Blow Me Like Your French Horn

(vi)

Чонгуку двадцать, когда к нему приходит шокирующее и кардинально меняющее его жизнь осознание. Чонгук видит, что Тэхён лежит на его кровати, наблюдая, как он что-то бормочет себе под нос и стягивает с себя рубашку – бросая её в постепенно разростающуюся гору вещей на полу и надевая простую черную футболку – с таким выражением лица, которое Чонгук может описать как странную смесь ехидства и раздражения. Чонгук пытается не закатить глаза, ибо он клянется, что это выражение не сходит с его лица по непонятной причине уже целую неделю. – Что? – раздраженно говорит Чонгук, смотря на Тэхёна, который понимающе ему ухмыляется, совершенно не задетый чонгуковой грубостью. – Чувак, да это же свиданка. Ты перемерил минимум тридцать прикидов за какие-то двадцать минут. Чонгук смеется над тупостью своего друга. Он обожает своего милого, наивного лучшего друга. Дружба с ним иногда заставляет Чонгука чувствовать себя умнее, особенно когда он говорит ему что-то подобное с серьёзным лицом, словно это не глупейшая идея, которую когда-либо слышал Чонгук. – Свидание? С Чимин-хёном? Клянусь Богом, я лучше зубочистки себе в глаза воткну, чем начну встречаться с этим чудиком, – фыркает Чонгук, оборачиваясь, чтобы посмотреть в зеркало и удовлетворенно кивнуть (потому что черт, как же хороша его задница). Ничто не может испортить простую черную футболку и черные обтягивающие джинсы, объясняет себе Чонгук, потому что ему, как мужчине, известно, что нет ничего лучше минимализма. Чонгук хмурится, глядя на неуложенную челку, спадающую на его глаза. Нужно что-то делать с бардаком на голове и срочно. – Чувак. Это точно свидание, ты собирался час и... двадцать семь минут. А, нет, за это время ты всего лишь выбрал, что надеть. Ты хотя бы зубы чистишь, когда мы идем гулять? – Тэхён перекатывается на его кровати, кладя подушку под живот и поднимаясь на локтях, несколько осуждающе глядя на Чонгука (и, если честно, Чонгук думает, что это немного необоснованно). Чонгук скрипит зубами – ему действительно надо поговорить с Юнги-хёном, потому что остроумные комментарии Тэхёна заставляют его чувствовать себя десятилеткой. И не только это. – Тэхён? – Да, мой пирожок с сосисочкой? – Я правда люблю тебя, но мне нужно, чтобы ты уже закрыл ебало и дал мне спокойно уложить свои волосы или будут проблемы. Когда Чонгук начинает укладку, он замечает, как Тэхён закатывает глаза, затем закрывает их и складывает руки, словно это он, а не Чонгук, страдает и молится небесам (а страдает, кстати, как раз таки Чонгук). – Какого хуя ты молишься? – Чонгук прерывает его мрачную мольбу. Тэхён открывает один глаз и раздраженно фыркает. – Я молил о силе, потому что знает Бог, как она мне нужна. Но, видимо, ты противный не только тем, что зло смотришь на детишек и зовешь свидания «дружескими ужинами», но и даже перебиваешь людские молитвы. Чонгук игнорирует первую часть его ответа, потому что зло смотреть на обнаглевших детей – или когда они думают, что могут победить Чонгука в армрестлинге своими ручонками – нисколько не противно. Чонгук даже думать не хочет про это дурацкое свидание, о котором не умолкает Тэхён. – Сила? Зачем она тебе? На самом деле, Чонгук знает ответ. Тэхён любит галдеть о том, как приседает и занимается йогой, но Чонгук (и Тэхён) знает, что он слабый почти по всем параметрам. Тэхён едва может открыть бутылку с водой, не поворачиваясь к Чонгуку с жалким выражением лица и протягивая её, и тает при виде детей. Поэтому да, Чонгук понимает, зачем ему сила. Тэхён долго и глубоко вздыхает, а затем спрыгивает с уже помятой чонгуковой кровати и тянется к оскорбленному Чонгуку. Он очень широко и терпеливо улыбается, преувеличенно гладя его по голове. Тэхён усмехается, когда Чонгук уворачивается и, скаля зубы, приглаживает свои волосы. – Чонгук. В мире так много вещей, которые ты не понимаешь и это, очевидно, одна из них, мой милый и невинный малыш. Но когда наступит тот самый день и ты поймешь, я буду смеяться минимум десять минут. Чонгук ни разу в жизни не был настолько озадачен. – О чем ты, блять, говоришь? Тэхён просто смеется, словно Чонгук шутки шутит, а не честно спрашивает его. Чонгук знает, что когда Тэхён становится таким загадочным и начинает говорить какую-то непонятную хрень, ему пора. К счастью, он уже собран и выталкивает Тэхёна из своей комнаты в сторону гостиной, где его ждет Юнги-хён. – Ага, тебе пора идти. Мне нужно к Чимин-хёну или я опоздаю. Тэхён пытается сопротивляться чонгуковым толчкам, хватаясь за книжный шкаф. – Знаешь, а ведь было время, когда я был твоим главным приоритетом, – дуется он. Чонгук вздыхает и тянет за тэхёновы руки. – Но я понимаю, теперь это место принадлежит твоему парню. Чонгук давится слюной и отпускает Тэхёна, чтобы ударить себя в грудь. Тэхён не впечатленно наблюдает. – Мы, блять, не встречаемся! – взяв себя в руки выплевывает Чонгук. – Пойми своей непрошибаемой головой! – Да ладно, ладно! – наконец сдается Тэхён, сдаваясь и поднимая руки. Чонгук с опаской смотрит на него. – Иди к своему соулмейту и оставь меня здесь, всё нормально, – Тэхён говорит тоном, дающим понять, что всё определенно не нормально. – А знаешь что? Я займусь сексом с Юнги прямо здесь, на твоей огромной и удобной кровати, потому что ты так груб ко мне. – Тэхён, – рычит Чонгук, корчась от отвратительной сцены, всплывшей в его голове. Он хватает Тэхёна за запястье и с силой вытягивает из комнаты, игнорируя тэхёново «Юнги! Юнги! Меня похищают!». Он оттаскивает его к Юнги-хёну, что с небольшой усмешкой наблюдает за тем, как его парень размахивает руками. Когда Чонгук отпускает Тэхёна, тот прилетает к Юнги и запрыгивает к нему на колени, жалобно скуля. Юнги успокаивающе поглаживает его по спине и закусывает губу, пытаясь не засмеяться. – Хён, Господи, контролируй своего парня, – рявкнул Чонгук. – Никому не под силу контролировать Тэ, – отвечает Юнги-хён и пожимает плечами, будто говоря: «что поделаешь?». Тэхён решает, что открыть свой ебаный рот это отличная идея. – Разве что когда ты доминируешь мной, детка, это чертовски горячо. Чонгук думает, что, возможно, прямо сейчас по его лицу бегут самые настоящие слезы, когда он слышит те десять слов, без которых мог бы прожить счастливую жизнь. (– Вы испортили мои невинные уши! – Невинные уши? Кого ты пытаешься наебать?)

