Blow Me Like Your French Horn

(v)

Чонгуку восемнадцать (и четыре месяца), когда он понимает, что боги решили добраться до него. Чонгуку кажется, что его живот вот-вот взорвется. Он думает, что съесть две коробки пиццы в одного было не самым лучшим решением в его жизни, но, если быть справедливым, это Тэхён принес пять коробок пиццы. Вот Тэхён и виноват. Он плетется в уборную и берет зубную щетку. И даже несмотря на то, что Чонгук хочет спать – сейчас 11 утра? Он и должен спать? Его кожа сама не очистится и Бог знает, как это получается у Тэхёна – ему нравятся его зубы и он планирует их сохранить как минимум пока ему не исполнится девяносто (в отличие от Тэхёна, что потеряет все зубы и волосы к шестидесяти годам, жалея, что не чистил зубы и красил волосы в неестественные цвета слишком часто). Чонгук выдавливает пасту на щетку. Он слышит, как Тэхен бездумно напевает, вертясь вокруг чонгукового холодильника в поисках чего-нибудь выпить, и Чонгук начинает покачивать головой в такт под завывания Тэхена, продолжая чистить зубы. Закончив, Чонгук перемещается из ванной (с некоторыми сложностями) в спальню, драматично валясь на кровать с громким стоном. Как бы он ни массажировал свой живот, это не помогает снять ни (скорее даже приятную) боль, ни заполненность в его желудке. Он стягивает домашние штаны и забирается под одеяло, блаженно вздыхая, оказавшись в тепле. И жизнь уже не так плоха, потому что всё такое теплое и он такой сонный и готовый к лучшему сну в своей жизни, чтоб этого мальчика с трубой. Чонгук чувствует, как погружается в дремоту, когда огромное дергающееся нечто грубо приземляется и будит его, крича «Чонгуки!» уже второй раз за два дня. Его глаза распахиваются и он испуганно охает. Тэхён громко смеется над строгим взглядом Чонгука, а сон снимает как рукой. Тэхён скатывается с Чонгука, чтобы залезть под одеяло и прижимается к нему, будто они блядская парочка, обвивая Чонгука руками, как коала-переросток. Чонгук отталкивает его от себя, и морщит лицо в отвращении, когда Тэхён дуется. – Чувак, что за хрень, ноу хомо. Тэхён осуждающе смотрит на него. – Мы оба геи, дебил. Осуждающее выражение лица Тэхёна сменяется довольной улыбкой и он пододвигается к Чонгуку, вновь прижимаясь к нему и складывая свои промерзшие ступни на голые чонгуковы ноги. – Блять! – кричит Чонгук. – Твои ноги пиздецки холодные, какого хера. – Мне холодно. Ты моя замена Юнсолинке, – скулит Тэхён, ворочаясь и пытаясь принять удобное положение. – И что, блять, за Юнсолинка? Это Юнги-хён? Это отвратительно, ты отвратителен, – парирует Чонгук, позволяя Тэхёну обернуть руку вокруг своей талии. – Ага. А я думаю, что это мило, оставь свой негатив при себе, – отвечает Тэхён, сползая вниз, всё ещё пытаясь удобно лечь. В итоге они лежат в слегка неудобной и неловкой позе (по крайней мере для Чонгука): голова Тэхёна утыкается в подмышку Чонгука, а сам он обвил свои руки вокруг его талии. Чонгуку, что обычно Не Трогай Меня Я Ненавижу Обнимашки, предстоит пережить ночь объятий со своим лучшим другом и он ложится на спину солдатиком, смиренно вздыхая. – Ты не будешь чистить зубы? – спрашивает Чонгук (хотя уже знает ответ). – Тихо, Чонгук, я пытаюсь уснуть, – Тэхён игнорирует его вопрос, закрывая глаза и удовлетворенно вздыхая. – Отвратительно, – бормочет Чонгук и тоже закрывает свои глаза. Он чувствует, как его клонит в сон, несмотря на неудобное положение – тело Тэхёна как обогреватель, заставляющий Чонгука расслабиться и согреться. Его дыхание словно колыбельная, что