Любовь не имеет пола

***

      Новый год подкрался незаметно, раскрашивая улицы Сеула в разнообразные краски, которые сияли подобно лучам солнца ночью. Зрелище невыносимо прекрасное и завораживающее. Новый год приносил городу радость и счастье, разбавляя этим серые будни жителей. Он заставлял людей радоваться тому, что они живут именно здесь, в Сеуле. Дышат именно этим, Сеульским, воздухом.       Каждый, кто проходил под разноцветными фонариками улыбался в сто раз шире, ослепляя своей улыбкой другого прохожего, который заражался этим настроением. Люди были счастливы. Они завороженно наблюдали за сияниями и переливами красок.       Чимин с Хосоком в припрыжку двигались в сторону дома Тэхёна, где уже все собрались, кроме них. Те слегка не рассчитали времени и не успели закончить все свои дела вовремя. Но их это не огорчало. Ведь сегодня — Новый год, а это значит, что любое действие — счастливое действие. Вот например сейчас они идут по улице и ловят своим лицом снежинки, что срываются с неба, а в следующую секунду забрасывают друг друга снежками.       — Надо будет выбраться на улицу после Курантов, — весело засмеялся Чимин и постучал в дверь двухэтажного особняка. — А-а-ае-е-е, с Наступающим, Тэхёна, — хихикнул он, когда на него набросился младший с объятиями.       — И вас, пупсики, — утягивая и Хосока в свои обнимашки, Тэхён отстранился, а после помог старшим развесить свои вещи на вешалки.       — Охуеть… — раздалось из-за угла, а после показался Чонгук, который успел застать то, как Чимин стянул свою шапку с блондинистых волос и выпасть из реальности на некоторое мгновение.       — У меня такая же реакция была, когда я вчера с ним в салон мотался, — хихикнул Тэхён.       — Да-да, — подтвердил Хосок. — Тебе тоже безумно идет быть шатеном, Гукки.       Чимин лишь продолжал стоять и, улыбаясь, глазел на младшего, который в ответку бросал ему лучезарную улыбку.       — Сматываемся, — шепнул Ким, который заметил искры в глазах лучших друзей, поэтому сразу утянул Чона-старшего в комнату, где тот начал чуть ли не плакать из-за увиденного: Бэкхён пепельноволосый, а ещё с покрасневшим носом и обмотанным шарфом вокруг шеи. Дабл килл. Он сразу кинулся к тому с объятиями, ибо не виделись они две недели, а теперь дорвались до друг друга, и наплевав на то, что будут делить одни микробы на двоих, слились в поцелуе, под восхищенные возгласы Намджинов и Тэтэ. Юнги же лишь тихо хмыкнул и продолжил листать новостную ленту в телефоне. Сдержанно и… завистливо, ибо «инопланетянин» поставил ему ультиматум: «Или держишься до полуночи и я тебя награжу за воздержание (тут следовала "игра бровями"), либо сделай это сейчас, но потом не подходи даже». И вот хрен поймёшь, что в голове у это чудика. Любимого чудика.       Тем временем Чонгук медленно подошел к старшему и запустил свои пальцы в его шевелюру.       — Такой нежный, — шепнул он, не отрывая взгляда от глаз напротив.       — Такой домашний, — лучезарно улыбнулся Чимин и быстро сократил расстояние между их губ, отдавая себя полностью и без остатка в поцелуй с Чоном, который второй рукой притянул того ещё ближе за талию, тем самым впечатывая в себя.       В Новый год — новыми людьми с новым мировоззрением.