×

Чонгук приходит в ресторан на семь минут раньше, потому что «модно опаздывать» – не круто, а просто по-мудацки. А Чонгук не мудак. В отличие от Чимина. Чонгук ждет его целые двадцать три ебаных минуты. Когда Чимин приходит, в спортивной одежде и весь потный и мерзкий и нисколько не соблазнительный, Чонгук чувствует, как нарастает его раздражение, потому что потратил кучу времени, чтобы убедить себя, что Чимин на самом деле не мудак, пытающийся превратить в ад каждую секунду его жизни. Но, видимо, Чимин хочет, чтобы Чонгук считал его мудаком – опаздывая и заставляя Чонгука стоять целые двадцать три минуты (Чонгук отказывается думать о том, как чуть не оставил Тэхёна одного на целые два часа, ибо будем честны – в этом тоже технически чиминова вина, ибо он опоздал). Его раздражение улетучивается и постепенно заменяется удивлением и другим странным и неспокойным чувством в груди, когда он замечает, что волосы Чимина перекрашены в оранжевый. Он недолго пялится на них, потому что просто как такой мерзкий и вульгарный цвет может кому-то идти? Это очередная загадка Пак Чимина, полагает он. Но цвет всё равно стремный. Чимин плюхается на пустой стул напротив Чонгука, на его лице читается сожаление. – Т-твои волосы, – заикается Чонгук, прежде чем Чимин успевает открыть рот, глядя на оранжевое нечто. Чимин выглядит удивленным, а потом смущенно улыбается, неуверенно оглаживая волосы рукой. – Прости, что опоздал, Гук, – слегка запыхаясь говорит Чимин и тянется за чонгуковой водой, выпивая её в один глоток. – Я задержался на тренировке – Хоби-хён отказывался нас отпускать, пока мы всё правильно не станцуем. Ты долго меня ждал? Боже, Чонгуку стоило догадаться, что это Хосок-хён стоит за чиминовым мудачеством. Чонгук не должен доверять кому-то постоянно всем довольному, потому что это стремно и пиздецки неестественно. – Ещё, блять, как, хён! – шепотом кричит Чонгук, потому что они в ресторане, а Чонгук вежливый и не хочет отвлекать людей от ужина. – Я хуй знает сколько ждал тебя здесь. Я пунктуальный мужчина! Опаздывать нихера не модно, ты просто мудила! Он видит, как Чимин закусывает губу, словно сдерживая смех, но в груди Чонгука лишь неприятно тянет, глядя на это. Он закатывает глаза и складывает руки на груди, наблюдая, как Чимин отважно пытается состроить более раскаянное выражение лица. – Прости, малыш, – успокаивающе говорит Чимин. – В следующий раз я приду вовремя, обещаю. Но Чонгуку не становится спокойнее. Даже наоборот. Ибо малыш? Малыш? Почему Чимин назвал его малышом? Тэхён так называет Юнги, а его тупой хён так называет свою девушку. Чонгук точно не его малыш. У Чонгука небольшая истерика, потому что как это, блять, понимать? Я ему нравлюсь? Господи, я не выдержу эту драму прямо перед экзаменами. Чонгук странно себя чувствует, будто его сейчас стошнит и он отключится в своей же рвоте. В его животе летают чайки, и он ощущает, как капля пота стекает по его виску (даже несмотря на то, что они внутри ресторана посреди зимы). Чимин, будучи глупым и ничего не подозревающим, не замечает, как Чонгук плавно отходит прямо в ад, открывая свое меню и болтая о том, что он хочет попробовать. Чонгук держится, чтобы не выхватить меню из чиминовых рук и не закричать ему в лицо что есть сил, потому что Чонгук в смятении и ему нужны ответы. Прямо сейчас. Но опять же, Чимин всегда отвратительно нежен и к другим своим друзьям (читать: Ким Тэхёну и Чон Хосоку) и имеет репутацию милашки кампуса. (Чонгуку это не особо нравится, потому что это дает право странным парням подкрадываться к Чимину и вешаться на него, словно он какой-то трофей. И тогда вмешивается Чонгук, отталкивая этих слизняков, так как Чимин крошечный и беспомощный ребенок в Огромном и Злом Мире и не имеет парня, который бы мог защитить его от подонков, поэтому, очевидно, эта задача ложится на чонгуковы плечи, да?) Поэтому, вероятно, Чонгук слишком остро реагирует. Чимин, наверное, так называет всех своих друзей, знакомых, коллег и, даже, блять, преподавателей. Тэхён? Малыш. Хосок-хён? Малыш. Парень, дающий туры по их университету? Малыш. Семидесятилетний лысеющий кондуктор? Малыш. Да, Чонгук явно преувеличивает. Очевидно, Чон Чонгуку нужен ебаный отдых, потому что весь стресс из-за предстоящей кучи экзаменов не дает ему трезво рассуждать и он истерит без какой-либо блядский причины, просто потому что этот придурок назвал его малышом. (Но почему малыш? Так сложно было сказать Чонгук? Это всего на одну букву длиннее, и больше, чем любящих опаздывать мудаков, Чонгук ненавидит ленивых мудаков.) Чимин поднимает свой взгляд и встречается им с Чонгуком. Он улыбается краем губ и внезапно Чонгук чувствует себя обнаженным и уязвимым, и совсем не в сексуальном смысле. Чонгук тяжело сглатывает и его кадык нервно вздымается. Он видит, как Чимин переводит взгляд на его шею. Чонгук открывает рот, чтобы что-то сказать, но его грубо перебивает взявшийся из ниоткуда официант. Чонгук пугается и едва не выливает на себя воду. Он строго смотрит на по-дурацки привлекательного официанта (обязательно быть настолько красивым? Чонгук так не думает). Чонгук щурится, чтобы разглядеть его бейджик, потому что ему нужно как-то назвать настолько ненавистное ему лицо. И, ах, да – Чоноп. Даже его имя звучит тупо и бессмысленно. – Здравствуйте, готовы сделать заказ? – радостно щебечет Чоноп (и Чонгук внутренне