делает Чонгука таким сонным, и он почти засыпает, когда слышит проклятую трубу. Ебаный свет. Чонгук подскакивает, едва успевая уловить удивленный вскрик Тэхёна. Единственная вещь, о которой он сейчас думает – тэхёновы руки до сих пор на его талии, и это всё, что его останавливает от того, чтобы подорваться к валторне, потому что Господи, блять, Боже, он играет Тимми Трампета? Серьёзно, блять? и, паникуя и торопясь к своей валторне, он просто грубо скидывает с себя Тэхёна. (Чонгук не подумал о том, что пока сам пашет как вол в спортзале, Тэхён, в свою очередь, хрупкая, маленькая веточка, с тонкими костями и запястьями, потому он удивленный и справедливо недовольный оказывается на полу, запутавшись ногами в одеяле вместе с которым он упал.) Чонгук спрыгивает с кровати (уже без Тэхёна), паникуя как никогда, потому что ему сейчас же нужно к своей валторне, чтобы не упустить возможность. К счастью, боги решили сжалиться над взволнованным и взъерошенным Чонгуком, потому что валторна оказалась в его комнате, гордо лежа на своем чехле. Чонгук даже (почти) готов. В отличие от мальчика с трубой, который воспринимает только свой дерьмовый хаус и желает смерти каждому находящемуся в этой комнате, у Чонгука есть вкус и манеры, и подает он только лучшее. Чонгук исполняет бетховенскую сонату для валторны – отрывок, который он готовил черт знает сколько. Он так яростно дует, что начинает кружиться голова, а лицо краснеет от усердия. Тэхён, валяющийся на полу – уже равнодушный к чонгуковому желанию посоревноваться – решает, что сейчас лучшее время, чтобы озвучить свои никому не нужные мысли. – Мне кажется, что эта вена на твоем лбу вот-вот лопнет. Чонгук слышит, как мальчик с трубой по-дурацки страстно играет Тимми Трампета и думает, что у него действительно нет времени на Тэхёна. – Тэхён, завали ебало, мне надо сосредоточиться, – мычит Чонгук, забив на Бетховена и яростно перелистывая ноты. – Лучше бы я ходил на философские сходки с Джуни-хёном. Я никогда не видел тебя таким взбешенным и это слегка пугает, – сухо произносит Тэхён. Чонгук начинает играть очередной отрывок, игнорируя тэхёновы комментарии, потому что тот не выполняет свои обязанности Верного и Поддерживающего Лучшего Друга и Чонгук не собирается обращать внимание на того, кто видит здесь что-то смешное. – Эй, Гук, просто предложение, – Чонгук закатывает глаза, потому что все его предложения обычно тупые. – Почему бы тебе не пойти к своему мальчику с трубой и просто поговорить с ним, вместо того чтобы... дуть медь. Чонгук хочет посмеяться Тэхёну в лицо, потому что это «предложение» только что подтвердило чонгукову теорию о том, что все его идеи бессмысленны. – Ха, дуть медь, – усмехается Чонгук и замолкает. – Эй, а звучит неплохо, – повышает голос Чонгук, потому знает, что мальчик с трубой вряд ли услышит его. – Пак Чимин, готовься к своей смерти, я вызываю тебя Дуть Медь! Чонгук продолжает играть ещё старательнее, потому что подуть медь? Вот это уже предложение. Краем глаза он замечает, как Тэхён резко садится с удивленной улыбкой на лице. – Пак Чимин, говоришь? – внезапно спрашивает Тэхён. Чонгук поворачивается к нему и замирает, но продолжает играть. – У него ещё красные волосы, коротенький такой и с милейшими глазами-улыбками? Милейшие глаза-улыбки? О, блять, нет. Чонгук прерывается, чтобы посмотреть на Тэхёна с неверящим выражением лица. – Чего, блять?! – вскрикивает он. – Ты знаешь этого придурка?! – улыбка Тэхёна становится всё шире и он встает, чтобы подойти к