***

      — Йа-а-а, быстрее, Чимин, 10 секунд, — кричит из зала Тэхён старшему, который умчался в комнату к рюкзаку, доставая последний и самый важный подарок.       — Бегу, — крикнул он, и найдя нужную коробочку вылетел из комнаты и влетел в гостиную, сразу попадая в крепкие объятия Чонгука, который усадил того к себе на колени, попутно протягивая бокал шампанского.       — Пять.       — Четыре.       Начала отсчет компания, и в этот самый момент все они чувствовали себя единым целым.       — Три.       — Два.       Чимин проронил первые слёзы, которые скатывались по его шее и исчезали в вырезе его пушистого белого свитера.       — Один!       — С Новым Годом! — закричали все дружно и под счастливые всхлипы друг друга чокнулись фужерами.       На улице раздались первые взрывы фейерверков, поэтому все сразу же подорвались со своих мест и подлетели к огромному окну, откуда было видно, как умелые "художники" раскрашивали чёрное полотно в прекрасные краски, которые отражались в глазах каждого, кто мог застать волшебство.       Чимин обводит взглядом счастливых друзей и своего брата, который так трепетно и нежно прижимал к себе болеющего Бэкхёна, и невольно усмехается тому, что буквально месяц назад Чон был натуралом. Вот что любовь делает с людьми. Она заставляет почувствовать то, что было посажено глубоко внутри человека, вырывая настоящие его эмоции и чувства наружу, иногда тем самым делая больно, но… Кто не рискует, тот не пьёт шампанское.       Чимин рискнул. Отставил свой фужер на подоконник и отстранился от теплых рук, сразу поворачиваясь под теплые взгляды своих близких. Да, самых близких людей, что у него есть.       Блондин счастливо улыбается, а после отходит к ёлке, которую они с Тэхёном и Чонгуком так долго и трепетно наряжали два дня назад, из-за чего в груди разливается тепло, которое не сравнится ни с чем остальным. Оглядывает разноцветные шары и улыбается ещё шире, смотря на шар, который они повесили вместе с младшим.       Он усаживается на пол и берет первый подарок — небольших размеров коробочка, обернутая золотистой пленкой, и Пак невольно улыбнулся, ибо цвета пленки и волос младшего очень похожи. Блондин смотрит на своего друга, который на данный момент сияет ярче чем солнце, и понимает, что его квадратную улыбку, милую родинку на носу, прекрасные глаза с двойным веком на одном, широкие плечи, длинные красивые ноги и ладони, пальцы которых длиннее его в полтора раза ничто и никогда не заменит.       — Тэхён-а, подойди, — улыбается он, а после утягивает в крепкие объятия младшего, утыкаясь носом тому в шею. — Я знаю, что я не подарок. Мои заскоки порой перегибают палку… Поэтому, я прошу у тебя прощение и обещаю, что исправлюсь. Твоя поддержка невероятна как и твоя прекрасная улыбка, — глаза его светятся счастьем, а после он прикасается своими губами ко лбу улыбающегося тонсена. — Хочу, чтобы наша дружба была вечной и… такой же золотой, как этот подарок, — он отдает коробочку в руки парня, который всегда обожал получать подарки и дожидается пока тот аккуратно откроет бархатный куб, внутри которой находились два золотых браслета. — С Новым годом!       — Хён… — Ким растерялся, ибо знает цену этим самым браслетам. Да он, блять, сам как-то положил на них глаз, когда они с Чимином ходили по магазинам, но узнав цену, слегка опешил. Семья была состоятельной, но не настолько, чтобы отдавать трехмесячную зарплату за них. — Спасибо! — всё же радостно пискнул он, а после достал один из них. — Самый лучший, — не прекращая улыбаться, он надел его на тонкое запястье Пака, который в свою очередь надел второй, более широкий, на его.       — Хосок-и, — похлопал он по месту рядом с собой. — Вообще, ты знаешь, что я благодарен тебе. Не буду много говорить, не обижайся, — хихикнул он, а после достал конвертик и плоскую прямоугольную коробочку. — Ты и сам себе можешь многое позволить, поэтому… Наша фотография и… — он закусывает губу, сдерживая широкую улыбочку, продолжает. — Думаю, вам с Бэкки-хёном понравится, — уже мысленно умирая от умиления с того, как старшие будут заливаться краской, ибо забронированный номер в отеле и несколько квадратиков презерватива сделают своё дело. Старший крепко обнимает его и чмокает в щеку, говоря слова благодарности и поздравления.       — Юнги-хён, ты такой душка. Лучший наставник и друг. Пожалуйста, никогда не обижай Тэхён-и, и всегда будь с ним рядом. Надеюсь, что мой подарок вам понравится… — Чимин улыбается, ибо это уже второй подарок Тэхёну, но ничего не может поделать со своей любовь к этому «инопланетянину». Он вручает красочный конверт, внутри которого лежит два билета в Японию, куда давно хотел попасть старший, и также два билета на матч по баскетболу его любимой команды, а ещё бумажка, говорящая о том, что номер в гостинице уже забронирован на неделю. Старший ошарашенно смотрит на Чимина, ибо догадывается, сколько тот вбухал в их подарок, и просто…       — Пак Чимин, я, блять, твой фанбой навеки, — улыбается он и обнимает младшего.       — Намджины, — усмехается младший, хлопая в ладошки как маленький восторженный ребёночек и старшие садятся напротив него. — Вы как мамочка и папочка, заботящиеся о своих дитятках, которые постоянно косячут. Джин, — обращается он к старшему. — Я знаю, как ты любишь готовить, и знаю то, как ты давно мечтаешь об этой чёртовой кастрюле с терморегулятором и прочей фигнёй…       — О Господи, — восклицает Ким, когда младший кое-как вытаскивает эту тяжеленную посудину из-за ёлки. — Минни, малыш… — он бросается с объятиями на того.       — Намджун-хён, — после удушающих объятий обращается он к другому Киму. — Мы знакомы недолго, но ты так быстро запал мне в душу… Я заметил, что помимо баскетбола тебе нравится всё то, что связано с техникой и музыкой, поэтому… Этот сертификат тебе. Я не знаю точно, что ты предпочитаешь, поэтому… Сам купишь себе подарок.       — Я… не могу принять… Это слишком…       — Не обижай меня, Джун-хён, — показушно надувается младший, а после сам заключает того в объятия. — Спасибо за заботу и поддержку.       — С Новым Годом! — восклицают Ким, уступая место Бэкхёну, который радостно глазел на тонсэна, который без лишних слов заключил и его в объятия, вручая в руки баскетбольный мяч, который был подписан самим Джорданом (Хосок подсобил) и новые серьги, которые безумно понравились старшему.       Чонгук всё это время молча стоял в стороне и лишь счастливо улыбался, смотря на то, как его малыша одаряют огромным количеством любви. Он знал, что будет последним… и предчувствовал что-то серьёзное, поэтому, когда Чимин поднялся на ноги и подошел к нему, все его внутренности натянулись до предела.       — Я… — Пак глубоко втягивает носом воздух. — Я люблю тебя, Чон Чонгук. Всего и без остатка, — произносит он и прижимается который раз за вечер к горячим губам младшего. — Я часто думаю, что не заслуживают таких друзей и такого… парня. Но ты всегда переубеждаешь меня в этом своими поступками и словами. Я люблю тебя настолько, что это пугает. Но… Я просто с ума схожу от того, насколько ты… горяч и прекрасен. Я… не могу заставить тебя, — он поднимает руку чуть вверх, открывая вид на маленькую коробочку. Все тихо ахают. — Но… Чёрт… Это смущает… — хихикает он. — Я хочу, чтобы ты всегда был со мной. Ты… сможешь остаться со мной на всю жизнь, Чон Чонгук? — открывая бархатную крышку, он тяжело сглатывает слюну, следя за ошарашенным взглядом младшего.       — Э-это…       — Чёрт, да он тебе блять предложение только что сделал, — вскрикивает ошарашенный Тэхён, а после становится сбоку от улыбающихся Чигуков. — Пак Чимин, готов ли ты взять в мужья Чон-мать-его-тормозящего-Чонгука?       — Определённо, — не сомневаясь в своих словах отвечает старший, не отводит взгляда от бездонных глаз. Он давно для себя решил, что хочет всегда ощущать на себе прикосновения только рук Чонгука, чувствовать на своих губах только его губы, дышать одним воздухом только с ним.       — А ты возьмешь на себя ответственность за нашего малыша? Обещаешь оберегать его чувства и сердце?       — Безусловно, — шепчет Чонгук и смотрит в сияющие глаза напротив. Он давно для себя поставил цель – всегда находиться рядом с этим, слегка зажатым парнем. Он сделает его счастливым. Сделает счастливыми их.