VS: Противостояние

По данным, которые предоставил Хиронэ, известно, где чаще всего появляется демон по имени Кей. Идти Таки в этот квартал не хочется, но ничего не поделаешь. Глянув на название бара, Таки еле сдерживает улыбку – «Heaven gates»* - наверное, самое неподходящее название для такого, как Кей. Но… Нитёмэ? Даже Таки знает этот квартал. Можно ли сделать вывод, что Аоги Кей – гей? Или какие ещё могут быть у него причины, чтобы проводить там большую часть своего времени? Он должен увидеть его лично, поговорить, если получится, сразу. Генриши морщится, голову сдавливает тупая боль. Эти приступы мучают его практически постоянно, он почти привык к ним, но… С каждым годом они становятся всё сильнее и продолжительнее. На столе стоит пузырёк с обезболивающим, рука судорожно хватает его, но сил, чтобы открыть стеклянку и достать заветную таблетку нет. - Господи… - Таки медленно проваливается в темноту, не в силах ей сопротивляться. Это никогда не закончится – даже если он встретится с Создателем. Ведь именно тот наградил его этим – даром или проклятием, Таки не знает. Если дар – Генриши желал бы отказаться. А он не может. *** … - Аллидар... очнись! – голос, до боли знакомый, зовёт его. – Аллидар… Аль!!! Чтобы открыть глаза, приходится приложить усилие, и ему не сразу это удаётся. Но голос не прекращает его звать, проникает в самые глубины сознания, выталкивает его на поверхность. - Заткнись, Аша, - бормочет он, приподнимаясь на локтях. – Что ты орёшь, будто тебя враги режут? Рядом сидела девушка необычайной красоты. Ярко синие, расширившиеся от беспокойства, глаза оттеняла смуглая, загорелая кожа. Светлые, цвета дневного солнца, волосы ниспадали по самые груди, из одежды на ней была только тонкая почти прозрачная накидка и шаровары той же ткани. - А-а-аль…!!! – слёзы градом полились из её глаз, и юноша испугался. Не любил он женских слёз, и всё тут. Но Аша любила пореветь и делала это с превеликим удовольствием. – Я думала… думала, что ты… Целители сейчас будут! Аль покачал головой. Иногда Аша слишком беспокоилась по поводу и без. - Это всего лишь царапины, Аша. Я не умру от подобных ран. Всё же эта битва далась им нелегко. Они подписали договор о мире, так почему ему кажется, что что-то идёт не так? Словно невидимая рука останавливает его, но он продолжает рваться вперёд. Войны – одна за другой – утомляют и лишают сил. Это далеко не первое серьёзное его ранение, что бы там он ни говорил Аше. Он чувствовал – в следующей битве ему не быть во главе отряда. Его время, словно песок в часах, тает, и с каждым мгновением его становится всё меньше и меньше. Аль понимал, что жизнь подошла к концу. В итоге ни знания, которыми наградили его мудрейшие, ни сила – ничего не дали. Он по-прежнему слаб, телом и духом. - Принеси воды, Аша… - откидываясь на спину, попросил Аль. Лучше ей не видеть, как он… Аллидар разорвал на себе тунику. Дышать тяжело. Рваная рана на боку не внушала ничего хорошего. - Не хочу… умирать… - стон, тихий, почти неслышный вырвался из плотно сжатых губ Аля. Ветер просвистел, обдавая нечеловеческим холодом. - Если я скажу, что могу сохранить твоё пресное существование, что ты предложишь мне взамен? Аль с трудом повернул голову. Рядом с ним на корточках сидел юноша, возможно, чуть младше самого Аля. Тёмные до плеч волосы, бледная, не смотря на палящее солнце пустынь, кожа. Его окружал могильный холод. - Демон… прохрипел Аллидар. Парень покачал головой. - Не угадал. Вестник Смерти – так меня называют. И сейчас я единственный, кто может тебе помочь. Хочешь жить? Аль еле кивнул. Кровь вытекала из раны, смешивалась с песком, придавая тому багровый оттенок, который постепенно становился всё чернее. - Душу… мою хочешь? – жизнь покидала его с каждым её толчком. Вестник задумался. - Не хочу, - наконец, вымолвил он. – Человеческие души слишком хрупки для нас, так что толку. Я сделаю по-другому… - на лице его появилась хитрая ухмылка. – Вы, люди, так стремитесь к раю. Кто-то и вправду праведно ведёт свою жизнь, но, совершая бесконечные ошибки, большинство из вас теряет свой билет. Ну, ад, тоже, конечно, по-своему привлекателен. Отмучавшись в адовых муках положенный душе срок, она всё же получает возможность достичь Небесных Врат. Но… ты хочешь жить? Хорошо. Взамен, я заберу тот свет, к которому ты стремишься. Умерев, ты возродишься вновь. Ты никогда не достигнешь рая и не встретишь своего бога. Твоя душа будет обречена вечно скитаться по земле в мирском теле. Согласен? - ...