриса тоже испытывала небольшой страх, держа ребенка на руках. Она не знала, о чем думает Лорд, и это пугало ее. Она никогда не испытывала теплых чувств к детям. Она ненавидела их. Но держа на руках половинку себя и Темного Лорда, она не могла не чувствовать любовь к этой крохе… Эта девочка — ее дочь; этот маленький ребенок — частичка ее, и она все сделает, чтобы спасти ее. Если Лорд решит, что ребенок не достоин продолжать его дело, то он может с легкостью избавиться от него. Том медленно протянул руки к ребенку и взял его, всматриваясь в глаза девочки. Малышку, казалось, ничего не не заботило, ее не интересовало происходящее вокруг. Он провел рукой по ее лицу, и все ахнули, когда увидели, что глаза девочки вспыхнули кроваво-красным цветом. И к всеобщему удивлению, Лорд улыбался. Поправив одеяло, в которое была завернута девочка, Том пробормотал несколько слов, и белый цвет покрывала сменился на черный и зеленый. Лорд повернулся к своим слугам. — Люциус, Нарцисса, Рудольфус… Белла. Мои самые верные последователи. Я представляю Вам мою наследницу, — он поднял маленькую девочку. Нарцисса широко улыбнулась, как и Белла, которая была вне себя от радости и гордости. Двое мужчин лишь кивнули, по-прежнему не понимая, почему Лорд решил признать девочку наследницей. Волан-де-Морт посмотрел на них, зная их мысли, и лишь ухмыльнулся. — Вы, двое, должны прекрасны знать, что внешность обманчива. И я уверен, что она застанет всех врасплох, показав всем, насколько безжалостной она может быть. Кроме того, я хочу заверить Беллу, что наша дочь будет в полной безопасности. Волан-де-Морт снова посмотрел на своего ребенка, прежде чем отдать Белле. — Ты придумала имя для нашей дочери, дорогая? — спросил он. Был длинный список имен, но ей хотелось что-то особенное и неповторимое. Что-то, что дало бы понять окружающим, на что она способна. Беллатриса также хотела что-то красивое, поскольку не сомневалась, что когда девочка станет старше, то она будет потрясающей девушкой. — У меня есть одно имя, мой Лорд… — сказала Белла. — Гермиона. Мужчина задумался. На ум не приходили знакомые ему ведьмы с таким именем. Имя было необычным. Словно оно принадлежало принцессе. — Интересное имя, Белла. Где ты его нашла? Она была счастлива, что ему понравилось имя, которое она уже успела полюбить. — В книге, мой лорд. Я читала и наткнулась на него. Героиня была дочерью Менелая и Елены. Том поджал губы. Он вспомнил, что что-то похожее он читал в приюте. Если память не изменяла ему, героиня была своенравна и обладала жестокостью. Она была дочерью Бога. Какое совпадение. Он был одним из сильнейших волшебников, когда-либо живших в мире. Он насмехался над Дамблдором, насмехался над его наивностью и верой в лучшее. Он был Богом, который был здесь, чтобы построить новую эпоху чистой крови. И Гермиона была дочерью Бога. Он видел в ней совершенно сформировавшуюся личность. Эта маленькая девочка. Гермиона. Она все изменит. Лорд взглянул на Беллу. — Гермиона — подходящее имя для нашей принцессы, — сказал он, снова улыбаясь. Он снова протянул руки и взял ребенка. Малышка засмеялась. — Я сделаю официальное объявление, когда соберу всех, но вы будете первыми, кто узнает ее полное имя и титул, — он поднял девочку. — Ваша принцесса темноты, Гермиона Беллатриса Блэк. Все были потрясены полным именем девочки, но старались не показывать своих эмоций. Лорд повернулся к Беллатрисе, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Я решил, что ты захочешь, чтобы ребенок носил имя благородного дома твоей семьи. Она будет