Любовь не имеет пола

***

Running with the wolves - Nightcore

      Чимин чувствует легкость. Он полностью отдаёт себя своим друзьям. Он чувствует, что стал сильнее. Теперь он не боится делать первые шаги и позволять окружающим видеть свои слёзы. Отныне, он будет выпускать свои эмоции наружу.

***

      Чонгук заливается смехом как маленький ребенок. Он счастлив так, как никогда раньше не был.       — Пригнись, Чимин, — задорно кричит он, прикрывая своей спиной содрогающееся в счастливом хохоте тельце от снежка, брошенного командой противников. — Джинни-хён, держим оборону.       — Так точно, капитан Чон, — хохочет старший, кидая последний снежок и попадая чётко в лоб Тэхёну, который показушно схватился за сердце и повалился на спину.       — Хосок, мы его теряем, — кричит Юнги и подбегает к своему возлюбленному.       Эти большие «дети» ведут себя так, будто мимо них не ходят люди, некоторые из которых с недоумением поглядывают в их сторону. А им плевать. У них праздник. Они шагнули в новый год новыми людьми.       — Бэкки, волшебные шлепки по лицу, — выкрикивает Чон-старший, а после его раскрасневшийся парень подлетает к ним и сев на колени начинает похлопывать по лицу.       — Отступаем, — кричит Чимин и утягивает Чонгука за шиворот к дереву. — О нет, не на… — он не успевает договорить, как их с Чонгуком сносят Хосок и Тэхён.       — Намджины, спаса… — младший замолкает, ибо слышит веселые вопли старших, а после кое-как приподнимает голову и смотрит через плечо Хосока на то, как Юнги и Бэкхён весело хохоча начали закапывать тех в снег, — Мы так и умрём…       — Тэтэ, пощадите нас, — улыбается Чимин, смотря снизу вверх на Кима, который распластался на нем, как на матраце.       — Так и быть, — хихикает он, а после чмокает старшего в нос.       Парни безумно счастливы. На душе у каждого поляны цветов распускаются и бабочки порхают. Дышать становится в сто раз легче.       Чимин так и продолжает лежать на снегу в позе звезды и смотрит на небо, которое продолжает озаряться фейерверками. В голове дубль пусто. В сердце же потоп. Он чувствует, как уверенность в себе и безмерное доверие к парням растет в огромной прогрессии. Он прикрывает глаза и наслаждается заливистыми хохотушками парней, которые продолжают шуточный бой.       Он слышит заливистый смех Шуги, который расцвел прямо у него на глазах. Также, как и Тэхён — он светится счастьем и любовью.       Он слышит смех Намджинов, которые порой кряхтят, как старички, прося пощады, а после начинают закидывать своих «детей» снегом.       Он слышит такой родной и заливистый смех Хосока, который по самые уши влюбился в Бэкхёна, и теперь сияет ярче, чем любая звезда. Он так счастлив за него. Бэк действительно отличный парень. Он добрый и заботливый, такой хрупкий, но в то же время сильный. Они идеально подходят друг другу.       И наконец-то, он слышит смех того, кто перевернул всю его жизнь с ног на голову. Теперь Чимин точно может сказать, что произошло это не в начале учебного года. Это произошло давно. Ещё в тот момент, когда они вместе разучивали поставленный Чимином танец. Тогда Чонгук поддерживал старшего всеми силами. Он обнимал его, когда у него что-то не получалось. Он шептал о том, что Пак самый лучший. Чимин недавно это понял и на душе кошки заскребли. Он такой дурак, ибо раньше позволял себе сомневаться в чувствах младшего, который полностью и без остатка отдавал себя ему.       Но, что было в прошлом — прошло. Теперь Чимин ни за какие ценности не променяет любовь Чонгука. Он будет идти с ним рука об руку, бок об бок. В конце концов — губы к губам.       Чимина вырывают из дум легким прикосновением горячей руки к щеке.       — Всё хорошо? — широко улыбается Чонгук и укладывается на живот рядом, наплевав на то, что все его вещи промокли насквозь.       — Всё замечательно, — улыбается в ответ Пак, а после сам прикасается к холодным губам младшего, обдавая их своим теплом.       Он целует нежно, ласково, но при этом вкладывает в поцелуй всего себя, все свои чувства и эмоции. Прикасается своей горячей, освобожденной от перчатки рукой к холодной шее парня, чувствуя, как тот вздрагивает из-за контраста температур. Чимин углубляет поцелуй, запуская свой язык внутрь рта Чонгука и сплетается с его языком. Всасывает в себя его, кусает губы. Притягивает за шею ближе, ибо ему мало. Мало одних поцелуев.       — Я… — тяжело дышит он и смотрит в затуманенные глаза напротив. — Готов к этому.       — Наконец-то, — пошло ухмыляется Чон, а после вновь примыкает к припухшим красным губам старшего.