Чонгуку. – Он мой бро-мейт! Как соулмейт, но бро. Поверить не могу, что тот трубач оказался Чимини! Чимини? Бро-мейт? Чонгук думает, в какой вселенной это может показаться в порядке вещей. А ещё ему кажется, что вена на лбу, на которую так грубо указал Тэхён, только что лопнула. – Господи Боже! – взрывается Чонгук, заставляя Тэхёна подпрыгнуть. – Он нихуя не изменился! Он такой же вор, Тэхён! Вор! Или это недоразумение думает, что это нормально, украсть и тебя тоже?! – А? Вор? – Почему, – тяжело выдыхает Чонгук, делая предупреждающий шаг в сторону Тэхёна, что выглядит как загнанный в угол котенок, – какого хера ты не рассказывал об этом раньше, Ким Тэхуй? Тэхён смотрит на Чонгука с негодованием, скрещивая руки на груди. – Я, на самом деле, рассказывал, но ты не слушал, Чон Ебгук, какие проблемы? – Сказал он мне, ты мне во сне это сказал? – зло бормочет Чонгук. – Пак ебаный Чимин врывается в мою жизнь, как нежданное венерическое заболевание, и пытается тебя, блять, украсть, а потом и до Юнги-хёна доберется и- и чего это ты так лыбишься, мудила?! Пока Чонгук говорил, тэхёнова ухмылка становилась всё шире, и сейчас он стоит за Чонгуком, скрестив руки на груди и ухмыляясь во всё лицо. – Он тебе нравится, да? Ты влюбился по уши! – смеется Тэхён, хлопая в ладоши. – Н-нравится?! Ты себя слышишь?! – заикается Чонгук, едва не роняя валторну. Он даже не заметил, что звуки игры на трубе прекратились, слишком шокированный тэхёновыми обвинениями. – Чонгук и Чимин сидят на дереве! – внезапно орет Тэхён, заставляя Чонгука подпрыгнуть от неожиданности. – И Ц-Е-Л-У-Ю-Т-С-Я! Чонгук роняет челюсть на пол и пялится на недоребенка перед ним, прежде чем к нему приходит осознание. – Ким Тэхуй, завались, пока тебя никто не услышал! – заикается Чонгук, едва не давясь собственной слюной. Он кладет свою валторну (не так осторожно, как хотелось бы, но что поделать? Он должен остановить этого дьявола), пытаясь дотянуться до того, пока он ничего не успел наделать. Чонгук пытается заткнуть ему рот рукой (если он придушит Тэхёна в процессе – он не виноват), но Тэхён отходит в сторону, зло смеясь и продолжая петь во всю глотку. Тэхён бежит (или сбегает, судя по желанию убивать, что чувствует сейчас Чонгук) в сторону гостиной. – Пак Чимин из Пусана! Пак Чимин! – Тэхён орет настолько громко, что Чонгуку кажется, что его перепонки сейчас лопнут. – Ты слышишь меня?! Чон Чонгуку нужен твой член! Спустись и поимей его, как ни разу в жизни! Чонгуку удается дойти до гостиной и влететь в ржущего и орущего Тэхёна, что пытается увернуться. Чонгук благодарит богов, что Тэхён, даже при всей его ловкости, не сравнится с 79 килограммами мышц и оказывается прижат Чонгуком. – Заткнись, если хочешь прожить ещё день, Ким Тэхуй! – на одном дыхании кричит Чонгук, пытаясь не засмеяться. Они пару минут борятся, Тэхён между смешками выдавливает «Пак Чимин, спаси меня от своего обезумевшего парня!», пока Чонгук не блокирует его движения, окуная лицом в ковер. Тэхён сдается и наконец признает свое поражение. Чонгук скатывается с Тэхёна и ложится рядом, тяжело дыша. Чонгук пытается держаться – действительно пытается – но он всего лишь человек, и потому поддается искушению. – Но... но ты его правда знаешь? Типа, он твой хороший друг? – спрашивает Чонгук. Тэхён снова ехидно ухмыляется. – А что? Ты на него запал? Чонгук отстраняется и корчит отвращенное лицо. – Н-Нет! Просто интересно, кем стал этот сопляк! Я не видел его два года, вот и всё! Тэхён понимающе лыбится. Чонгук бьет его по руке.

