Старт, внимание, марш: на разных континентах

После всех этих непонятных происшествий дня настал чудный момент под названием "Никит, ты такой хороший, можно тебе поплакаться?" В последнее время я была так признательна ему, что даже не могла высказать, как я его ценю. Это насколько эгоистично: втягивать его в свой омут бесконечных проблем, но не интересоваться мелочами его новой жизни. Я знала, что у него там свои невзгоды и вещи, которые он хотел бы обсудить. Перебивала его, заставляя решать задачи, которые мне подкидывала судьба. Наступила боязнь, что когда-то Никите это надоест. Но он терпел, и я повторяла один и тот же сценарий наших совместных вечеров. -Если хочешь знать мое мнение, то ее реакция просто высший класс, - выслушал он меня внимательно. -Что в ней хорошего? - не смотрела я так глубоко. -Как что? - выпучил он глаза. - Всё! Она тебя ждала. В итоге выясняется, что ты с кем-то прекрасно проводила время. Она закатывает сцену ревности, обижаясь и так далее. Смекаешь? -Это же Яря. Это была сцена доказательства своего эгоизма, а не ревности, - возразила я другу. -Я вижу вещи таким образом. Ладно, мне пора бежать. Держи в курсе событий, целую. -Пока, спасибо, - попрощалась я. К понедельнику Ярослава так и не появилась. В школе же все подозрительно были рады меня видеть, не к добру, думалось мне. Катя находила повод подходить на каждой перемене, твердя, что "что-то с настроением у меня не в порядке". И главная миссия ее дня - развлекать меня всевозможными способами, жутко надоев мне. Юлия Александровна же на каждом уроке сидела у нас в кабинетах, заполняя журнал. От ее многочисленных "ты чего ничего не делаешь?" я сбежала с замечательной последней парты на первую, с таким же успехом бездельничая. -Подойди ко мне, как освободишься, пожалуйста, - кинула она мне после моего побега. -Звучит заманчиво, - услышала я Арину. -Помочь, может, надо, - закатила я глаза. -В вертикальном положении ей помоги, - ответила Аря. -Успокойся, - попросила я подругу. -Ярь! Давно пора, понимаешь? Нет? Ужас просто. Какой же ты тормоз, сколько раз повторяю. -Смени тогда пластинку, - посоветовала я. -Кстати, знаешь, что Леша мне на днях предложил? - зажглись огоньки у нее в глазах. -О, нет! нет! нет! нет! - закрыла я уши. - Я не слышу! Я не слушаю! Нееееет! -Это что такое? - врезалась я в Искандера Арнольдовича. -Реакция на самые обычные вещи, - объяснила Арина. -Разберемся потом. Сейчас бить тебя буду, - нахмурил он брови. -Меня? За что? - отошла я от него. -Куда Нежданову дела? -Я тут ни при чем, - ответила я. - Самой интересно, где она. -В Торонто, прикиньте. Память отшибло? - съязвила Аря. -Она страницу свою удалила, - пояснила я причину разговора. -Апокалипсис! - вскрикнула она и ушла. -Она должна была мне одну штучку интересненькую заказать, и как мы теперь поговорим? Буду тебя обвинять, пока не появится. -Ее и обвиняйте. Что за штучка? - заинтересовалась я. -Скажу если, у тебя будет та же реакция на самые обычные вещи, - улыбнулся он. -Всё, меня нет! - спустилась я к Юлии Александровне. В кабинете классных руководителей уже никого не было. Ее тоже. Не успела я рассмотреть, что за фотографии были на ее столе, она вернулась. -Ой, ты тут, - испугалась она. -Вы мне сами сказали, что-то произошло? - увидела я ее заплаканные глаза. -Не важно, можно я дверь закрою? - спросила она. -Закрывайте, если вы тоже от меня избавиться не хотите. -А кто-то хочет? - немного улыбнулась Юлия Александровна. -Да, но не важно. -Чистосердечное признание в ответ? - поняла она. -Да, так проще, - ответила я. -Давно у меня не было разговоров по душам. Вроде как уже чуть больше года. Знаешь, мерзкое это чувство - скучать. -Знаю, - медлительно