***

      Они разошлись с парнями к часам шести утра, все красные и промокшие, но не менее счастливые и довольные и отправились кто куда.       Не сложно догадаться, что Чимин повел Чонгука к себе домой: его родители ещё позавчера уехали к родственникам, оставив хозяйство на Пака.       — Чимин, — всё тяжелее и тяжелее дышит Чон и прижимается со спины к старшему, который подрагивающими руками пытался вставить ключ в замочную скважину. — Тесно… — продолжал возбуждать его младший, шумно дыша на ухо и впечатываясь в его бедра.       — Блять… — рявкает Пак и дергает эту чертову ручку, которая поддается напору.       Они влетают в дом, плотно захлопывают дверь, и в скоростном режиме избавляются от верхней одежды. Обувь валяется в разных углах прихожей, когда сами хозяева тесно прижимаются друг к другу, кусая губы до кровавых ран.       Они в каком-то забвении добираются до комнаты Чимина, попутно скидывая с себя верхнюю часть одежды.       — Гукки, — томно стонет блондин, когда названный впивается своими губами ему в шею.       Знает ведь засранец его слабые места.       А Чонгук с ума сходит от желания. Желания раскрасить это тело своими следами, вплоть от скул до бёдер. Желания сжать эти блядские ягодицы, а после укусить их. Желания получить это тело полностью и без остатка себе.       — Минни, — одними существительными общаются парни, ибо на другое сил нет. Сейчас ими руководит животная похоть и нега предвкушения близости.       Пак кое-как отстраняется, а после опускает свои руки на ремень младшего и быстро избавляется от оставшейся одежды. Он смотрит как завороженный. Кажется, что член его парня стал еще больше с того самого момента.       Его вновь целуют, впечатывая в себя за талию, а после подхватывают на руки и плавно опускают на прохладное покрывало. Руки парня начинают хаотично оглаживать его тело, пытаясь в красках запомнить каждый изгиб, каждую линию, каждую неровность.       Чонгук перемещается с губ на скулы, всё-таки оставляя на них кровавые отметины. Он не контролирует свои порывы, как и Чимин, не контролирует свои стоны. Слишком напористо и хорошо.       — Мгх… Гукки, — громко стонет он, когда младший прикусывает его затвердевший сосок.       — Такой красивый, — улыбается он, оглядывая сначала раскрасневшееся возбужденное лицо своего парня, а после скользит по дорожке засосов, которые покрывает всю правую часть, включая плечи.       Чимин будет личным холстом Чонгука, а тот в свою очередь будет старательно и плавно вырисовывать на нём свои узоры.       Пак не успевает осознать, когда промокшие насквозь джинсы и белье оказывается «за бортом». Не успевает осознать и то, что Чонгук берет в свой прекрасный девственный ротик до самого конца. Его просто пробивает судорога от новых ощущений.       Вся прелесть невинности.       Чимин дугой выгибается под напором младшего, который делает просто очешуенный минет. Ему не с кем сравнивать, но, безусловно, Чонгук лучший. Он лучший во всём, за что бы не брался. Чонгук — лучший.       Когда разум всё-таки просыпается, Пак кое-как, стараясь не делать резких движений привстает на локтях и одной рукой залезает под подушку, куда кинул заранее купленный лубрикант.       — Гукки, — падет он обратно на матрац, когда Чонгук втягивает яички. — Блять…       — И где он этому научился, чертяга?       Он всё-таки протягивает коробочку Чону, когда с него сходит позорная послеоргазменная судорога.       — От одного лишь рта кончить… Блять, что будет дальше?       Младшему не надо разъяснять что к чему. Он вполне тщательно подготовился к этому. Сайты в помощи новоиспеченным гомосексуалам сделали своё дело. Знатно он тогда краснел, когда читал поучительные статьи.       Он смазывает первые два пальца, а после приставляет указательный к дырочке и сначала обводит им колечко мышц, а потом только проникает на одну фалангу.       Чимин удивлен. Ему казалось, что это будет чуточку неприятней, чем на данный момент.       — Продолжай, — шепчет он Чону, а после за шею тянет его вверх, вновь сплетаясь в поцелуе.       Сглазил. Целый палец приносит жуткий дискомфорт. Не до боли конечно, но неприятно.       Чонгук чувствует, как блондин хмурится, поэтому свободной рукой, как говорилось в одной статье, медленно проводит от яичек до головки его члена.       Судорожный выдох. Болезненный вдох, когда уже второй палец оказывается внутри.       Чон по-максимуму отвлекает старшего, не прекращая осыпать его тело и лицо поцелуями. Он растягивает его на манер ножниц, продолжая поглаживать стоящий член. У самого он уже разрывается, но плевать. Главное, чтобы его малышу было хорошо.       Спустя долгие пять минут, когда всё тело старшего было усыпано "рисунками" Чонгука, как тот и желал, Чимин сам начинает насаживаться на пальцы, ибо его реально нереально сильно прострелила волна удовольствия, когда фаланги задели комочек нервов где-то внутри.       Теперь три пальца входили в него легко, и скользили как по маслу.       — Давай, — кивает Чимин, хватаясь своими пальчиками за плечи младшего.       — Презерватив? — вопросительно изгибает он бровь.       — Хочу тебя всего, без каких-либо преград, — нежно улыбается старший, а после приспускается слегка вниз, обхватывает ногами торс Чона и потирается ягодицами о его пульсирующий орган.       Чонгук лишь облизывает свои покусанные губы и приставляет головку к колечку мышц. Надавливает и входит на половину.       — Айщ… — шипит Чимин, сдавливая руки младшего. — Такой… большой, — тяжело дышит он, а после полностью расслабляется и ласково улыбается встревоженному Чону. — Резко, папочка.       Чонгук понимает эту команду правильно, поэтому, полностью наваливается на Чимина и входит. Входит так, что в глазах у обоих начинает темнеть, а после, будто салюты взрываются. Входит так, что Чимин не может сдержать крик удовольствия, ибо слишком заполнено и прямо по простате. Входит так, что и Чонгук не может сдержать собственные стоны. Наконец-то… Наконец-то он полностью слился с Чимином. Они — одно целое.       Навсегда.       — Ещё, — шепчет Минни, а Чонгук не смеет ему отказать, поэтому, после пары пробных толчков начинает набирать скорость, попутно сцеловывая с любимых пухлых губ громкие стоны и крики. И, всё-таки, первый раз такой чувствительный.       — Да, Минни. Громче, малыш, — одной рукой он стискивает бок старшего, а другую подкладывает ему под голову и грубо хватается за волосы. Так, как Чимин любит.       А крышу второго сносит конкретно. Он начинает царапаться и кусаться. Цепляется своими зубами за шею младшего, оставляя на ней свои укусы с кровоподтеками. Ногтями полосует плечи и спину. А ногами сдавливает его поясницу, тем самым заставляя лечь на себя полностью.       Воздуха в легких становится совсем мало, когда он начинает чувствовать подступающую разрядку. Ему не хочется так быстро, поэтому он кое-как протискивает свою руку между их разгоряченными телами и зажимает свой член у основания.       — М-м-м, — довольно ухмыляется Чонгук, когда понимает, чего хочет добиться старший.       Он выходит из него слишком быстро и неожиданно, а после укладывается спиной на матрац, призывно хлопая ладонями по своим бёдрам. Чимин же перекатывается на него, потираясь бедрами о покрасневший член парня, который готов вот-вот взорваться из-за возбуждения.       — Блять… как он сдерживается?       Блондин убирает руку и обеими упирается в подушку по бокам от головы младшего.         — Финальный рывок? — усмехается Чон, а после сам насаживает на свой половой орган парня, вновь срываясь на бешеный ритм.       Чимин правда старался подстроиться под толчки, но его крышу откровенно говоря просто сносило. С маленькой возможностью на восстановление он срывал свое горло в задушенных криках и стонах. Он продолжал кусаться и царапаться. А когда его ягодицы начинали покрывать ударами, то всё — пиши пропало, больше нет "Пак-душка-самый-невинный-Чимин", остался только "Пак-я-хочу-чтобы-меня-нагнул-Чонгук-так-будто-я-самая-дорогая-шлюха-мира-Чимин".       Они не жалеют друг друга. Целуются, как дикари. Покрывают губы друг друга кровавыми следами. Про шею стоит промолчать, ибо… Фиолетово-красное сплошное пятно у каждого — это не шея, а реальный такой холст, на котором какой-то душевнобольной человек размазал краски.       — Да-да-да, Гукки… Ах… П-пожалуйста-а-а…       — Мгх… — Чонгук прогибается в спине до хруста, когда Чимин сжимает его нарочно сильно в себе.       Последние толчки. Желанный финал. Ошеломительные ощущения.       Вы видели или слышали когда-нибудь, как люди начинали задыхаться после секса? Вот вам пример.       В глазах у обоих мутнеет так, будто они подлетели к солнцу на близкое расстояние и теперь ослеплены. Дыхание сбито, будто они пробежали два марафона подряд. А тела вообще не шевелятся.       Чимин так и продолжает лежать на Чонгуке, тихо всхлипывая от накативших эмоций. Чонгук так и продолжает ошарашенно и слепо пялиться в потолок шепча одни простые слова:       — Люблю до потери пульса.       А пульс кажется и правда хочет «потеряться» у обоих, ибо… Да… Такого они точно не ожидали.       Все их страдания определенно стоили того, чтобы сейчас лежать вот так друг на друге и шептать слова любви на ушко.       Счастье — понятие растяжимое. Ты можешь быть счастлив из-за того, что тебе подарили собаку или какую-нибудь вещь. Можешь быть счастлив из-за встречи с друзьями. А можешь быть счастлив только из-за того, что имеешь возможность слушать сбитое дыхание своей пары под боком. Из-за того, что можешь прикасаться к прекрасному…       И всё-таки, любовь стоит всех твоих жертв.       Жизнь короткая, но интересная.       Любовь - жестокая, но прекрасная. Она не имеет пола, как и не имеет четких границ. Ты можешь проявлять свои чувства по-разному: говорить постоянно слова любви, делать значимые подарки человеку. Мазохисты, например, проявляют свою любовь через боль. Но также, ты можешь молча это делать. Просто, всегда находиться рядом со своей парой и обнимать.       Нежные прикосновения всегда дарят нереальные ощущения и эмоции. Порой нужно много времени, чтобы понять, что ты на самом деле нашел то, что так давно искал. Но когда понимаешь, то твоя жизнь кардинально меняется.

      Чимин понял это. Чимин стал счастливым.