×

Когда Чонгук вламывается в тэхёнову комнату в утро четверга, последнее, что он ожидает увидеть, это Тэхёна с ног до головы покрытого фиолетовой краской с блестками, голышом катающегося на огромном полотне. Юнги-хён просто сидит на его кровати, оценивающе осматривая его, и иногда бормоча что-то вроде «немного левее», поэтому Чонгук молча думает, что у него одного поехала крыша. – Какого хера вы делаете? Это какая-то странная ролевая игра? Я мешаю? – спрашивает Чонгук, садясь рядом с Юнги-хёном, что кивает ему в качестве приветствия. – Мой милый малыш, к искусству не может быть вопросов, – затаив дыхание отвечает Тэхён и встает. Чонгук слегка вздрагивает от вида голого Тэхёна – может он и видел своего лучшего друга таким бесчисленное количество раз, но это не означает, что это становится менее болезненным (особенно когда он весь в блестках). Чонгук беспомощно смотрит на Юнги-хёна, который просто пожимает плечами, как бы говоря «даже не спрашивай, только больше запутаешься». – Слушай, – немного нетерпеливо говорит Тэхён и ставит руку на бедро. – Чего ты хочешь? Не видишь, что я немного занят? Юнги-хён закатывает глаза и бросает в Тэхёна мокрым полотенцем. Тэхён начинает вытираться (пытается, по крайней мере. Он только делает хуже, размазывая высохшую краску по всему телу). Чонгук вздыхает в отчаянии – и почему он считал, что подружиться с седьмым по наглости во всем кампусе было хорошей идеей? О чем он, блять, вообще думал? Тэхён отбрасывает полотенце и идет в ванную, а Чонгук и Юнги-хён следуют за ним, пытаясь не наступить на фиолетовые следы. Намджун-хён выглядывает из-за двери, кривит лицо и вновь скрывается в своей комнате, когда видит голого (и фиолетового) Тэхёна, идущего к ванной. Чонгук и Юнги-хён поудобнее устраиваются в ванне, пока Тэхён заходит в душ и начинает мыться. – Тэ, у меня есть идея, – говорит Чонгук, играя с пальцами (он до сих пор сомневается, стоит ли говорить своему тупому другу – он ещё не простил его за Тэхёнову Истерику Номер Один в кафе и Тэхёнову Истерику Номер Два у него дома) и наблюдая, как Юнги-хён разблокирует свой телефон (на его заставке фотография спящего с раскрытым ртом Тэхёна) и включает Candy Crush Soda, совершенно не заинтересованный в их разговоре. – Какая? – Я подумал, что вместо того, чтобы подниматься к Чимин-хёну с таким «эй, привет это я, твой сосед, ака твой злейший враг детства», будет лучше просто случайно столкнуться с ним, понимаешь? – говорит Чонгук, выразительно жестикулируя руками (пускай он и знает, что Тэхён этого не видит, но он уверен, что тот чувствует его выразительность). – Чимин-хён? Почему ты не зовешь меня хёном? Мы с ним одного возраста! – скулит Тэхён. Юнги-хён усмехается и опускает свой телефон. – Потому что твои умственные способности равны двенадцати годам, малыш. – Юнги! – Тэхён звучит оскорбленным. – Теперь и ты против меня? – Это мило, малыш, – и с каких пор Юнги-хёну нравится милое? Чонгуку кажется, что он сходит с ума. – Так вот, – Чонгук возвращается к теме. – Как я и сказал, у меня есть план, как случайно с ним столкнуться, но мне понадобится твоя помощь, потому что мне нужны семь литров соевого соуса и книга об основах оригами. – Семь литров- какого хера ты несешь? – озадаченно перебивает Юнги-хён. Он осуждающе смотрит на Чонгука, который просто пожимает плечами – «как есть, хён». – Любовь детства Чонгука поступила в наш универ! – радостно щебечет Тэхён. – Чонгук был убежден, что они в ссоре, но оказалось, что Чонгук просто жаждал члена Чимини ещё с малых лет! И теперь он пришел