Останется лишь пепел...

Вокруг темно, очень темно. Кажется, что темноту можно схватить, потянуть на себя и сбросить, как старое пыльное покрывало. Это только кажется. Волшебник попытался воспользоваться «люмосом», но заклинание не сработало. Тьма никогда не пугала его. Но что может прятаться в этой темноте? Александр зажмурил глаза, спасаясь от тьмы вокруг в своей собственной тьме. Как глупо. Юноша даже усмехнулся. Он пытался идти, вытянув руки вперед в поисках опоры. Вдруг в тишине раздались тяжелые шаги. Вместе с шагами к нему приближался маленький огонёк. Алек сглотнул ком, подступивший к горлу. Что на этот раз? Сил бояться не было. Сил не было ни на что. Юноша опустил руки, но крепче сжал палочку, не зная, что его ждёт. — Александр, — знакомый голос звучал непривычно грубо, пробирая до костей. Нет, страх не прошёл. — Профессор Нотт, — холодно ответил юноша. Это лицо Алек узнал бы из тысяч других, но сейчас Теодор Нотт не был похож сам на себя. — Как же ты жалок! На тебя противно смотреть, — волшебник практически выплёвывал слова, презрительно осматривая юношу. Мужчина поднял палочку, направляя её на парня, тот защищаясь, выставил свою вперед. — Что Вам нужно?! — Алек срывался на крик. Хотелось убежать далеко-далеко, чтобы не видеть этих злых потемневших глаз, которые, казалось, оставляют ожоги на коже. Мужчина громко рассмеялся, по телу бежали мурашки от этого жуткого звука. Алек не хотел показать свой страх, но всё отступал назад. — Мне от тебя ничего не нужно! Ни от тебя, ни от твоей грязнокровой мамаши! — Мужчина занёс палочку, Алек понял, что последует за этим движением и побежал. — Круцио! Алек не успел увернуться, внезапная сильная боль пронзила его. Он услышал крик и не сразу понял, что это его голос. Он слышал смех и крик, ему казалось, что кричит его мама. Вдруг он увидел перед собой её глаза, глаза красные от слёз. Алек лишь чувствовал боль и видел её измученное лицо и больше ничего, губы мамы беззвучно шептали его имя. Боль закончилась так же внезапно, как и началась. В панике юноша пытался отползти от своего мучителя. Тело не слушалось, а перед глазами стояло её лицо, но желание выжить и победить было сильнее. Под жуткий смех директора Алек поднялся на ноги. Он заметил, что из странного темного помещения они переместились на опушку Темного леса перед Дурмстрангом. Школа осталась за спиной директора, Алек был вынужден отступать в лес. Теодор Нотт снова нападал на студента, тому пришлось пятиться, не оборачиваясь назад. — Инкарцеро! — выкрикнул мужчина, Александр успел спрятаться за дерево, верёвки не задели его. — Жалкий ублюдок! Ты не нужен никому! Ты не имеешь права на жизнь! — мужчина кричал так, что на шее его надувались вены, его глаза стали совсем чёрными. — Сектумсемпра! — Протего! — Александр выставил щит, защищаясь от заклятья. — Мальчишка научился огрызаться? — новый взрыв смеха. — Ты жалкий полукровка! Мерзкий ублюдок! Ты и твоя грязнокровая мать — никто, вы отбросы волшебного мира! Вы мараете всё своей грязной кровью! — Экспеллиармус! Диффиндо! — со злостью выкрикнул Александр. Палочка директора улетела куда-то между деревьев, на снег упало несколько капель крови — на щеке Нотта появился длинный глубокий порез. — Петрификус Тоталус! — Александр быстро преодолел расстояние между ними и буквально прошипел в лицо своему директору: никто не смеет так говорить про мою мать! — он сам не узнал свой голос, тот звучал каким-то глухим, безжизненным и до жути колючим. Мужчина смотрел на Алека взглядом полным презрения и отвращения. Юноша провёл пальцами по порезу, поднёс руку к своему лицу, рассматривая красную жидкость на ней. — У нас она такая же. Красная. — Зло выдавил из себя Алек. Потом резко рассек заклинанием свою ладонь и поднёс к лицу Нотта. — Видишь?! Такая же! Внезапно всё вокруг начало мутнеть, Алек почувствовал слабость, ноги и руки стали словно ватными, а голова наливалась свинцом. Последнее, что понял Алек, это то, что он падает.