д-да… - глаза Аля остекленели, дыхание остановилось. Вестник скучающе посмотрел на бездыханное тело. - Ну вот, так всегда с ними. Ладно, у меня приказ от начальства не дать тебе умереть. Но никто же не говорил, что я не могу иметь с этого никакой выгоды. Живи, Аллидар, принц Кизирийский. Живи, пока не взмолишь об обратном. Но, услышу ли я твой зов? Вестник провёл рукой над неподвижным телом принца. Кровь исчезла, кожа срослась, сердце вновь забилось. Посланник смерти со вздохом встал. Ох уж эти людишки. И чего руководство над ними трясётся как над высшей драгоценностью? Он исчез так же бесшумно, как и появился. Ничто не напоминало о присутствии в королевском дворце Кизирии представителя той, что приходит к каждому, когда настанет время. *** - Так это не Бог… - когда Таки приходит в себя, солнце давно скрылось за горизонтом. Ему никогда не снилось ничего подобного. То, что он не первое тысячелетие живёт на свете, Генриши узнаёт ещё в глубоком детстве. Говорить он учится раньше обычных детей, всё, начиная с полутора лет Таки помнит, словно это происходило вчера. И каждую ночь – видения дней, давно минувших. Тех жизней, что он пережил когда-то. В разные эпохи, беспорядочно, в каждую новую жизнь он вспоминал что-то из прошлых. Но никогда ему ещё не снилась первоначальная… та, с которой всё началось. Вестник Смерти, значит? - Эй, Вестник! – крикнул в темноту Таки. - Ты меня слышишь? В ответ – тишина. Таки фыркнул, удивляясь своему порыву. Чего он ожидает? Что Вестник явится пред его светлые очи и дарует билет в Рай? Однако неприятно сознавать, что тебе не грозит туда попасть. Умерев – воскреснуть вновь и жить, пока не погибнет всё живое. Хотя… что тогда будет с ним? Даже если погибнет человечество, без райского маяка на тот ему не попасть. Застрянет посередине? Будет бродить среди осколков по Земле? Печальная перспектива. Генриши начинает собираться. Нитёмэ… Что можно надеть, чтобы особо не выделяться? В конце концов, он останавливает своё выбор на рваных протёртых чёрных джинсах, белой футболке и тёмно-серой хлопчатой жилетке на пуговицах. Волосы взлохмачивает рукой, очки аккуратно складывает в очечник – наверное, лучше использовать линзы, но потом передумывает и водружает обратно на нос. Машину поведёт сам, если будет пить, попросит Хиронэ пригнать её обратно. На улице ночь, но звёзды ярко освещают улицы не хуже фонарей. Ночной Токио бесконечно красив в это время – своей дикой, необузданной страстью, ярко освещёнными неоновыми огнями улиц, толпами людей, стремящихся к развлечениям. Таки едва не поддаётся этому безумию, в последний момент вспоминая, зачем он тут. Доехав до нужной улицы, Генриши оставляет машину неподалёку. Идти одному среди многочисленных парочек, в которых не было ни единственной настоящей девушки – странно. Не то, чтобы он испытывает отвращение – за годы своих многочисленных жизней он повидал и не такое, но реальность шокирует. - Эй, - слышит Таки, - как ты думаешь? Мы успеем? Интересно, кого он сегодня выберет. Впереди идут двое. У одного бутылка в руках, да и второй шатается из стороны в сторону – видно, меняют уже не первый бар. - Хотел бы я попасть в зону его перекрёстка… - вздыхает тот, что пониже. Первый смеётся: - Мечтай… И я бы не отказался. Только вот каждый раз он выбирает себе партнёра, основываясь на собственном вкусе. Таким как мы, остаётся только молча пускать слюни. Дерётся как дьявол, но говорят, в постели – словно прекрасный ангел, развратный в своей красоте. Ангел? Таки следует за парочкой до самого бара. И откуда, спрашивается, в словах в дупель пьяного человека столько романтики? Бар, виду ничем не примечательный, на проверку много лучше, чем ожидает Таки. Но всё же это всего лишь бар. Шум, музыка, народу – не протолкнуться. И везде мужики… Пока Генриши пробирается к барной стойке, его успевают облапать по крайней мере четверо. Парень, сцепив зубы, делает вид, будто ничего необычного не происходит. К месту он приходит неожиданно, и тут понимает, что за «перекрёсток» имел в виду один из его негласных провожатых. Сама… стойка имеет данную форму. Таки разглядывает её с интересом человека, никогда не видевшего подобного. От главного стола по центру отходил второй и в центре от него расходились три «дороги» - две по бокам, одна вперёд. Всего лишь стойки, но они способны выдержать человеческий вес, поддерживаемые тонкими лесенками. В центре «перекрёстка» зияет отверстие, словно там что-то раньше было. - А мы начинаем нашу вечернюю программу!!! – музыка стихла, и голос из динамиков звучит оглушительно громко. Радостный гомон, свист и выкрики проносятся по залу. Таки мгновенно зажимают со всех сторон – так тесно стало – воздуха, не то что места свободного не осталось, кроме того, что у стойки. Генриши не успевает понять, когда всё происходит, но вот уже по стойке-подиуму вышагивает стройный юноша. Из одежды на нём