усмехается. Кто может быть таким радостным в восемь вечера вторника? Психи, вот кто). – Да, эм, я буду самгетан, спасибо! – говорит Чимин и улыбается официанту, затем выжидающе поворачивается к Чонгуку. – А ты, Гук? Черт. Чонгук был слишком занят, пытаясь прибить официанта своим взглядом, чтобы успеть посмотреть в меню. – Ээ... – вздрагивая тупо произносит он. Он паникующе смотрит на Чимина. – Может, возьмешь солонтан? Он понравился тебе, когда мы были здесь в последний раз, – спасает Чимин, смеясь и по-доброму закатывая глаза, словно зная, о чем думал Чонгук. – А, да. Ага, да, можно мне солонтан, пожалуйста? – говорит Чонгук Чонопу, поднимая на него взгляд и с неохотой добавляя «пожалуйста» (потому что Чонгук воспитанный и не показывает свою ненависть к кому-то, если они этого действительно не заслуживают. И даже несмотря на то, что Чоноп в какой-то степени её заслужил, Чонгук понимает, что знает его всего пять минут, и дружит с логикой). Чоноп кивает и записывает в блокноте, забирая их меню. Он останавливается, не решаясь заговорить. – Вы такая милая пара. Вот бы мы с моей девушкой могли бы быть настолько же милыми, – отвратительно воркует Чоноп и улыбается им. Чонгук чувствует, как розовеют его щеки и как его ненависть к Чонопу удваивается, утраивается, ибо бро, что за хуйня? Чонгук считает, что тот явно роет себе могилу (как и Чонгук, если быть честным). Он смотрит на Чимина, который улыбается Чонопу и открывает рот, чтобы что-то сказать – и пиздец, он что, покраснел? – и просто. Паникует. Блятьблятьблять, скандирует себе Чонгук. Чонгук почему-то не хочет слышать, как Чимин произносит «мы не встречаемся». По какой-то странной и неизвестной причине он знает, что лучше вырвет себе все конечности, чем услышит, как тот говорит это. Поэтому Чонгук берет всё в свои руки. – Что?! Нет! М-мы не встречаемся! С чего бы это вообще, это же пиздецки тупо! – заикается Чонгук. Выходит гораздо громче (и гораздо грубее), чем он ожидал, и несколько человек, сидящих неподалеку, удивленно оборачиваются на них. Чонгук краем глаза замечает выражение лица Чимина и чувствует себя озадаченным, потому что на его чертах явно читается болезненное удивление. Чоноп же выглядит так, словно хочет прострелить себе ногу (и Чонгук может это устроить). Чоноп сдается и поднимает руки, неловко почесывая загривок, выдавливая: «прости, бро, я просто подумал- забудь. Мне правда жаль!» и тут же исчезая. Но Чонгук не обращает никакого внимания на Тупого Официанта Чонопа, потому что смотрит на Чимина, чьи глаза покраснели. Чонгук вздыхает. – Чимин-хён, – зовет Чонгук. Чимин поднимает глаза и быстро моргает, будто пытаясь избавиться от слез прежде чем Чонгук успеет их заметить. Но Чонгук успевает. Он всё замечает. – Д-да? Господи Боже. – Ты забыл принять таблетки от аллергии? Твои глаза слезятся. Тебе так повезло, что я ношу их с собой. Вот, – Чонгук нагинается и быстро расстегивает рюкзак, нащупывая знакомую баночку с таблетками и победно её вытаскивая. – Возьми. Ну правда, что бы ты без меня делал? Придурок. Чонгук вручает их ничего не понимающему Чимину. Чонгук понятия не имеет, что бы его милый, невинный хён делал без него и ментально хлопает себя по спине за то, что так хорошо знает Чимина. Честно, у Чимина нет ни одного секрета, который он мог бы скрыть от него. Чимин слегка неловко улыбается ему. – О, эм, точно! Да. Аллергия. Точно. Чонгук открывает рот, чтобы ответить, но подходит Чоноп с напитками в руках и ставит их на стол. Он встает перед ними, неловко потирая руки, и Чонгук едва держится, чтобы не врезать этому тупице, ибо что на этот раз? – Я- эм. Просто хотел извиниться за то. Я не знал, что вы не вместе. Просто всё выглядело так- эм. В любом случае. Приятного аппетита, – неловко выпаливает Чоноп. Чимин улыбается. – Всё хорошо, ничего страшного. Чоноп кивает, снова извиняется и уходит (убегает). Чонгук фыркает и закатывает глаза. – Господи, какой же он тупица. Меня окружают одни придурки. Так ощущение, как будто я теперь единственный с работающим мозгом. Знающий и загадочный смешок, что Чонгук получает в ответ, заставляет его странно себя чувствовать, будто он чего-то не понимает. Наверное Тупой Официант Чоноп снова проебался. Ну что за идиот.

×

– Спасибо, что заплатил, хён. Мне кажется, мой живот вот-вот лопнет, – удовлетворенно говорит Чонгук, хлопая себя по заполненному желудку. – Ты та ещё заноза в моем кошельке, – смеется в ответ Чимин, вороша его волосы. Чонгук скалится, потому что ему действительно понадобилось почти двадцать минут, чтобы уложить свои волосы в Творческий Но Всё Ещё Модный Беспорядок, но не уклоняется (только потому что знает, что Чимин как всегда по-дурацки надуется и он будет чувствовать себя виноватым, хотя это на 100% не его ебаная вина). Пока они идут к дому, Чонгук засовывает руки в карманы, вытаскивая слегка помятую пачку сигарет. Он берет одну из них в рот и слегка отворачивается от Чимина, прикрывая сигарету рукой и закуривая. Он делает глубокий вдох и выдыхает, растворяя белый дым в ночи. Чимин неодобрительно поглядывает на него. – Ты, кажется, говорил, что бросил курить, – с нескрываемым обвинением говорит Чимин. Упс. – Я снова начал из-за экзаменов. Я не так часто курю, не волнуйся, хён, – отвечает Чонгук и закатывает глаза, пытаясь скрыть панику. Чимин глубоко и разочарованно вздыхает и Чонгук чувствует надвигающуюся вину. Чонгук