в наш университет и Чонгук всё ещё слишком напуган, чтобы подойти и признаться в его бесконечной и страстной любви к нему, потому что не видел его больше двух лет и потому что он жалкий и неуверенный. – Жалкий и- Ким Тэхён, ты себя слышишь? – зло выплевывает Чонгук, пока Юнги-хён бормочет «звучит как Чонгук». Юнги-хён вздыхает. – Ну и кому так не посчастливилось привлечь его внимание? Чонгук, невероятно оскорбленный тем, что Юнги-хён повелся на это, подливая масло в огонь тэхёновой лжи, может лишь шокированно давиться. Тэхён звонко усмехается. – Пак Чимин! Я рассказывал о нем тебе, детка, это мой бро-мейт! – А, тот пацан о котором ты не умолкаешь? – Да! Мой бро-мейт, Чимини! Чонгук скрипит зубами, услышав прозвище (серьёзно, что ещё, блядь, за «Чимини»? Звучит как какой-то персонаж из мультика). Тэхён выключает воду и выходит из душа, оборачивая полотенце вокруг своего уже чистого тела. Чонгук наблюдает, как Юнги-хён осматривает его и удовлетворенно кивает (Чонгук слегка вздрагивает), бросая Тэхёну пару чистых боксеров. – Кажется, он недавно присоединился к танцевальной команде Хосока. Я помню, как Хосок говорил мне об этом вчера, – говорит Юнги-хён, пока Тэхён натягивает боксеры и чистую футболку. – Он постоянно о нем болтает – мне буквально приходится терпеть его фанючество всё ебаное время. – Ну, вы делите комнату, – говорит Тэхён, поднимая Юнги-хёна из ванны (он вновь игнорирует вытянутую руку Чонгука, оставляя его одного выкорабкиваться с оскалом на лице). Они снова оказываются в тэхёновой комнате: Чонгук садится в его кресло, в то время как Тэхён сидит на своей кровати с лежащим у себя на коленях Юнги-хёном. – Почему бы тебе просто не прийти к Хосоку во время практики, вместо всей той непонятной хрени? – предлагает Юнги-хён, продолжая их разговор как только они приняли удобное положение. – Думаю, у него как раз сейчас тренировка. Тэхён, что нежно водил по волосам Юнги-хёна, внезапно останавливается, выпучив глаза. – Боже, детка. Ты такой умный, – восторгается Тэхён. – Почему мы даже не подумали об этом, Гук? Юнги, твой сексуальный мозг так заводит меня. – Это называется здравомыслие, придурок, –парирует Юнги-хён, но Чонгук видит, как смягчается его взгляд, когда он смотрит на улыбающегося ему парня (Чонгук блюет себе в рот – куда, блять, делся его страшный хён?) и как приподнимаются уголки его рта. – Это дурацкая идея, – объявляет Чонгук. – Я ни за что на это не пойду. Идти на тренировку к Хосок-хёну? Когда мальчик с трубой там? Ни за что в моей ебаной жизни. Это глупая, ужасная идея. Именно поэтому спустя сорок семь минут вспотевший Чонгук оказывается перед комнатой для практик. Его сердце болезненно стучит в груди и он чувствует, как бабочки порхают в его животе. Тэхён и Юнги-хён идут за ним, словно беспокоящиеся за своего ребенка родители, но сейчас Чонгук благодарен звездам, что Тэхён чересчур заботливый, если даже не немного приставучий (и, к счастью, куда бы ни пошел Тэхён, недалеко следует и Юнги-хён). Тэхёну удалось вытащить Чонгука из своей толстовки, врываясь в комнату Намджун-хёна и объявляя, что Чонгука надо приодеть и срочно. На нем испробовали минимум двенадцать разных аутфитов, прежде чем Тэхён, Юнги-хён и (слегка озадаченный) Намджун-хён признают его ебабельным, 10/10 бы заценили. Затем его с ног до головы поливают одеколоном от Армани (Намджун-хён говорит, что «настоящие мужчины пользуются Армани»), а Тэхён выдирает ему все волосы в попытке их уложить (и в итоге всё выглядело так, будто на его голове случился ураган). И вот Чонгук