ответила я. -Когда встречаешь особенного человека, наивно надеешься, что он с тобой навсегда. Если и не так, то хотя бы до конца жизни. А он оказывается для всех особенный. И для него все особенные... А ты уже за бортом. Он же наслаждается. А ты продолжаешь любить, верить, ждать... И не понимаешь, какой же этот человек сволочь на самом деле. Сам становишься такой же сволочью... А он все равно не возвращается. Я мысленно соглашалась с каждым ее словом, но вслух не могла произнести ничего. Будто бы обрывки ее фраз должны были так и остаться висеть в воздухе, должны были донестись до каждого, не знаю, зачем. Но дверь была закрыта, и поэтому они влетали только в наши головы. Мне не хотелось, чтобы она грустила. Я вообще не люблю, когда какой-либо человек огорчен, хоть и мало знакомый. Положила свою ладонь на ее, пытаясь поддержать. Она сжала ее, глазами отвечая, что все понимает; опустила глаза, громко вздыхала, показывая этим, что делает какой-то сложный, непонятный ей самой выбор. Неожиданно потянулась руками, приближая мое лицо. Этот мимолетный поцелуй вызвал во мне двоякое ощущение. С одной стороны, приятно, с другой, "она же мой классный руководитель, черт побери!" -Прости, - мгновенно встала она. -Я...пойду. До свидания, - чувствовала, как краснею я. -До свиданья, - подавленно ответила Юлия Александровна. Единственное, что было в моей голове: только Арине нельзя знать об этом. Раздует же целую историю, сделав нас звездами порнографического фильма. Это же мелочь, случайность. Ей просто было тяжело. У каждого есть этот особенный, как она сказала. И все семь миллиардов мечтают, грустят и продолжают любить. К Ярославе ничего не остывало, и, видимо, вовсе не собиралось. Временами мне хотелось вырвать это из себя, но как можно избавиться от частички своей души? Внезапно я столкнулась с Катей. Она, обрадовавшись, предложила мне прогуляться по парку. Я согласилась: надо было проветрить свои мысли. Спрашивала меня про мои планы, куда поеду, на кого хочу учиться и так далее. Обменивались своими взглядами на тысячи мелких и незначащих вещей. Они почти не пересекались. Катя пыталась понять мою точку зрения, что вызывало у меня улыбку. Так как в большинстве случаев лично я не понимала логическую цепочку, вылетающую из моих уст. Придя домой, засела за учебники. Выпускной год все-таки. Пора бы задуматься действительно о дальнейшем, а то об этом думают все, кроме меня самой. Года, цифры, формулы мешались в моей голове. Но все было сделано, выучено и запомнено. Почтовый ящик сообщил о парочке непрочитанных сообщений. Одно из которых гласило: "Ну и чего? Расскажи про свои выходные, мне вот было превосходно. Не буду распространяться, чтобы вроде как не ранить тебя. Девиз: мы в ответе за тех, кого приручили. Как учеба? Давай подробно. Я покиваю тут, хоть даже не видишь. Сделаю вид, что меня это волнует. Ты же так хочешь этого. Скучаешь? Вспоминаешь лето, вероятно. Не забывай, как я тебя доставала ночами со звонками "поговорим, а?"; как обливала тебя специально, до сих пор не поняла смысла данного моего действия; как килограммами употребляли мороженое, а потом кашляли; как ты забыла перезванивать маме, задерживаясь со мной; как продолжала дрожать от моих прикосновений; как в той забытой всеми комнате чуть не случилось что-то более серьезное. Любишь? Даже если покачаешь головой в знак отрицания, знаю, что да. И если меня нет, это не значит, что я не знаю, что у тебя происходит. Поэтому напоследок: ты там кое-кому не верь. Ты же вечно в такое попадаешь." Умеет больно сделать. Сволочь. Реально сволочь. "А давай все же в субботу сходим куда-нибудь?" "Да, Кать, с удовольствием. Хоть на весь день."