I'm just a machine

Лаванда — символ одиночества, восхищения. "Я тебя никогда не забуду", "Никто не заменит тебя". Глухой кашель рвет лёгкие. Дженна сгибается, сидя на кровати, чтобы облегчить боль. Рот наполняет привкус крови, который уже стал привычным. Как долго это длится? И не пора ли это прекратить? Ведь это так... Бессмысленно. Да, пожалуй, это подходящее слово. Полицейская сплевывает на руку цветы, измазанные в крови. Красивые, нежно-фиолетовые цветы лаванды, покрытые склизкой кровью. И боль буквально раздирает изнутри. Физическая, душевная. Она заставляет сгибаться, хвататься пальцами за простынь. И Дженна плачет. Как давно она плакала? Откровенно говоря, плакала она часто, но когда в последний раз она плакала так? Тихо, хрипло глотая слезы, не желая признаваться себе в неизбежности. Никогда. Даже когда Рона застрелили андроиды, даже когда Рид втаптывал ее в грязь, она никогда не испытывала ничего подобного. Любовь — вещь страшная и прекрасная по своей сути. Можно любить самозабвенно, до дрожи в коленях, можно любить горячо и крепко, сжимая любимых в объятиях до хруста костей, можно любить слепо. И можно просто любить. Отдаваться чувству целиком и полностью, не требуя ничего взамен, осознавая, что взамен ничего и не будет. Дженна никогда и никого не любила так, как смогла полюбить Ричарда. Ни один человек не был так нежен с ней. Никто не давал ей такой простой вещи как забота, в полной мере. Никогда она не чувствовала себя по-настоящему счастливой, пускай и так недолго. — Сержант? Дженна вновь заходится кашлем, сплевывая мелкие цветки. Она знает — с каждым мгновением, с каждой мыслью о нем, бутоны раскрываются все больше, раня все сильнее. — Сержант, я могу вам помочь? — Ричард садится рядом с Дженной. Кладет руку на ее плечо, слегка сжимает. — Мисс Атвуд? Дженна? Полицейская молчит. Тяжело дышит, пытаясь унять слезы. — Все хорошо, Ричи. Ты не можешь ничего чувствовать, — девушка горько улыбается и поднимает на андроида взгляд. — Меня спасет только поцелуй любви, а этого ты... — Сделать не могу, — заканчивает за нее фразу робот. Он смотрит на нее с участием, имитирует беспокойство и сочувствие. Или все это взаправду? Все эти эмоции, что написаны на его лице, может, он правда чувствует ее боль? Бред. Страшный бред. Она просто сходит с ума. — Я не могу дать вам то, чего вы заслуживаете, сержант, — Дженна вновь заходится кашлем. Хрипит. Издает булькающие звуки, когда цветы лезут по трахее вверх и рвутся наружу. — Но я буду рядом. Когда вы совсем не сможете, я буду рядом в самый страшный для вас момент. Я ведь обещал быть рядом, Дженна. Мы ведь друзья, верно? И он улыбается. Так по-детски наивно и нежно. Так заботливо и мягко, что Дженну начинает колотить. Она не выдерживает и тихо подвывает. Ричард легко поднимает ее на руки, обнимает, усаживая на колени. Качает ее, будто убаюкивая. А она тихо воет, судорожно хватаясь руками за идеально выглаженный белый пиджак, не в силах утихомирить рвущую на куски боль. — Верно, Ричи. Мы друзья, — Дженна громко шмыгает носом. — Ты все делаешь правильно. Ты... молодец. Дрожащая рука тянется к лицу андроида. Слабо оглаживает контур лица, касается холодных губ. Она любит его. Самозабвенно, слепо, глупо любит его и не требует ничего взамен. Потому что ей не нужно, чтобы он что-то давал. Потому что он не может ничего дать. Потому что он ничего, никогда не почувствует. А она умрет. Умрет, задохнувшись или захлебнувшись кровью. Дженна никогда не верила в судьбу, но сейчас отчётливо понимала — она обречена на одиночество. Даже если она могла бы разлюбить Ричарда, никто и никогда не полюбил бы ее. Ни такую — озлобленную, несчастную и грубую, ни если бы она изменилась в лучшую сторону. Она никогда не была нужна даже самой себе. Никогда не получала даже малейшей заботы и внимания. А когда наконец получила, влюбилась. Смертельно влюбилась, и это не было красивой аллергорией. Диод в виске андроида мерцает жёлтым и он все больше выказывает беспокойство и сочувствие. Заботливо вытирает с лица полицейской кровь, пока она не утыкается в его плечо. И каждое его действие буквально убивает ее изнутри. Каждый его взгляд, каждое слово — все это делает ещё больнее, ещё страшнее. Ещё... приятнее. Чувства сменяются одно другим — страх, боль, злость на саму себя, счастье. Счастье от осознания того, что она не загнётся в одиночестве. Каково это — полюбить неживое существо?Каково это — полюбить искуссную эмитацию человека? Каково это — когда робот даёт тебе больше, чем кто-либо за всю твою жизнь? Каково это, Дженна? Атвуд хрипит, судорожно глотая воздух. — Все будет хорошо, Дженна. Не бойся. Я обещал быть рядом. Ричард укладывает полицейскую на кровать. Нагинается над ней, гладит по волосам. Дженна смотрит на него неотрывно, большими, ясными и полными страха глазами. Судорожно тянет руку к его лицу снова, чтобы вновь коснуться идеальной холодной кожи. Ричард перехватывает ее. Переплетает пальцы, сжимает. — Все будет хорошо. Я рядом. Я буду рядом. Не бойся, Дженна. Нужно немного потерпеть. Потерпи, ещё совсем немного. Мгновения тянутся вечность. Мгновения, пока бутоны распускаются в полную силу, раздирая на части легкие, мгновения, когда цветы нежно-фиолетового цвета рвут трахею, ища выход наружу. Тело колотит. Лицо блестит от пота и слёз, но она смотрит. Все также. Слепо и неотрывно, фиксируя каждую секунду. — Ещё совсем чуть-чуть. Его шёпот полон тепла и заботы. Он крепче сжимает ее ладонь, пока тело бьёт дрожью, и из открытого, судорожно хватающего кислород рта, сыпятся цветы лаванды, наконец найдя из тела выход наружу. — Совсем немного, Дженна. Ещё совсем немного. Потерпи ещё совсем чуть-чуть. Потом не будет больно. Ещё совсем немного, Дженна. Диод беспорядочно мерцает жёлтым, когда Ричард наклоняется к ее лицу и касается губами лба. И все стихает. Не слышно больше хрипов, не дрожит тело. Не текут больше слезы. Ладонь, которую сжимал андроид, расслабляется и обмякает. И только бутоны лаванды, разорвавшие лёгкие, продолжают, толкаясь, покидать тело. "Сержант полиции Детройта Дженна Атвуд. Дата смерти: 11.02.2040 11:05"