хочет яростно потрясти его за плечи, чтобы тот понял, что это бывает не так часто – три сигареты в день это не много, да? Правда же? – и что он курит только из-за нервов. Курить это как заниматься чем-то тупым. Вроде йоги. Или сальсы. Чимин должен поблагодарить звезды, что Чонгук курит, чтобы справиться со стрессом, иначе бы Чонгук уже потерял все волосы и Чимину пришлось бы иметь дела с лысым и полумертвым Чонгуком. Но, видимо, Чимин не думает о пользе курения, а больше фокусируется на его недостатках. Гангрена, например. И желтые зубы. И смерть. А Чонгук думал, что Чимин принадлежит к стакан-наполовину-полон типу, но, видимо, все ошибаются. Во всяком случае, ему не нравится странное щекочущее ощущение в животе, когда он видит, как Чимин слегка хмурится, поэтому он бросает сигарету и тушит её ногой (плача внутри, потому что он сделал от силы две затяжки и это оказалось пустой тратой). Чонгук слегка хмурится, замечая, что Чимин этого даже не увидел, поэтому пару раз громко кашляет, чтобы тот обратил внимание. Когда Чимин осознает, что Чонгук вытащил сигарету, он заметно взбодряется, радостно улыбаясь. Чимин робко подходит к Чонгуку, вставая на цыпочки, чтобы положить руку на чонгуковы плечи, и заставляя того слегка присесть. – Тебе нужно бросить курить, хорошо? Ну же, Гук. Они тебе вредят, – бурчит Чимин, слегка пихая его. – Пожалуйста? Ради меня? Нет, нет, нет, нет, нет. Чонгук не перестанет курить, потому что ему нужны его прекрасные, густые волосы и только из-за того, что Чимин сделал эти дурацкие щенячьи глазки- – Ладно, хорошо. Я постараюсь. Чонгук моментально жалеет об этих четырех словах. Он пытается вернуть их, пытается поймать их и засунуть обратно в рот, где они и должны быть (вместе с сигаретой), но слишком поздно, и Чонгук видит, каким довольным выглядит Чимин. Они останавливаются перед огромным жилым комплексом и Чимин убирает свою руку, с улыбкой поворачиваясь к Чонгуку. – Спасибо, что проводил до дома, Гук. – Я не провожал тебя, твой дом просто оказался по пути, – сопит Чонгук и отводит взгляд, потому что друзья не провожают друг друга до дома – это просто странно и совсем не по-дружески, а они с Чимином не парочка. – Как скажешь, Чонгук, – подмигивает Чимин. Чимин разворачивается, чтобы уйти, но Чонгук тормозит его, хватая за руку. – О, кстати. Не забывай, что ты, я и Тэхён завтра вместе завтракаем в The Bean Hit. Только не надо снова опаздывать, мудак. Чимин звонко усмехается, в уголках его глаз появляются морщинки. – Я буду ни свет ни заря, обещаю. Поторопись домой, уже поздно. До завтра, придурок. – Спокойной ночи, хён. – Спокойной ночи, Чонгук. Чонгук наблюдает, как Чимин исчезает за входной дверью, и вытаскивает телефон, чтобы написать Тэхёну. Кому: Тэхуй Отправлено: 20 января, 23:46 эй я скоро буду ок Кому: Тэхуй Отправлено: 20 января, 23:46 клянусь богом вам с Юнги лучше не заниматься чем-то странным потому что я не буду думать дважды прежде чем войти даже если ты будешь под ним лежать кому: Тэхуй Отправлено: 20 января, 23:49 слышишь меня Ким Тэхуй Когда Чонгук входит в комнату Тэхёна и Намджун-хёна, он встречает Намджун-хёна, который спешно обувается и надевает наушники, включая рэп так громко, что Чонгук может услышать каждое сядь на мой хуй. – Хён? Ты куда? – спрашивает Чонгук, удивляясь одновременно взволнованному и отвращенному выражению на его лице. Он выдергивает один наушник и вздрагивает. – Отсюда. Куда угодно. Не важно куда, лишь бы подальше от них. Ебаный свет, это всегда со мной случается. Типа, серьёзно? Мой близкий друг и мой сосед по комнате? Это пиздец, чувак. В общем, я пошел. Удачи здесь, она тебе понадобится. И после этого Намджун-хён обходит Чонгука, оставляя за собой шлейф этого отвратно дорогого дебильного парфюма. Чонгук сглатывает, бросая свою сумку на диван и проходя по коридору. Он останавливается напротив двери в спальню Тэхёна и медленно приближается, прижимая ухо к двери. – О, б-блять, да, так хорошо. Господи, блять, Боже. Чонгук в ужасе отстраняется, корчась от отвращения и боли, ибо ну правда, он мог бы прожить целую жизнь не слыша стонов Юнги-хёна. И как после этого Чонгук будет смотреть в глаза своему наставнику и примеру для подражания, узнав, какие звуки тот издает, когда вставляет Тэхёну? К счастью, его уважение к Юнги немного упало ещё тогда, когда он начал встречаться с Тэхёном, но всё равно. Он знает, что сказал, что ему плевать, ебутся ли они, но люди лгут. А Чонгук человек. Потому что он определенно подумает дважды, прежде чем войти. И когда Чонгук думает, что хуже уже быть не может, его мысли перебивают стоны Тэхёна. – Детка, ты такой гибкий, как у тебя вообще это выходит? Теперь Чонгук плачет кровью. А ещё он думает, что, вероятно, прострелит себе уши, чтобы уже избавиться от этих страданий. – Эй, я стою у вас под дверью, вы можете на секунду перестать ебаться и прикрыться, чтобы я смог войти? Имейте совесть, – говорит Чонгук, яростно стучась в тэхёнову дверь. Стоны мгновенно прекращаются и Чонгук почти видит, как те нервно переглядываются. – Ч-Чонгук? – заикается Тэхён спустя три секунды оглушающей тишины и Чонгук закатывает глаза. – Нет, папа Римский. Конечно я, кто ж ещё? – резко говорит Чонгук. – Я вхожу, поэтому я надеюсь, что вы хотя бы прикрыли свои члены. Чонгук слышит, как Юнги взволнованно просит его подождать, но слишком поздно, потому что Чонгук