Играя с судьбой...

      Глубоко вздохнув, Блэр делает шаг вперёд.       Свет в помещении приглушён, из-за чего с ярко освещённого подиума она видит лишь тени посетителей, движущиеся хаотично, точно ворох змей. Музыка включена на полную громкость, и её басы отдаются едва ощутимой вибрацией внизу живота. Глаза Блэр горят. Похотливые взгляды обращены на неё, и она чувствует, как сально они скользят по её полуобнажённому телу. Она делает шаг вперёд, ещё, кто-то, подавшись вперёд, нагло заглядывает ей под короткую юбку и видит кружевные белые трусики. Очень скоро они будут так плотно набиты деньгами, что Блэр придётся ухитриться сделать так, чтобы они не упали.       Перед ней шест. Она обхватывает его, извиваясь рядом с ним, закусывает губу, окидывая томным взглядом едва освещённые лица посетителей, сжимает свои груди. Музыка томная, медлительная, возбуждающая. Блэр сорвала с головы заколку, и её длинные светлые волосы эффектно упали на плечи. Сейчас она в вульгарной форме учительницы: рубашка слишком короткая и открывает плоский живот, юбку проще было назвать серой полоской, едва прикрывающей промежность, из-за узкого пиджака её грудь кажется больше. Его Блэр срывает с себя первым, вложив в это действие всю страсть, на какую была способна. Пуговица отлетела в сторону. Пиджак Блэр опустила на шею человека, который, сгорая от желания, движимый таблетками, который почти каждый здесь добавляет в крепкий алкоголь, тянул к ней руки и хотел потрогать. Блэр опустилась на колени, широко раздвинув ноги, провела грудью по его лицу и, прижав к себе, подарила посетителю поцелуй. Он задрожал от её умелой ласки и, как подозревала Блэр, оставил на брюках мокрое пятно. Он всунул ей в резинку от чулок несколько купюр, а она оставила ему в подарок свой пиджак. Когда она прервала поцелуй, яркая алая помада нисколько не стёрлась на её лице. Дорогостоящая косметика была щедрым подарком сутенёра, на которого в этом доме, освещённом тусклым красным светом, работали три десятка девушек.       Блэр вернулась к шесту и обвила его ногой, подняв её так высоко, что посетители могли разглядеть её трусики. Она распалила в них желание, заставила отвлечься от других девушек, которые испытывали к этой профессии вполне логичное отвращение и были слишком брезгливы, чтобы целовать клиента.       Она сняла с себя узкую блузку, оставшись в кружевном лифчике с алыми лентами. Озорно покрутив ею над головой, она завела её между ног и провела тонкой тканью в районе промежности. Услышав возбуждённые стоны, Блэр бросила блузку в посетителей, а те, сводимые девушкой с ума, разорвали нежную ткань.       Расстегнув короткую юбку, Блэр позволила ей соскользнуть по своим ногам. Песня почти закончилась, а, следовательно, и её выступление, поэтому следовало поторопиться и порадовать посетителей тем, что ей нравилось больше всего. Она забрала у одного из клиентов бокал шампанского, позволив ему и всем, кто сидел рядом с ним, трогать себя, касаться чувствительной кожи под остатками одежды, засовывать купюры. Кто-то провёл языком по её высокой туфле, кто-то осторожно гладил ей волосы. Влив на своё тело золотистое шампанское, Блэр облизала пальцы, сжала свои груди и, притянув их поближе к лицу, впилась губами во влажную ткань лифчика.       Ей оглушительно аплодировали, когда она ушла за кулисы, виляя бёдрами, требовали повторного выступления, свистели. Для них она носила псевдоним Молли, и сейчас её фальшивое имя смогло в который раз перекричать музыку.       — Неплохо, детка, — сутенёр по имени Саймон сидел в окружении своих девочек, порой рукой грязно лаская их, порой касаясь своего паха. На нём была кожаная куртка на голое тело, кожаные брюки и мужские туфли на высокой платформе. В отличие от многих сутенёров Саймон отличался тем, что он хотя бы выглядел менее безвкусно, чем остальные. Этому человеку подчинялись три десятка девушек и столько же охранников — и всё это только в стенах одного публичного дома. — Порадуй папулю поцелуем.       Он притянул Блэр к себе и жадно впился губами в её алые губы. Со всеми своими девочками Саймон периодически спал и у отдельного процента был первым мужчиной. Он всегда был груб и нахален. Вот и сейчас он, притянув к себе Блэр в поцелуе, до боли сжал её левую грудь.       — Сколько сегодня моя детка для меня заработала? — сильно шлёпнув её по ягодицам, он повалил Блэр на стол и встал между её раздвинутых ног. Блэр тихо простонала, чувствуя, как он своими ловкими пальцами вытаскивает из её нижнего белья деньги. Саймон быстро их пересчитал. — Хмпф. Тысячу? Тридцать процентов тебе.       — Не пора ли повысить мне жалование? — Блэр приподнялась, лёжа на столе. Она игриво провела рукой по телу Саймона, пальцем поддев ширинку его брюк. — Я же так стараюсь ради тебя…       Он замахнулся и, не глядя, отвесил Блэр звонкую пощёчину. Стиснув зубы от боли, она повалилась на стол.       — Тридцать, детка, и не больше. Хочешь денег — обслужи клиента. Тобой как раз интересуются…       Он отошёл, а Блэр, вновь выпрямившись, осталась в том же положении.       — За клиента я хочу свои семьдесят процентов.       — Саймон ничего не обещает, детка, — он злорадно улыбался. — Сама понимаешь, полицию тоже надо периодически баловать.       — Не будь таким злым, Саймон, — Блэр наклонила голову набок. — Или я должна просить у тебя на коленях?       Он хмыкнул.       — Таких сук, как ты, у меня ещё двадцать девять. Ты надоела Саймону. Займи свой рот членом клиента, а не глупой болтовнёй.       Блэр соскользнула со стола.       — Ну и? Кто на этот раз?       — Ты удивишься. Третья комната, на целую ночь. Шевели булками.       Стены в публичном доме были тонкими, так что не заглушали ни музыку, ни чужие стоны. Из соседних комнат слышались томные вздохи, крики, влажные шлепки и визг боли. Мужчин это страшно заводит.       В третьей комнате горел приглушённый свет. На большой кровати с шёлковыми простынями поместилось бы человек пять, и она была излюбленным местом для оргий. Здесь не было окон. На стенах висели картины с обнажёнными женщинами, на полках стояли бутылки с крепким алкоголем, коробки с презервативами, дожидались своего часа таблетки, соли, жидкие вещества и шприцы. Блэр порой нравилось их использовать как в работе, так и вне её. Ей был необходим побег от реальности. Так же на полках горели ароматические свечи, беспорядочно валялись тюбики со смазкой, наручники, верёвки, плети…       Блэр подошла к двери, услышав за ней шаги.       — Приветик, сладкий, — игриво произнесла она.       Сладкий был выше её на полголовы, страшно бледен, хмур и зажат. Он в первый раз в таком месте, решила для себя Блэр, но достаточно богат, чтобы снять саму Молли. Он был в белой помятой кофте, в бесформенных джинсах, в старых кроссовках. Волосы на голове взъерошены, под глазами чёрные мешки.       — Привет, — неприветливо произнёс парень, не вынимая рук из карманов брюк. Он ужасно сутулился и будто бы хотел сжаться в комок, обрасти панцирем и защитить себя от этого мира. — Б… Молли.       Он вздохнул. Рядом с почти обнажённой девушкой он чувствовал естественное волнение, и потому отвёл взгляд в сторону, чувствуя дрожь во всём теле.       — Ты такой напряжённый, — игриво улыбнулась она. — Хочешь, я помогу тебе расслабиться?..       Последнее она прошептала, приблизившись к парню, ласково выдохнув ему в ухо. Ей нравилось чувствовать, как дрожит его тело от её прикосновений, нравилось ощущать, как в неё упирается его твёрдый член. Блэр поцеловала его, незнакомец ответил ей неумело, робко, сдержанно. Он дышал тяжело, судорожно, будто ему не хватало воздуха. Покрывая поцелуями его тощее тело, Блэр медленно опустилась на колени, спустила с него джинсы. Его член избавился от одежды с куда большим желанием, нежели скромный хозяин.       — С-стой…       — Зачем ждать? — игриво улыбнулась Блэр и провела языком по чувствительной головке. Парень от неожиданности охнул. — Впереди вся ночь.       Когда она стала его ласкать сперва рукой, а потом губами, к общим стонам из комнат прибавились возбуждённые вздохи её партнёра. Он сделал сильный толчок вперёд, когда его член оказался во рту Блэр, и вошёл так глубоко, что у неё от сдерживаемого рвотного рефлекса из глаз потекли слёзы. В его неумелости и неопытности Блэр чувствовала толику очарования.       Он взял инициативу в свои руки, зарылся пальцами в её длинные волосы, крепко сжал их. Его толчки стали быстрее, и Блэр демонстративно начала ласкать себя, немного приспустив трусики и лифчик. Вскоре он остановился, а она ощутила горький и солёный вкус его спермы.       Тяжело дыша, он повалился на большую кровать, не поправив на себе одежду. Блэр, триумфально улыбнувшись, легла с ним рядом, гладя его тело, забираясь под одежду тёплой ладонью.       — А ведь я пришёл тебя убить, — выдохнул он.       — Да? — если бы она боялась каждой угрозы ревнивого поклонника в свой адрес, то никогда бы не вышла на подиум. — Ну, у тебя почти получилось, дорогой, — она ласково коснулась губами его шеи. — Ты едва не задушил меня…       — Я знаю, когда ты умрёшь, — он вновь зарылся пальцами в её длинные волосы, сильнее прижав её к себе.       — Правда? И что же ещё ты знаешь?       — Твой адрес, твою биографию, твои долги и твоих врагов, — он закрыл глаза, чувствуя приятное утомление. — Блэр Батлер.