лёгкие штаны и безрукавка. Он гибко изгибается, но Таки, глядя на него, не испытывали ничего, кроме скуки. Мальчики, даже такие смазливые и женственные, его не привлекали. Ни первый, ни второй. И тот, что высокий, мускулистый, в контрасте с худеньким пареньком, тоже не вдохновил Генриши, хотя, то к одному, то к другому тянулись жадные руки. И тут стойка вновь опустела. Бар взрывается возбуждённым рёвом. - У-у-аа-ааа-аааа!!!!! В полутьме на барную стойку стремительно взбирается новая фигура. Таки мгновенно узнаёт этого человека. Лёгкой поступью Кей танцует, перемещаясь по импровизированному подиуму, сводя с ума каждого присутствующего в баре. Дойдя до середины, он останавливается, вытягивая вперёд руку. Кто-то из работников кидает ему металлический шест – Кей ловко ловит его и резким движением вставляет в отверстие в центре «перекрёстка». Рёв возрастает в миллионы раз. Таки не может оторваться от зрелища, разворачивающегося перед ним. Возбуждение волной накрывает его с каждым новым движением Кея у шеста. Блондин отличается от остальных – аура, окружающая его – опасна и в то же время притягательна, словно попадаешь в магический круг и уже не можешь из него выбраться. К Аоги тянутся руки, но каждую из них он отталкивает, не принимая приглашения. Толпа подталкивает Генриши всё ближе к центру. Он сам не понимает, когда сильная рука втягивает его наверх, а чужие пальцы начинают скользить по телу, постепенно вызывая тихие стоны, неслышные за грохотом музыки и криками посетителей. - Нравится? – тёмные глаза Таки встречают взгляд серо-зелёных глаз Кея. – Если хочешь, мы можем сделать это прямо здесь… - последняя фраза произносится шёпотом, прямо в ухо Таки, отчего его снова накрывает волной удовольствия. Но позволять Аоги доминировать… Генриши одной рукой сжимает шест для опоры, другой же обхватывает Аоги за талию. То, что Кей – парень, причём далеко не самый хрупкий и изящный, его не волнует. Рост у них примерно одинаковый, может, Кей чуть даже выше и слегка шире в плечах, нерастраченная энергия Таки даёт о себе знать. Стоило блондину, танцуя, стащить с него футболку, бар сотрясается возмущенно-завистливыми воплями: тело Генриши Таки оказывается без единого изъяна. В эту ночь многие одиночки, покинув бар после закрытия, будут дрочить на светлый образ темноволосого сексуального парня, в эйфории сжимающего за бёдра необузданного Кея. Но лёгкость, с которой Таки притягивает Кея к себе, не оставляет сомнений – парень силён. Выражение лица уличного бойца в темноте меняется, но никто кроме Генриши этого не замечает. Удивление, смешанное с вызывающим желанием – Аоги явно не предполагал, что кто-то отважится действовать не так, как вынуждает он. Кей привык вести и в танце, и в сексе. А сейчас он теряет инициативу по вине парня, которого сам же и выбрал. Назад отмотать невозможно, да и попался ему интересный экземпляр. Кей явно представил, что могут сделать с ним эти руки – то, чего ещё не делал никто другой. А Таки бьёт в голову адреналин. Темнота, музыка, шум – исчезает всё. Он тянется всем телом к Кею, легко касаясь языком его губ. Откуда такая смелость – самому не ведомо. Инстинкты, может, прошлых жизней срабатывают, давая понять, как действовать дальше. Аоги выгибается назад, не позволяя углубить поцелуй, но заставляя двигаться следом. Они настолько увлечены друг другом, что не замечают никого вокруг. И бар, и люди – всё ушло, оставив только руки, далёкий гул музыки и соприкосновение тел. Они знакомы меньше тридцати минут. Кей не глядя шагает в толпу, приземляясь на щербатый пол. Таки, хватая одежду, прыгает следом, боясь потерять бармена из виду. На барной стойке мгновенно появляются танцоры, отвлекая внимание и без того любопытных посетителей. - На сегодня концерт закончен, - шепчет Кей Таки на ухо, закрывая запасную дверь. Не удержавшись, он слегка прикусывает мочку, тут же зализывая укус, словно это самое сладкое лакомство. Но нет, десерт прямо перед ним, и он хочет как можно быстрее приступить к более близкому знакомству. Взглянув на своего партнёра на ночь, он натыкается на серьёзный взгляд. Слегка нахмуренные брови – Кей ещё вначале отнял у парня очки, засунув их за пояс – но это выражение…. Аоги понимает – в отличие от остальных, этот трезв как стёклышко. Темноволосый парниша, вызывающий у него острую потребность трахнуть прямо на полу в баре, в абсолютно вменяемом состоянии стоит напротив, разглядывая Аоги с головы до пят. Но это не меняет того, что сейчас их друг к другу притягивает сильнее, чем к кому-либо до этого. Поэтому… не время слов. Таки идёт следом, едва успевая за Кеем. Тот буквально тащит Генриши за руку, с каждым шагом ускоряя темп. Время действий.