уже повернул ручку и открыл дверь. Его глаза комично округляются и он немного жалеет, что не послушал Юнги-хёна. На самом деле, лучше бы они просто занимались сексом. Это бы ментально было легче вынести. Потому что он не уверен, что сможет смириться с видом Тэхёна и Юнги-хёна, пробующих парные позы йоги. Тэхён лежит на спине с поднятыми руками и ногами. Юнги балансирует на тэхёновых ногах, пока Тэхён держит его за ноги, и держит руки над головой. Чонгук не находит, что сказать, и просто пялится на них. Юнги-хён и Тэхён пялятся в ответ, а выражения на их лицах меняются от испуганных до смущенных. – Я думаю, – начинает Чонгук, но Юнги слезает с Тэхёна, шипя от боли, когда шлепается на живот. Юнги-хён встает и зло смотрит на Чонгука (что не так пугающе, учитывая то, что буквально минуту назад он лежал на Тэхёне и стонал как ему хорошо). – Клянусь всем святым, я тебя прикончу, если хоть кто-то об этом узнает, уяснил? – зло выплевывает Юнги-хён, делая шаг к Чонгуку и показывая на него пальцем. – Да, хён, – пищит Чонгук, отступая. – Юнги, не пугай его, – делает ему замечание Тэхён, лежа на полу. Чонгук облегченно вздыхает – он знает, что Тэхён всегда его выручит. – К тому же, – продолжает Тэхён, – вероятно, что-то пошло не так на их с Чимини свидании и он травмирован. Поаккуратнее с ним, Юнсолинка, он хрупкий цветочек. Забудьте. – Это было не свидание! – возмущенно восклицает Чонгук. – Господи, второй раз за день! Один тупица-официант подумал, что мы пара! – Только не говори, что ты заорал, что вы не встречаетесь, – Тэхён садится и с ужасом смотрит на него. Чонгук корчится под шокированным взглядом Тэхёна, отказываясь отвечать на вопрос и вместо этого садясь рядом с Юнги-хёном на его кровать. – Не может быть! Бедный Минни, – понимающе скулит Тэхён. Он встает, потягивается и плюхается на кровать рядом с Юнги-хёном. Они сидят на крошечной кровати Тэхёна, как девочки-подростки, сплетничающие на ночевке. – Он наверное со стыда сгорел. – Вот и нет! Он в полном, блять, порядке, – отрицает Чонгук, жестикулируя. (Крошечная часть него думает, а был ли Чимин в порядке?) – Рассказывай всё, что было, – говорит Юнги-хён, стреляя глазами в Тэхёна. – Со всеми подробностями. И Чонгук рассказывает. Потому что даже несмотря на то, что Юнги-хён и Тэхён большую времени придурки (по крайней мере Тэхён. Юнги-хён просто с ним ассоциируется), они самые близкие для него в Сеуле люди, как семья, что в тысячах километрах от Пусана. (Он полагает, что Чимин это тот самый приставучий кузен, но от мыслей о Чимине, как о своем кузене, ему становится не по себе, поэтому он останавливается на странном друге семьи с фетишем на необычные ароматы). Тэхён с Юнги-хёном слушают на удивление внимательно, кивая и закатывая глаза и обмениваясь улыбками, когда Чонгук рассказывает, как Чимин опоздал («Я только перестал зло на него смотреть, он что, опять к этому вернуться хочет?!») – Чимин-хён сегодня назвал меня малышом, странно, да? – Чонгук закатывает глаза и фыркает, вспоминая. Он открывает рот, чтобы продолжить, но Тэхён перебивает его с загадочной улыбкой на лице, глядя на Юнги-хёна, что ухмыляется ему. – Он назвал тебя малышом? – Ага, это так стремно, не думаешь? Я такой: «почему он это сказал»? – Ну, наверное потому, что он по уши в тебя вл- – А потом я понял: «эй, Чимин-хён такой пиздецки дружелюбный со всеми, он, видимо, всех так называет. Блять, он наверное даже уборщика называет малышом!» – смеется Чонгук. Тэхён и Юнги переглядываются и медленно поворачиваются на Чонгука с одинаково шокированными лицами. Он не совсем уверен, почему они так на него смотрят, и немного хмурится. – Что? Почему вы так на меня смотрите? У меня что-то на лице? – Я просто- вау. Ты невероятен, Гук, если думать о том, насколько непробиваем может быть человек, – Тэхён неверяще качает головой. Чонгук в смятении склоняет голову набок. – Ты, блять, о чем вообще? – Ничего, ничего. Не беспокойся. Продолжай, – невинно говорит Юнги-хён, незаметно щипая Тэхёна (но недостаточно незаметно для Чонгука. От него правда ничего не скроешь). – Вот, ну, это всё. Тупой официант по имени Чоноп и еще более тупой и опоздавший Чимин-хён, – кивая заключает Чонгук. Он аккуратно потягивается, стараясь не свалиться с кровати (как случалось более чем однажды) и широко зевает. Он достает телефон из заднего кармана и проверяет время. Его глаза едва не выпадают из орбит, когда он видит, что время близится к двум. Чонгук издает звук паники, сползает с кровати и тихо ругается, когда неуклюже приземляется на колени. Он быстро выпрямляется и ловит на себе странные взгляды Тэхёна и Юнги-хёна. – Мне нужно- мои экзамены- я должен идти, о Господи, мне нужно готовиться. Я не такой ебучий гений как ты, Ким Тэхён. От этого зависит моя стипендия, – драматично выплевывает Чонгук, отступая назад. – Не забывай, мы завтракаем с Чимини-хёном в The Bean Hit! – Не волнуйся, не забуду, – Тэхён закатывает глаза. Чонгук кивает, машет им на прощание и выходит из тэхёновой комнаты. – Увидимся, аллигатор! – Крокодил вообще-то! – Лучше следи за собой, пока не облажался, эмоционально отупленный! – выкрикивает Тэхён и смеется, когда Юнги-хён (так же громко) пытается его заткнуть, пока Чонгук открывает дверь, чтобы уйти. Эмоционально отупленный? Что это вообще, блять, значит? Иногда Чонгуку кажется, что Тэхёну действительно пора завязывать с травой.