здесь, с бешено бьющимся сердцем в груди. От него не только несет как от дорогой помойки, но на нем ещё и та кепка, которую носил Тэхён, когда ему было одиннадцать (потому что Чонгук не собирался выходить не прикрыв тэхёново безобразие на своей голове). Единственное, чем он был доволен – стильная куртка, которую ему одолжил Намджун-хён. Поэтому сказать, что Чонгук мешкал и нервничал было бы недоразумением. Чонгук сглатывает и поворачивается к Тэхёну и Юнги-хёну, видя пару подбадривающих и пару вынужденных пальцев вверх. Чонгук тянется и берет в руку прохладную металлическую ручку. Он слышит шум музыки внутри, крики и похвалу от Хосок-хёна. Он медленно открывает дверь и заглядывает. Он видит спину Хосок-хёна рядом с собой и около пяти-шести человек в центре комнаты, танцующих под RNB песню, звучащую из колонок. Чонгук паникует и разворачивается. – Блять, Тэхён, я не могу. Я правда не могу. – Конечно можешь! – радостно отвечает Тэхён, отпуская руку Юнги-хёна и делая шаг навстречу Чонгуку. Прежде чем Чонгук успевает понять, зачем Тэхён идет к нему, Тэхён сильно толкает его. Чонгук даже не успевает вскрикнуть и летит к двери, ударяясь об нее. Он вваливается в комнату и спотыкается об собственную ногу, приземляясь в центр и не самым грациозным образом ложась к ногам шокированного Хосок-хёна. – Что ж... неплохой способ войти в комнату, я полагаю, – удивленно, но весело произносит Хосок-хён. Чонгук даже не пытается вслушаться в то, что говорит ему Хосок-хён, продолжающий болтать о чем-то. Неловкость, повисшая в комнате, была очевидна, но мысли Чонгука слегка заняты другими, гораздо более важными вещами. Например, задом этого потрясающего красноволосого парня. Чонгук не припоминает ни единого случая, когда ему настолько приглянулся чей-то зад. Команда продолжает танцевать, слишком увлеченная хореографией (за что Чонгук благодарен); Чонгук не может разглядеть их лиц, но этот красноволосый парень танцует в заднем ряду. Чонгук хочет построить алтарь и просто молиться на эту задницу, ибо, Господи, это, вероятно, самый упругий зад, который посчастливилось увидеть Чонгуку за все восемнадцать лет (и четыре месяца) своего существования. Чонгук чувствует, как пересохло в горле, и все мысли о том, чтобы произвести хорошее впечатление на мальчика с трубой тут же забываются, потому что Чонгук теперь верен другой красноволосой заднице. Ему кажется, что мог стать новой беспомощной жертвой какого-то шоу, совершенно обездвиженный а присутствии этого Зада. Музыка, как и движения, замедляются, и если это теперь не чертов саундтрек к чонгуковой жизни, то он понятия не имеет, что это. Чонгук ощущает, как душа покидает его тело, когда красноволосый парень внезапно опускается на колени и делает волны телом; Чонгук просто физически не может оторвать глаз от того, насколько он контролирует свое тело. Но внутренний голос подсказывает ему, что есть что-то знакомое в этом парне и его соблазнительных волнах. Он чувствует, словно уже где-то видел это и странное ощущение дежавю поглощает его с головой. Чонгук отдаленно слышит, что музыка затихает и Хосок кричит что-то о пятнадцатиминутном перерыве, но пропускает мимо ушей, пытаясь понять, что же в нем такого знакомого. Стоп. Красные волосы? Чонгук хмурится. Кажется, Тэхён говорил о том, что у мальчика с трубой красные во- ох, блять. Боги, просто взъебите его. Красноволосый парень медленно оборачивается, как в каком-то второсортном индийском фильме, которые любит включать Чонгук только чтобы позлить Тэхёна. Чонгук же, развалившись на полу, медленно