Играя с судьбой...

      С момента её знакомства с Бейондом Бёздэем минуло пять недель.       Блэр не думала, что после долгих лет притворства и игры в роковую стерву, окажется способной на такую жгучую, ничем не сдерживаемую ярость. Звук собственного имени, небрежно сорвавшийся с губ незнакомого человека, вывел её из себя. Она забралась на него сверху, прижав собственным телом к кровати, опустила руки на плечи, впилась длинными ногтями в его кожу, а он лежал и умиротворённо улыбался, довольный собой.       — Тебе следует выбросить это имя из головы, — она попыталась улыбнуться, но лицо исказила звериная ярость, вызванная страхом. — Есть только Молли. И она сейчас твоя.       — Ты умрёшь через год, — он смотрел ей в глаза, чувствовал её страх, наблюдал за тем, как от судорожного дыхания вздымается её грудь. — Как это будет? Тебя точит болезнь? Наркомания? Досаждают поклонники?       Блэр всмотрелась в его тёмные глаза с широкими зрачками. Его речь не была быстрой и необузданной, как бывает у людей, давно сидящих на дозе, но и не была заторможенной, будто бы он недавно вколол в вену что-то тяжёлое и съедающее изнутри. Он был спокоен, говорил осмысленно, наблюдал за ней. Не наркоман.       — Вот как? — она вскинула брови. — Ты хочешь играть так? Хочешь, чтобы я притворялась мёртвой?       — Я хочу играть с судьбой, — ответил он, погладив её по щеке, глядя в холодные голубые глаза. — Я не некрофил, если ты об этом.       — КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ЗНАЕШЬ МОЁ ИМЯ?!       Блэр тряхнула его с такой силой, что Бейонд почувствовал головокружение. По документам двадцатитрёхлетняя Блэр Батлер должна была умереть. Семь лет назад она ушла из дома. Семь лет идёт по жизни под руку с Саймоном и боится оглянуться назад. Семь лет фальшивое имя Молли Монро значится во всех документах, во всех больничных листах и в кредитных историях.       Сжав её руки, Бейонд повалил её на кровать и забрался сверху. Он стал куда смелее с того момента, как изверг своё семя ей в рот, куда решительнее и чувствовалось в нём что-то первобытное, звериное. Блэр знала, что выглядит соблазнительно даже когда пребывает в ярости, и для неё не стало бы сюрпризом, если бы прямо сейчас он грубо взял её, сдавив сильными руками её шею.       — Я знаю имя каждого, — проговорил он, глядя ей в глаза. — Знаю, кто и когда умрёт. Всю жизнь знаю. С рождения.       Он оставался спокойным и уравновешенным, и это спокойствие странным образом начинало передаваться Блэр. Ярость сменилась страхом и испугом.       — Чего ты хочешь? — она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Если она даст ему то, чего он хочет, он как можно скорее от неё отстанет.       — Эксперимент.       — Что? — усмехнулась она. — Хочешь необычного секса?       — Я хочу знать, можно ли играть с судьбой, — он говорил спокойно и вдумчиво. — Изменить твою дату смерти. Пожалуй, я бы хотел, чтобы ты позволила убить себя раньше уготованного тебе срока, но ты явно захочешь продлить себе жизнь…       Она вновь посмотрела в его глаза и не увидела в них ни сумасшествия, ни опьянения. Он говорил совершенно серьёзно и верил в свои слова.       — П… погоди, — она сглотнула. — Ты что, на самом деле знаешь, когда я умру?       — Это я и пытаюсь сказать.       — Что насчёт тебя самого?!       — Этого я сказать не могу, — в его глазах, казалось, мелькнула печаль. — Но твой сутенёр умрёт через двадцать шесть лет. И его зовут Даниэль Перкинс.       Блэр сжала губы в линию.       — Чтобы ты мне поверила и согласилась на мой эксперимент, я скажу ещё кое-что, — он продолжал спокойно и буднично. — Девушка, что выступала перед тобой…       — Поппи? Что с ней?       — Милена Чемберс. Она умрёт через тридцать пять дней. Как только это случится, ты поверишь мне?       — Да отпусти меня! — прошипела сквозь зубы Блэр, извиваясь под весом незнакомца. — Поппи младше меня, предохраняется и не балуется наркотой! С какого хера ей умирать?!       — Не знаю. Но ты ведь тоже умрёшь.       Он отпустил её, и Блэр, поправив на себе нижнее бельё, отползла на другой конец большой кровати. Он не пытался на неё напасть или взять её силой, он просто поправил на себе одежду и сел, прижав колени к груди. Она была в смятении. Верить ли его сверхъестественному бреду или списать всё на острое проявление шизофрении?       — Год, да? — Блэр зарылась пальцами в волосы. — И что, никак не исправить?       — Это я и хочу проверить.       — Ладно, — она вздохнула, успокоившись. — Твоя взяла, сладкий. Я схожу завтра к врачу.       Он перевёл на неё задумчивый взгляд. Блэр, поняв выражение его глаз, медленно приблизилась.       Теперь она повалила его, прижала к кровати и долго, пока не настало утро, отрывалась на нём за звуки своего отвратительного имени. Сразу после первого оргазма удовлетворить мужчину было тяжелее, приходилось прилагать больше усилий. После второго Блэр пришлось стараться ещё больше, помогая себе рукой и лаская тело парня поцелуями. После третьего, когда он уже начал ощущать сильную боль в паху, секс стал для него подобием пытки. И только увидев болезненное выражение его лица, Блэр испытала садистское удовлетворение.       Пять недель прошло. Блэр внимательно наблюдала за жизнью Поппи, носившую такую кличку из-за огромного упругого зада, спрашивала её о самочувствии, даже интересовалась её клиентами, но ничего толкового не добилась. Проститутки, которые жестоко были обмануты другими людьми, приобретшие больше горького опыта и познавшие человеческую жестокость, не способны на доверие. Поппи пропала прошлым утром.       На следующий день её тело Блэр опознала в морге. Она долго смотрела в это искажённое страхом лицо, в эти вылезшие из орбит карие глаза, на этот уродливый шрам на шее. Одежда на ней была сорвана, ногти вырваны с мясом, на руках ожоги от сигарет, на теле раны от ножа, а из промежности торчало зелёное горлышко от бутылки из-под пива.       Блэр держалась. Лишь выйдя из морга она, не выдержав, опираясь о стену здания, опустошила желудок. Она не раз сталкивалась в жизни с ужасами и уродством, но это было выше её сил. Ей не было жаль Поппи. Судьба выжгла сердце Блэр, и угли, оставшиеся на его месте, не были способны на жалость. Ей было страшно за себя. Этот ублюдок, сказавший ей, что она умрёт через год, доказал свою правоту.       Конечно, он мог сам убить Поппи. Но это невозможно! Блэр предусмотрела всё. Она наняла частного детектива и заставила его пять недель следить за этим ублюдком (с её доходами она могла себе позволить подобную роскошь) и всем его окружением, да и последние два дня она удовлетворяла его совершенно бесплатно и держала возле себя. Великодушный акт альтруизма и желание доказать, что он лжёт. Детектив не сказал ей ничего толкового, даже не смог определить личность этого человека, а Поппи тем временем мертва...       — Ладно, мудила, — произнесла она вместо приветствия, как только дозвонилась до Бейонда. — Ты был прав.       — Я всегда прав.       — Что мне делать, чтоб не сдохнуть?!       — А хочешь ли ты жить? Есть для чего?       От этого вопроса кровь в жилах Блэр застыла.       — Всем есть, для чего жить, — сквозь зубы произнесла она.       — Ты ведь очень давно сомневаешься в этом, правда? — его голос оставался неэмоциональным. — «Я не хочу вспоминать. Не хочу закрывать глаза и видеть их. Не хочу чувствовать боль. Я хочу уснуть. Хочу забыть. Хочу освободиться».       Блэр не ответила. Она замерла, стоя на проезжей части, широко раскрыв глаза. Её трясло, как в лихорадке. Этот человек, так внезапно появившийся в её жизни, бесцеремонно вторгся в её мысли, утопил в воспоминаниях и заставил вернуться в прошлое, которое она старательно убивала алкоголем и наркотой. Шесть теней, среди которых был её отчим. Железная койка с пружинами, впивающимися в тело. Какое-то вещество в стакане из-под сока, из-за которого Блэр больше не могла двигаться, но не теряла сознания. И боль. Боль во всём теле, кровь, стекающая по ногам, глаза застилали слёзы ужаса и не было сил даже закричать...       Машина резко затормозила в метре от неё, раздался пронзительный гудок, вернувший Блэр в реальность.       — Шевелись, шмара! — прокричал водитель.       Блэр до боли стиснула зубы. Она была не против пожить ещё, но, если бы её сбили сейчас, она, пожалуй, была бы благодарна водителю. Но… через год…       — Шевелятся хуи в твоей жопе! — вспылила она. — А я ухожу!       Она сбросила вызов, наперёд зная, что Бейонд заявится в её квартиру, и если она не откроет, залезет в окно по пожарной лестнице.