×

Чимин приходит на две минуты раньше и Чонгук впечатлен. (А Тэхён опоздал на шесть минут, и Чонгуку, вероятно, придется переосмыслить их дружбу, потому что если Тэхён не знает, что Чонгук ненавидит медлительных, то какой в этом толк?) И вот, ни свет ни заря, они сидят за столиком у окна в The Bean Hit. Сокджин-хён подходит к ним, его улыбка, как кажется Чонгуку, слишком яркая и веселая для такого часа. Но он не может быть груб с ним – это было бы что-то вроде пинка по милой щенячьей мордочке – поэтому он отвечает ему (пытается) такой же светлой улыбкой (и он знает, что выглядит вымученным, но эй, он старается). – Что будет заказывать? – спрашивает Сокджин-хён, будто не он принимал их заказы весь этот год. – Мне, пожалуйста, сэндвич с говядиной и смузи с манго! Спасибо, хён! – Чимин улыбается Сокджин-хёну. – А мне кекс с шоколадной стружкой и мятный чай, Джинни-хён, – сонно произносит Тэхён, потирая глаза кулаками. Сокджин-хён кивает, записывает их заказ (как будто он ещё не выучил его наизусть) и поворачивается к Чонгуку. – А ты, Чонгук? – Рогалик со сливочным сыром и черный кофе, пожалуйста, – говорит Чонгук, зевая в ладонь. – Будет сделано, – говорит Сокджин-хён, записывая чонгуков заказ в потрепанный блокнот. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Тэхён подскакивает и перебивает его. – Эй, Джуни-хён! Почему ты здесь так рано? Намджун-хён, ранее слоняющийся у кассы, оборачивается с видом оленя в свете фар. Он выдыхает, когда замечает машущего ему Тэхёна, и его выражение сменяется на раздраженное. – Рано? А как насчет и глаз не сомкнул? Потому что кто-то решил заняться некоторой... физической активностью ночью, – скалится Намджун-хён. Тэхён краснеет и начинает жаловаться Намджун-хёну, но Чонгук больше не обращает на него внимания, потому что Чимин пихает его и кивает головой на Сокджин-хёна. Чонгук переводит на него взгляд и замечает, как тот с нежностью смотрит на Намджун-хёна. Чонгук широко раскрывает глаза и поворачивается к Чимину, произнося Намджун-хён? Серьёзно? Чимин яростно машет ему, но морщинки на краях глаз выдают его – он сияет глазами и прикусывет губу, чтобы сдержать улыбку. Сокджин-хён удаляется, чтобы подойти к ворчащему Намджун-хёну и троица отворачивается от неловкой парочки (хотя Тэхёна, кажется, больше заботит то, что Намджун-хён пожаловался на них с Юнги-хёном). Они болтают ни о чем, но затем разговор заходит о предстоящих экзаменах, и Чонгук чувствует, как его плечи сутулятся под тяжестью стресса и напряжения. Когда Сокджин-хён приносит их заказы, они бросаются на них, как голодные животные. – Мне пиздец, если я не сдам. Я потеряю свою стипендию, – бормочет Чонгук, нервно играя с пальцами. – Прошлые экзамены я тоже не очень сдал. Мне нужно минимум 95 баллов по всем предметам, чтобы не слететь со стипендии. Сейчас я буквально выживаю на энергетиках и кофе. – Я тебя понимаю, я не спал почти пятьдесят часов, пока не свалился прошлой ночью, – скулит Тэхён, роняя голову на руки. – Клянусь, если бы мы не пошли по второму кругу, я бы не уснул! Чимин и Чонгук одновременно стонут, кривя лица от всплывшей в голове картины, потому что Тэхёну не хватает ума, чтобы подбирать выражения, и Чонгука (и порой Чимина) это ранит больше, чем самого Тэхёна. – Поверить не могу, что ты изучаешь два предмета. Ты ебнутый, – Чонгук переводит тему и неверяще качает головой. Тэхён гордо выпячивает грудь. – Будни Гениального Саксофониста Ким Тэхёна. Чонгук закатывает глаза, потому что да, Тэхён неплох в саксофоне (хотя до Чонгука с его валторной ему далеко) и да, Тэхён одаренный в литературе, но Чонгук думает, что Тэхёну стоит сбавить обороты, пока его голова не стала слишком большой и не и упала с его плеч. Чонгук открывает рот, чтобы так ему и сказать, но его (очень грубо) перебивают. Нелепо высокий и нелепо красивый парень подходит к их столику. Чонгук считает, что его проколы в ушах дурацкие (не то что чонгуковы), а его прическа ещё хуже, потому что кто сейчас так укладывает волосы? Типа, привет, на дворе уже не 2008? Ехидно думает Чонгук, оглядывая незванного гостя сверху вниз. Он не обращает ни на него, ни на Тэхёна никакого внимания. К чонгуковому несчастью, внимание этого тупицы направлено на Чимина, что удивленно моргает незнакомцу. – Чимин? – спрашивает тот нелепо привлекательным и низким голосом (боже, его голос такой надменный, Чонгук просто его ненавидит). – Господи, Джебом! Привет! Как ты?! – на чиминовом лице появляется улыбка, та самая улыбка, которую он показывает только Чонгуку – та, от которой, кажется, болят щеки и от которой появляются морщинки на глазах, что сияют так, словно кто-то поместил в них целые созвездия – и Чонгук начинает дуться. – Неплохо, неплохо! Я даже рад, что столкнулся с тобой, я хотел кое-что у тебя спросить. Могу я поговорить с тобой? – спрашивает Джебом. Чимин кивает и встает. Они отходят на то расстояние, где их (почти) не слышно (но не совсем, потому что у Чонгука натренированный слух, поэтому если бы он хотел подслушать их разговор, он бы смог). Потому что кто, блять, такой, этот тупица Джебом (у него даже имя дурацкое. Такое ощущение, как будто это место кишит до нелепого привлекательными придурками с тупыми именами. Экспонат А: Тупой Официант Чоноп. Экспонат Б: Идиот Джебом С Прической Из 2008), который считает, что может просто так прервать их с Тэхёном и Чимином завтрак? Чонгук думает, что тому стоит изучить основы этикета, пока он ему их не вдолбил. Он даже не знает (или ему просто всё равно. Почему его должно интересовать то, что обсуждают Идиот Джебом и Еще Больший Идиот Пак Чимин?) о чем они говорят, но это даже не имеет значения, потому что Чонгук сосредотачивается на ситуации в целом – Чимин, что выглядит пиздецки счастливым, когда его завтрак так грубо прервали, и Верховный Идиот Ким Тэхён, которому вообще поебать, потому что он слишком увлечен своим кексом со стружкой. Господи. Чонгук окружен придурками. – Эй, – Тэхён аккуратно толкает его. Когда Чонгук переводит на него взгляд, он удивленно замечает, что Тэхён смотрит на него... с жалостью? Чонгуку кажется, что его зрение начинает его подводить. Видимо, пора провериться. – Что? – шепчет в ответ Чонгук. Он не особо обращает на того внимание, потому что он невероятно занят подслушиванием (ему кажется, что у его натренированного слуха сегодня выходной). Его бесит, что он слышит лишь обрывки их дурацкого разговора и то, то что Пак Чимин