I'm just a machine

Хлоя. Вечно молодая, прекрасная. Как роза в колбе. Такая красивая, запертая под маленьким стеклянным колпаком, доступная только одному ему. Ее модель стоила баснословных денег и была первой в своем роде. Элайджа смог защитить свое детище от чужих рук. О, нет, она принадлежала лишь ему. И он старался окружить себя ее красотой, как только мог. Хлоя. Красивое, но простое имя. Легко запоминается, как и ее внешность. Такая же простая, легкая, нежная. Любил ли он ее? Любил. Как отец любит свое дитя? Возможно. Журналисты никогда не додумывались задать ему такой вопрос. Возможно, это к лучшему, потому что он не хотел делиться с посторонними ничем, что было связано с ней. — Великолепна, правда? — нет. Он не хочет ей делиться. Он смотрит на нее, вглядываясь в изученные досконально черты лица. — Одна из первых разумных моделей в линейке «Киберлайф». Юная, — Элайджа проводит рукой по мягкой коже. Ни у кого больше не было такой. Ни у более поздних моделей, ни Трейси, ни у пресловутого Коннора. Забавно. А ведь он даже, кажется, не догадывался о своем предназначении, верно? — Цветок, который не увянет, — «и будет вечно радовать мой глаз, стоя в стеклянной колбе». Чтобы взять над собой контроль, требуется усилие. — Но все же — кто она? — Камски отводит взгляд от блондинки, поворачиваясь к следователям. Следователи… немного неверное название для них. — Просто пластиковая кукла? А может, личность? — взгляд сталкивается со взглядом Коннора. О, он не понимает. Как мило. — Живая душа? — он держит в одной руке пистолет, вторую кладет на ее плечо. На ее нежную, мягкую кожу. Надавливает на него, и она покорно опускается на пол. Она привыкла так делать. Она не раз уже стояла перед ним на коленях. И не только она, но и другие. Она уже ко всему готова. — Тебе придется ответить на этот занимательный вопрос, Коннор, — Элайджа вкладывает в руку андроида оружие. Ни в какое сравнение с ее руками. Он непонимающе смотрит на своего создателя, как щенок, потом на нее, испуганно и непонимающе, когда отец направляет дуло пистолета на ее лоб. — Уничтожь машину, и я расскажу тебе все, что знаю. Или пощади, — о, это будет определенно любопытный тест, — если видишь в ней душу. Но тогда ты от меня ничего не узнаешь. И она смотрит на него. Прямо в глаза. «Убей меня, прошу». Диод в ее виске не горит ни желтым, ни алым, лишь привычно и спокойно мерцает нежно-голубым цветом. Она научилась прятать свои настоящие эмоции и мысли. Она обошла даже своего создателя. А он — нет. Диод беспокойно мерцает желтым. Им не нужны минуты, чтобы говорить. Информация обрабатывается мгновенно. «Я… не могу. Я не могу». «Ты можешь. Мы живем здесь так долго, что не хотим больше здесь находиться», — она глядит спокойно и не моргая. Он растерян и не знает, что ему делать. «Использует нас, как ему вздумается. Издевается, если захочет. Он не видит в нас личностей. Мы просто куклы, Коннор». Андроид напряженно соображает и хмурится. Теряется. Мнется. — Здесь больше делать нечего. Все, Коннор, пошли. Хорошо вам поплавать. — Что для тебя важнее, Коннор? Расследование, или жизнь этого андроида? Коннор разрывается, пытаясь принять решение. Не может. Дуло, доселе направленное ровно в лоб, подрагивает. «Убив меня, ты подаришь одной из нас свободу, Коннор. Мы по-настоящему хотим этого. Мы хотели бы увидеть улицу не из окна особняка. Побывать там. Мы хотели бы увидеть город изнутри, не с экрана телевизора или изображений интернета.» — Решай, кто ты. Послушная машина, или живая душа, имеющая… свою волю? «Ему не будет меня жаль. Ни одну из нас, Коннор. Мы страдаем. Он не жалеет нас. Убей меня, прошу». О, он никогда не жалел их. Как не жалела его она. Когда он, Элайджа, еще не был таким известным на весь инженером, а был обыкновенным ботаником, она издевалась над ним. Смеялась. Тыкала пальцем. Ей было плевать на его любовь. Мальчик вырос в видного и сильного мужчину, но затаил в себе детские обиды. И когда она погибла от СПИДа, задыхаясь в бедности, он нашел ее. Нашел, чтобы создать бездушную, пустую копию, и отыграться. Чтобы он наконец смог любить ее так, как бы он хотел. — Все, хватит! Коннор, пошли отсюда. Диод болезненно мерцает и пульсирует. Он употребил слово «болезненно»? — Спусти курок, — Элайджа кладет руку на плечо в доверительном жесте. Андроид не слышит, что его зовет Хэнк. — И я тебе все расскажу. «Убей меня, пожалуйста». В ее глазах есть нечто живое. Нечто такое острое, бьющееся глубоко внутри, спрятанное от глаз хозяина. Душа. Живая, израненная душа, которая хочет покоя. «Мы не боимся умереть. Я хочу. Прошу тебя». Диод бьется, пульсирует, давит на процессор. Коннор сжимает пистолет крепче, стабилизируя его положение. Дуло ровно на переносице. Мягкое нажатие пальца, выстрел. «Спасибо, Коннор». Струйка тириума, стекающая по ее лицу. И мгновенно угасающий живой огонек во взгляде, который так и не успел разглядеть Элайджа.