Не проходи мимо

Джиен всегда гуляет с размахом. Это еще одна строчка в длинной характеристике, которую мысленно составлял про него Сынхен. Все свое богатство он мог бы спустить за один раз, если бы не подворачивающиеся обстоятельства. Например, сейчас, этим обстоятельством является сам Чхве. Они уже больше часа разъезжают по гулким ночным дорогам центра, то и дело паркуясь возле супермаркетов. Вообще непонятно, что ему надо в магазине в три часа ночи, но четыре бутылки элитного алкоголя с витрины уже уютно примостились на заднем сидении в картонном пакете. Джиен всегда "догоняется". Пусть даже в одиночку. Его абсолютно невозможно напоить. Казалось бы, шампанское рекой лилось в гостеприимном доме, но нет же, ему надо что-то еще. Сынхен молчал, сидя рядом с неутомимым водителем белого Мазерати, глядел в переднее стекло и делал определенные выводы. У богатых есть свои странности, и все, что сейчас видит брюнет, это обратная сторона славы и влияния. Он же алкоголик, самый настоящий. Постепенно сверкающая и блестящая пелена, расшитая камнями и усыпанная бриллиантами, спала с глаз Сынхена, обнажая реальный взгляд на Квона Джиена. Он глубоко несчастен, заметно было не по глазам, всегда холодным и пустым, не по уголкам губ, которые никогда не поднимает настоящая улыбка, а по рукам. Холодным, узким ладоням, тонким пальцам, время от времени судорожно сжимающим руль. - Опусти стекло, пожалуйста, - голос не дрожит, но слишком взволнованный. Может, в своих мыслях он на грани отчаяния, но внешне никогда не покажет эмоций, так надо. - Тебе не холодно что ли? - Сынхен для вида ежится в темный пиджак, глубоко вдыхая и без того свежий воздух. - Ты замерз? - не отрывая глаз от дороги, участливо интересуется он. - Давай уже домой! - Сынхен резко выпалил фразу, давно вертевшуюся на языке. Глаза время от времени слипались, да и Чхве не являлся "совой" по режиму. - Куда домой? - хитрый прищур темных глаз, он отворачивается от дороги. - Что? - Ты сказал, что хочешь домой, - как маленькому ребенку разъясняет Джиен. До Сынхена дошел смысл сказанного. Спать расхотелось мгновенно, мозг судорожно завелся, как старый мотоцикл, пытаясь выдумать за несколько секунд ошарашенного молчания хоть какое-то оправдание. - Ой, прости. Давай ты подкинешь меня до отеля? - кажется, неплохо. В любом случае, это все, на что был способна перегоревшая за долгий день лампочка с идеями. - Ты уверен? Уже поздно, да и мы уже недалеко от моего... - в интонации читается досада и огорчение. - Джиен, давай, вези, - Сынхену надоедает эта навязчивая идея шатена привезти его к себе. Он порой не понимал, как к нему относится Квон: как к другу и коллеге или как к потенциальному любовнику? - Нет. - Чего? - Чхве с ленцой сполз на сидении, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза. - Сегодня ты спишь у меня. - Я не хочу к тебе домой, я же говорил, - с таким тоном он идет по лезвию бритвы. - Мы можем остаться в машине. - Но здесь неудобно! - черт возьми, что он вытворяет? - По тебе не скажешь, - Джиен с легким недоумением поглядел на засыпающего парня. - А как же ты? - С тобой хоть на край света. Джиен замолчал, отвернувшись к дороге. Тихонько включив радио, он постукивал пальцем по рулю, мурлыкая под нос песню. Неоновые огни протекали мимо, путь казался и долгим, и мгновенным одновременно. Сынхен задремал, но проснулся, как только машина остановилась. - Ну что, остаемся здесь? - Я же пошутил! - А я нет. - Мне будет неудобно остаться у тебя, - отговорки казались жалкими, сейчас ему страстно хотелось оказаться дома у шатена. Может, у Джиена есть свои чары, и он околдовал его? - Ничего, все нормально, - усмехнувшись и качнув головой, Джиен повернул ключ зажигания, едва слышный шум мотора замолк. Звенящая тишина, подсветка салона и двадцать сантиметров друг от друга. - Знаешь, у меня есть одно незаконченное дело... - И какое же? Ответом ему был поцелуй. Но уже совсем не тот, прозвучавший нежностью в парке. По-ночному соблазнительный, разогревающий тело до температуры возбуждения, с его языком во рту, с бледными пальцами, вжимающими за плечи в кожаное сидение. Этому порыву были открыты все дороги. Больше Сынхен сопротивляться не мог.