просто взял и ускакал с этим позером. Тэхён снова пихает его, и он поворачивается, чтобы накричать на того, но он указывает на его тарелку. Чонгук опускает взгляд и видит, как его руки сжимают рогалик, кроша его на мелкие кусочки. – Черт, – Чонгук сразу же отпускает помятый рогалик. Сокджин-хён его прикончит, если он намусорит. Чонгук убирает за собой и снова поворачивается к Чимину и Джебому, чтобы увидеть, как лицо Чимина озаряется так, словно ему сказали, что он выиграл ебаную лотерею, и Чонгук скрипит зубами, потому что Чимин так улыбается только с ним. Что сказал этот позер, чтобы заставить его так улыбаться? Чонгуку так и хочется подойти к ним и спросить. Он наблюдает с лицом полным удивления, шока и другой эмоцией, которой он не может дать название, как Чимин смущенно опускает взгляд, закусывает губу, и снова смотрит в полные глаза надежды Джебома, а затем кивает. Чонгук чувствует, как его губы искривляются в злой усмешке, когда Джебом удивляется и лишь неловко мычит. Они недолго разговаривают, прежде чем Чимин прощается (спасибо, блять, Господи) и возвращается к столику. К тому времени от рогалика уже ничего не осталось, а Чонгук чувствует себя странно и неспокойно. Чимин садится и Чонгук набрасывается на него. – Что это было? Чего хотел этот позер? Чимин слегка краснеет от вопроса, и, как считает Чонгук, становится цвета своих же безвкусно выкрашенных волос (но Чонгук предпочитает не обращать на это внимание). – Я... меня только что пригласили на свидание? Чонгуку кажется, что его мозг сломался пополам. Тэхён негромко вскрикивает и радостно хлопает в ладоши. – Чимини! Ну шалун! Откуда ты его знаешь? Куда пойдете? Как у вас дела? К этому моменту Чонгук уже не слушает, потому что он ищет скрытые камеры, что точно спрятаны где-то в кафе. Потому что Пак Чимин? Мальчик с трубой? Идет на свидание? Вот умора. Никто не зовет Пак Чимина на свидание, потому что он странный с таким высоким смехом, что он больше подойдет восьмилетней девчонке, и на самом деле испуганно подскакивает, когда смотрит ужастики. Пак Чимин, человек-щеночек? На свидании? Чонгук так не думает. Даже от мысли об этом становится смешно. Однако это странное, волнующее чувство в животе не дает ему покоя. Чонгук вздрагивает и кладет на него руку. Он слишком быстро ел рогалик (ну, первые три укуса). Дурацкое несварение. – Мы пойдем гулять в пятницу, – говорит Чимин как раз в тот момент, когда Чонгук возвращается в реальность. Стоп, что? – Стоп, стоп, ты же не серьёзно, да? Ты же не в самом деле пойдешь на свидание с этим ебаным позером, да? – выпаливает Чонгук, потому что он ума приложить не может, что Пак Чимин, его тупой бывший сосед и бывший-злейший-враг действительно идет на свидание. Тэхён усмехается, прикрывая это кашлем, но Чонгук видит как тот ухмыляется и злобно сверкает глазами. Чонгук, как обычно, игнорирует его. Чимин выглядит слегка озадаченным. – А почему нет? – Ну, для начала, ты его вообще знаешь? – Чувак, они назвали друг друга по именам, когда здоровались, – (грубо) встревает Тэхён. Чонгук снова игнорирует его, потому что, очевидно, тот не понимает, что это их личный разговор. – Ладно, хорошо, но а если он странный? Вдруг он будет пытаться что-то провернуть? – Не волнуйся, Чонгуки, – Чимин легко усмехается. – Мы видимся на занятиях. Он хороший и милый и не отрицает свои чувства. Нет причин для беспокойств. Всё будет хорошо. Но Чонгук перестает его слушать, когда слышит слово «милый». Потому что этот придурок? Милый? Эм, нет. Щеночки – мило. 100 баллов за тест – мило. Блять, даже Чонгук милый. Но этот чудик с тупой прической? Не-а. Вообще нет. Но вот Чимин, легко и просто называющий его милым. Даже идиот с одной функционирующей клеткой мозга не сможет не понять. Внезапно Чонгук чувствует себя ошарашенным, и бурлящее чувство в животе только усиливается. Чонгук резко встает, пугая и Тэхёна и Чимина, что слегка вздрагивают. – Чонгук? – спрашивает Тэхён; на его лице не осталось ни следа от веселья. – Эй, ты в по- – Я, я... – Чонгуку надо сваливать отсюда. Сейчас же. Он чувствует себя растерянным, в голове ни одной мысли. – Я только вспомнил. Мне нужно покормить хомячка. Он вылетает из кафе, слишком взволнованный, чтобы заметить обеспокоенного Сокджин-хёна; убежать – единственная вещь у него на уме. Потому что его мир разбивается на тысячи осколков из-за каких-то странных парней, которые приглашают Чимина на свидания и Чимин улыбается им своей особой улыбкой, предназначенной только для Чонгука. Ему стоит прилечь, потому что он вот-вот потеряет сознание. (– С каких пор у Чонгука есть хомяк? – Бро, я сомневаюсь, что он хотя бы знает как хомяк выглядит.)

×

К тому времени, когда Тэхён заходит к Чонгуку, тот уже выплакал все слезы и лежит лицом вниз, слушая свой Подростковый ангст </3 плейлист через колонки. Он даже не знает, почему он плачет. Будто какой-то голос в его голове, подозрительно похожий на Тэхёна, сказал ему: «эй, вот сейчас самое время заплакать». Поэтому Чонгук так и сделал. Он слегка поднимает голову и видит Тэхёна в дверном проеме. На его лице читается сочувствие и беспокойство, и, замечая чонгуково заплаканное и сопливое лицо, он тихо вздыхает. – О, Гук... – шепчет Тэхён, подходя к краю кровати. Чонгук, не имея сил на него взглянуть, снова опускает голову вниз. Он чувствует, как матрас слегка прогибается под тэхёновыми весом, а затем мягкая ладонь успокаивающе гладит его по волосам, даже не вызывая желания стряхнуть чужую руку. – Что случилось? Ты должен быть рад за Чимини. Ты же знаешь, как сложно ему было здесь, когда он только переехал. Начинают играть The Neighbourhood и Чонгук внезапно чувствует, что водоснабжение снова работает. А когда оно начинает работать, что ж... Чонгук далеко не из тех, кто плачет тихо. Он чувствует подступающую тошноту и как бы он ни пытался подавить её плачем, он знает, что это бесполезно. Затем Джесси Рутерфорд начинает петь о том, что слишком холодно, и о желании держаться за руки через свитер, и, черт, вот оно – теперь он действительно плачет. Тэхён, обеспокоенный, перестает гладить его по голове. – Гук? Что случилось? – высоким встревоженным голосом спрашивает Тэхён. – Неужели ты так расстроился потому что Чимин идет на свидание? Чонгук садится, когда слышит это, поворачивая свое мокрое от слез лицо на взволнованного и слегка озадаченного Тэхёна. – Нет! Нихуя я не расстроился, – отрицает Чонгук, но слезы, бегущие по его лицу, говорят