поднимает свой взгляд, проходясь по подтянутому животу. Видимо, в прошлой жизни Чонгук был героем войны, благословенный наблюдать этот шикарнейший вид через его прозрачную майку и вау, привет, кубики, идите к папочке. Чонгук поднимается всё выше, пока не останавливается на его лице. Чонгуку кажется, что его глаза выпали из орбит прямо на пыльный пол и у него открылось шестое чувство, потому что внезапно он слышит пение ангелов. Ибо Пак Чимин из Пусана, блядский мальчик с трубой, стоит перед ним в промокшей от пота майке. Его некогда мягкая линия челюсти теперь выглядит настолько острой, что об нее можно порезаться, прикоснись к этому точеному подбородку. Пухлые щечки Чимина исчезли и он чувствует, будто стоит в печи, когда видит, как Чимин закусывает губу и проводит рукой по промокшим волосам. Когда взгляд Чимина падает на распластавшегося у хосоковых ног Чонгука, Чонгук тревожно наблюдает, как чиминовы губы (Боже, его губы) раскрываются от удивления, а затем растягиваются в счастливой улыбке. В уголках его глаз появляются морщинки и внезапно Чонгук возвращается на почти десять лет назад, когда он впервые увидел его яркие улыбающиеся глаза. – Чонгуки?! – восклицает Чимин, шагая к Чонгуку. Он нагибается и хватает его за руку (Чонгук подмечает, что у Чимина, вероятно, самые мягкие и самые крошечные руки за всю историю человечества), удивительно легко его поднимая и заточая в свои крепкие объятия. Чонгук медленно обвивает руки вокруг него, вдыхая ванильный аромат (он что, до сих пор пользуется ванильным парфюмом?). Его объятия мягкие, сильные и такие знакомые, напоминающие о Пусане, что на Чонгука внезапно нахлынула ностальгия. Чонгук думает, что действительно настал тот самый Момент, но прежде чем он успевает это осознать, Чимин уже отстраняется и держит его на расстоянии вытянутой руки. – Боже, Чонгуки, ты так вырос! Ты такой сексуальный и накаченный, а был таким милым крольчонком! – восклицает Чимин и звучит настолько искренне, что Чонгук слегка краснеет (что за хрень). Чимин, к чонгуковому счастью, совсем не изменился. Ну, не считая этих кубиков, которые Чонгук чувствует через его майку, конечно. Чонгук до сих пор шокирован этим Новым и Улучшенным Чимином Снаружи, но Прежним Чимином Внутри и не знает, как лучше выразить свои эмоции. Поэтому просто продолжает удивленно пялиться на Чимина. Но Чимин, должно быть, понял, что Чонгук тоже не особо изменился с тех пор как покинул Пусан, и всё такой же разговорчивый, как шкурка от банана, поэтому Чонгук благодарен, что тот продолжает говорить, не замечая те три неловкие секунды молчания (или Чимин просто проигнорировал это, Чонгук не знает. Это и не имеет значения). –А я всё ждал, когда ты придешь поздороваться! – улыбается Чимин, гладя Чонгука по кепке. Чонгук, к своему же собственному удивлению, не уворачивается. Стоп, что он сказал? – А? – тупо говорит Чонгук. Внутри он морщится, потому что классное начало, Чон Ебгук. Пиздецки умно. Чонгук пытается исправить свою первую ошибку. – Ты о чем? Неужели Ким Тэхуй что-то тебе сказал? Клянусь всем святым... – умолкает Чонгук, даже не пытаясь договорить свою угрозу (всё равно знает, что не сделает). (Очень умно, Чон Чонгук.) Чимин смеется (и Чонгук клянется, что снова слышит пение ангелов). – Нет, глупыш. Допустим, у моей комнаты очень, очень тонкие стены. И я слышал всё, что говорил один Чон Чонгук. Чонгук начинает осознавать его слова и его сердце обрывается и выпадает из его груди в желудок, валяясь где-то рядом с фастфудом. Всё слышал? Всё? Блять. Ну что ж.