Не проходи мимо

Наверное, именно в это время суток, стрелки на часах останавливаются. Темнота царила вокруг - она текла из безмолвных окон, углов и дверей. На душе было смутно, как в реке перед грозой. Снаружи, кажется, шел дождь. Ветви и листья шумели под падающими каплями, шурша и сминаясь. Сынхен сидел в той же позе, что и час назад, когда вернулся из ванной. Сидел и думал о сложившейся непростой ситуации. Что он вообще должен чувствовать? Наверное, страх, недоверие, подозрение... Но никак не смятение и растерянность. Это должно было выбить из колеи, но всего лишь озадачило. К тому же о Джиене, мирно сопящем рядом, он вообще ничего толком не знает. Наркотики или нет - плевать. Это судьба другого человека, и, живя в свободном обществе, мы не имеем права укорять другого в содеянных поступках. Квон создал о себе впечатление, как о человеке с трудной и тяжелой судьбой. Порой казалось, что у него двойная жизнь. Надо бросить пить. Эта мысль пришла настолько внезапно, ярким пятном выделяясь на фоне плавного потока ночных дум, что сначала Сынхен подумал: "Что? Что, простите?". На самом деле, все его беды и передряги случаются именно благодаря склонности к алкоголю. Избиение в темном дворе - после клуба и попойки с Митру. Знакомство с Квоном - после горестного расставания с Джинхе, и, опять же, не будь он сам в стельку пьяным - не согласился бы на подобную связь, последствия которой затянулись. А что он вообще собственно несет? Последствия которой? Черт, ему было бы стыдно, будь это сказано вслух. Чхве потер переносицу, пытаясь включить мозг. Казалось бы, хватит приключений в жизни - то одно, то другое. Но у судьбы, похоже, совершенно другие планы. Наверное, в ближайшее время было бы разумным вплотную заняться работой, пока он не вляпался в очередную передрягу. Идея поехать домой, в отель, пришла совершенно внезапно, лампочкой щелкнув в забитой пыльным хламом голове. Тихонько встав с кровати, Сынхен в темноте нашарил свои вещи, собрав их в охапку - одеться лучше при свете. Щелкнув включателем в прихожей, Чхве привел себя в порядок, стоя возле зеркала. Пригладив волосы, он внимательно присмотрелся в отражение. Чего-то явно не хватало. Оглядев себя с ног до головы, понял, что одежда на месте, а вот... Сережка потерялась. Камешек соскользнул с застежки и, наверное, остался в кровати. Возвращаться и проводить, скорее всего, бессмысленные поиски не хотелось. Брюнет уже надевал обувь, когда Майки, жалобно мяукнув, пришел разбираться с нарушителем спокойствия. Желтые глаза недоуменно смотрели, мол: «чего ты, куда собрался? Тебя никто не отпускал!» - Майки, ты прости, но я ухожу. Опять Что поделать, наверное характер у него такой - постоянно уходить, оставляя дело незавершенным. Правда, работы это не касалось. Сынхен мог устроить все что угодно, кроме собственной личной жизни. И нельзя сказать, что он не влюблен в Джиена, в его глубокие темные глаза и циничное отношение к жизни. В голове возникла мысль, что зло притягательно. Из дьявольского в Квоне только красота. Все же ему было безумно стыдно уходить сейчас, под утро, даже не предупредив. Глубоко вздохнув, он огляделся вокруг, в поисках бумаги и ручки. Стикеры лежали на полке, ручка - рядом. Долго не думая, что бы сказать, как оправдаться, он оставил всего лишь два слова: Я вернусь. Да, это было сказано точнее всего. Емкая фраза вместила в себя больше смысла, чем мог представить себе Сынхен. Проснувшийся через пару часов после ухода брюнета, Джиен по привычке прошелся по квартире в бездумных поисках. Осознание того, что этот пройдоха снова удрал, огорчало. Если это и была фишка, то ее сакральный смысл так и не дошел до воспаленного мозга парня. С утра лил дождь, Майки орал, будто ненормальный, путался под ногами, в спину всю ночь что-то кололо, Сынхен исчез и, черт возьми, ни попрощался, ни, хотя бы, предупредил. Ну вот. Еще кота кормить нечем. Накинув футболку и спортивные брюки, Джиен взял деньги и решил прогуляться до магазина. С матом распутывая шнурки кроссовок, и уже хватая ключи, Квон поднял глаза на стену напротив. На деревянных панелях одиноко висел приклеенный синий стикер. Я вернусь. Ну, слава богу. Джиен сорвал бумажку, держа ее перед глазами, и с удовлетворенным вздохом прислонился к стене. Ну, вернется - так вернется. Улыбнувшись, шатен сунул записку в карман штанов и суровым тоном приказал ждущему на пороге Майки: - Если вернется, не выпускай его больше никуда! Когда дверь захлопнулась, Майки вздохнул. И снова он в центре всех событий. Как же они без него бы жили?