великой и с учетом того, что наследует мое дело, она будет грозным противником света, — он что-то прошипел на парселтанге… и его верная змея осторожна скользнула в комнату и направилась к своему хозяину. Остальные отступили, давая дорогу гигантской змеи. Волан-де-Морт улыбнулся, увидев, что его любимая змея смотрит на нового члена семьи. Она медленно подкралась к его ноге и посмотрела через плечо на маленького ребенка. Гермиона повернула голову и заплакала. Змея вскинула голову в сторону Лорда и что-то прошипела. Чуть успокоившись, Гермиона протянула крошечную ручку к Нагайне, но не смогла дотянуться до нее, поэтому рептилия опустила голову, позволив ребенку погладить ее. Было видно, что Гермионе досталась от отца любовь к змеям. Белла знала, что девочка унаследует его способности к змеиному языку. Они перестали говорить, и Нагайна кивнула, отступив от Гермионы. Волан-де-Морт повернулся и осторожно передал ребенка Белле. — Мы должны будем держать ее в безопасности, так как я уверен, что Орден будет начеку. Такая информация ценна и, несомненно, ускорит атаки. Повернувшись, он посмотрел на Люциуса, Рудольфус склонил голову. — Это означает дополнительную бдительность. Конечно, как моим самым доверенным советникам я поручаю эту миссию вам, — мужчины кивнули. — Никаких ошибок и просчетов. За эту миссию вы отвечаете жизнью. Еще один взгляд на маленькую наследницу. Он провел одним пальцем по щеке Беллы. Волан-де-Морт вышел из комнаты, и Нагайна последовала за ним. — Что ж, мы покидаем вас, — сказал Люциус Белле, которая лишь устало кивнула, Родольфус подошел ближе к жене и осторожно, чтобы не беспокоить спящего ребенка, поцеловал ее в щеку. Она кивнула, взглянув на него. Нарцисса подошла к сестре и наклонилась, чтобы посмотреть на ребенка. Она была горда тем, как восхитительна была ее племянница. — Она такая милая, Белла, — пробормотала Нарцисса и поцеловала девочку в щечку, слегка коснувшись рукой бледной кожи. Ребенок слегка вздрогнул, но не проснулся. Нарцисса повернулась и поспешила к остальным. Все трое собрались уходить, но Люциус, заметил, что в углу кто-то стоял. Это был Хвост. — Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — спросил Малфой, и Белла посмотрела на него, пока не заметила Петтигрю, забившегося в угол. — Хвост, — прошипела она, заставив мужчину оглянуться на нее. — Почему ты не ушел?  Петтигрю огляделся, увидев, что все смотрят на него. — Госп… Госп… Госпожа Беллатриса, — он заикался. — Мистер Малфой! Прошу Вас! — Убирайся отсюда, жалкий кретин! Он взвизгнул, увидев выражение лица Малфоя, и побежал к двери. Люциус сильно ударил его в спину и улыбнулся Белле. Когда новоиспеченную мать наконец оставили наедине с ребенком, Белла посмотрела на маленькое личико дочери. Нежность наполнила ее грудь. — Ты будешь делать великие дела. Ты поднимешься наверх, а свет и все недостойные падут перед тобой, — Беллатриса ухмыльнулась, представляя хаос, который принесет ее дочь, и положила малютку в кроватку. Она глубоко вздохнула и снова опустилась на подушку, взглянув на дверь, за которой слышалось хлюпанье Хвоста. Как она ненавидела его. Если бы у нее не было непоколебимого доверия и полной веры в Лорда, она бы стала сомневаться, почему он не убил этого подонка много лет назад. Решив не думать о нем, она повернулась лицом к кроватке, закрыла глаза и заснула. Но если бы она немного подумала о Хвосте; если бы она узнала о нем больше, если бы кто-нибудь из них знал… Они бы заметили стеклянный, слегка туманный взгляд слуги, который наблюдал за Гермионой.