обратное. – Я-я не понимаю. О-о, Боже, мои слезные каналы сломались? Тэхён вздыхает и закатывает глаза. – Я знаю, что если ты называешь меня хёном, то ты паникуешь. Всё нормально с твоими слезными каналами, придурок, ты расстроен. Слышал о такой эмоции когда-нибудь? – Я не расстроен, – вскрикивает Чонгук. – Я просто странно себя чувствую, мой живот сжимается, в груди горит, и я не знаю почему, но мне хочется бить всех детей, попадающихся мне на глаза, и плакать под The Neighbourhood. – Почему, Тэхён? Что со мной? Чонгук плюхается обратно и перекатывается, смотря в потолок. Он драматично взмахивает руками и прикладывает их к груди. Его сердце бешено стучит и он хмурится от этого неприятного ощущения. – Что... что это за чувство? Слеза сбегает по его щеке. Он будто в каком-то фильме. Он поворачивает голову и смотрит на Тэхёна, что пытается засунуть руку себе в рот, безуспешно сдерживая смех. Тэхён медленно вытаскивает кулак, когда Чонгук зло смотрит на него, и поджимает губы, чтобы не засмеяться. – Чувак, – выдавливает из себя Тэхён, – это же ебаная ревность. – Р-ревность? Чонгук ни разу в жизни не испытывал ревности. – Добро пожаловать во взрослую жизнь! – сквозь смех восклицает Тэхён, взмахивая руками и взрывая воображаемые хлопушки. Чонгук, не впечатленный, наблюдает, как Тэхён встает и странно танцует джигу на месте, без остановки крича «взрослая жизнь! Взрослая жизнь!». Но Чонгук не понимает, потому что ревность это та эмоция, которую люди испытывают, когда... ревнуют. А Чонгук никогда не ревнует. С чего бы это? – С чего бы мне ревновать, хён? – спрашивает Чонгук у шумящего Тэхёна. Тэхён останавливается посреди танца, оборачиваясь и глядя на Чонгука с таким разочарованием, что тому становится не по себе. Он садится обратно на чонгукову кровать, снисходительно похлопывая его по руке. – Чонгук, Чонгук, Чонгук, – Тэхён долго и измученно вздыхает. Чонгук, раздраженный, вырывает руку из его хватки. – Что? – Мой милый, наивный, непрошибаемый и глупый донсэн. Чимин вызывает у тебя... определенные чувства, не так ли? Чонгук, услышав это, садится и смотрит на Тэхёна так, словно у того крыша поехала. Потому что так и есть. – Какого хера?! – Нет, спокойно, ладно? – Тэхён закатывает глаза и кладет Чонгука обратно. – Я имею в виду... хорошо, подумай вот так. Что за единственный человек, которого ты всё время видишь и о котором тебе всё напоминает, даже когда вы далеко друг от друга? Или тот, кто будет первым, кому ты хочешь рассказать, когда случается что-то хорошее или плохое? – Моя... мама? Тэхён закрывает глаза и хватается за переносицу, сидя так некоторое время, а затем снова медленно открывает глаза. – Нет, Чонгук. Я о том единственном человеке с которым ты хочешь просыпаться по утрам, единственный для кого ты постоянно делаешь исключения. М? Единственный человек, ради которого ты с радостью побываешь в аду и вернешься обратно, только чтобы увидеть, как он улыбается. Тэхён внимательно смотрит на Чонгука с неожиданно открытым и серьёзным выражением лица. – Или тот, с кем ты был рядом, когда у него была простуда, а потом вы прошли три километра до ближайшего магазина просто потому, что он хотел рамён, или тот, с кем ты ходил на уроки готовки три месяц подряд, потому что он хотел научиться печь, но никто не хотел идти с ним? Или как насчет того самого, кто всегда вызывает у тебя улыбку, даже когда ты не в лучшем настроении? Чонгук напряженно хмурится. Тэхён, говорящий ему такую странную и загадочную хрень, заставляет его почувствовать себя Шерлоком или типа того. Он закусывает губу. Он может на это ответить. И ему не нужна тэхёнова помощь. Ибо Чонгук получил ту стипендию, потому что он умница, и воспользуется своим сексуальным мозгом, чтобы разобраться в этом. – Чувак, ты выглядишь так, словно сейчас в штаны наложишь. Всё не так сложно, – комментирует Тэхён, закатывая глаза. Чонгук игнорирует его. – Давай же, Чонгук, ты сможешь. Кто это, м? Вдруг всё становится на свои места. Потому что Чонгук, возможно, смотрит романтические комедии в свободное время (и не только потому что они забавные, но и греют душу и он готов драться с любым, кто попытается его переубедить) и неплохо разбирается в романтике. Ему кажется, что его сердце остановилось, но внезапно он чувствует легкость. Его рот словно онемел – Чонгук раскрыл его, как рыба. – Мне... нравится... Чимин? – едва шепчет Чонгук. Он поворачивается на Тэхёна, его глаза широко раскрыты в панике и смятении. Ему нравится Чимин? Чон Чонгуку нравится Пак Чимин? Чонгуку? Нравится? Пак Чимин? – Мне нравится Чимин?! – на три октавы выше визжит он, хватая Тэхёна за запястье. Тэхён пугается. –Я- чё за- о, Бо- ебаный св- что, блять?! Тэхён так сильно закатывает глаза, что даже немного отшатывается, и не с первой попытки вырывает свое запястье из крепкой чонгуковой хватки. – Бинго! – пропевает тот. – Это заняло у тебя, сколько там, лет тринадцать? – Три- о чем ты, блять?! – Господи, ты такой идиот, ты был влюблен в него с того дня, как встретил его! – Влюблен? С того дня, как встретил? – Чонгук чувствует, что вот-вот отключится, и прикладывает руку к груди (чтобы убедиться, что его сердце ещё бьется), пытаясь лечь, а затем осознает, что он, блять, и так лежит. – Чонгук, иногда я думаю, что если бы можно было встать на колени перед волной твоей тупости, я бы умер, – невзначай говорит Тэхён (хотя его глаза говорят иначе. Они говорят, что Чонгука ждет медленная и мучительная смерть. И на данный момент, он скорее с радостью примет её). Чонгук смотрит на Тэхёна, его выражение лица меняется с паникующего на господи-блять-я-сейчас-умру-если-кто-нибудь-не-сделает-что-то-пиздецки-драматичное. –Ебаный свет, хён, мне нравится Чимин! Что мне, блять, делать? Боже, что же делать? – Эм, не знаю, может ты, блять, признаешься ему, как нормальный человек? – язвит Тэхён. Чонгук смеется над его выражением лица и едва не давится слюной. – Для кого-то пиздецки умного, ты совсем ничего не понимаешь. Чонгук наблюдает, как тот медленно считает до трех и долго выдыхает. – Ладно, – говорит Тэхён и натягивает улыбку. – Что тогда предлагаешь ты? Потому что ты же такой знаток в любви, м? Чонгук серьёзно на него смотрит и берет его руки в свои. – Я думал об этом и раньше. Я рассмотрел ситуацию со всех сторон, но здесь лишь одно решение. Он выжидает паузу (для эффекта). Тэхён закатывает глаза (снова). – Я буду избегать его до конца своей жизни. – Что?!