Эхо прошлого

https://www.youtube.com/watch?v=h2H6CtuUkcs Used To Be - Arrows To Athens Погода В Конохе радовала уже больше двух недель. Правда, некоторые стали жаловаться, что из-за нехватки дождя гибнет урожай, и приходится проводить много времени за поливом. Дэйчи не слишком волновали эти проблемы. Он, наконец, добился того, что хотел: переехал в отдельное от родителей жилье. Конечно, он продолжал навещать их и помогать, но значительная часть работы в их маленьком садике для него сократилась. Маленькая, но вполне уютная однушка приводила Намикадзе в восторг, но он понимал, что жилье, вероятно, придется сменить. Для одного него лучшего и желать нельзя, а вот вдвоем, и уж тем более, втроем, будет тесновато. Последний год друзья только и твердили ему, чтобы он задумался о семье. Дэйчи натягивал улыбку и отмахивался. Такие разговоры не доставляли ему удовольствия. Никто ведь и понятия не имел, что у него на душе. Даже он сам полагал, что все хорошо. Каждый день улыбался, радовался жизни, общался с друзьями, выполнял миссии. И только когда Дэйчи оставался один, старые раны давали о себе знать. Прошло уже два года с того рокового дня. И два года, как Дэйчи не видел ее. Достаточный срок, как полагали все его друзья, чтобы забыть девушку. На такое утверждение он, иногда, мог послать их куда подальше. Да что они могут знать? Он ведь так любил Наоми. Он хотел, чтобы она стала частью его жизни, хотел, чтобы она стала его женой. Вскоре после того, как они расстались, Наоми уехала из Конохи. Кто-то говорил, что она переехала в маленькую деревушку в стране Огня. Дэйчи старался не слушать эти теории. Он боялся. Боялся сорваться и однажды, напившись в баре, поехать за ней. Намикадзе не мог позволить себе простить девушку из-за своих чувств к ней после того, что она сделала. Он не интересовался, где она, а друзья при нем это не обсуждали. Все, конечно, понимали причину резкого отъезда Наоми Харуно. Кто-то смотрел на Дэйчи осуждающе, покачивая головой (в основном, девушки), кто-то ободряюще клал ладонь на его плечо, не говоря лишних слов. Блондин глубоко вдохнул — воздуху не хватало свежести. Дождя, и правда, давно не было. Но это никак не отменяло его встречи с другом, назначенной в баре. Сегодня у них был, наконец-то, выходной после долгих трудовых будней на миссиях. Заказав алкогольные напитки, друзья хорошо проводили время за беседой, вспоминая былые времена. Однако, когда выпитые напитки приумножились, а их градус возрос — возрос и градус разговора. Намикадзе сделал то, чего так долго избегал — заговорил о Наоми. Он выкладывал всю подноготную, выворачивая душу наизнанку, и даже несколько раз прослезился. Спасал лишь виски в стакане, притупляющий боль в груди. Друг только согласно кивал, делая понимающее выражение лица, но существенно он и на малую долю не мог понять Дэйчи. Вскоре друг прервал Намикадзе, сказав, что ему нужно отойти в «кабинет по неотложным делам» и указал на количество выпитой жидкости. Пока блондин сидел в одиночестве и ожидании, к нему подвинулась блондинка, все это время сидевшая неподалеку и подслушавшая разговор. — Намикадзе… — грустным и тихим голосом позвала она его. — Оу… Привет! Это ты… — в глазах Дэйчи все немного плыло, но неожиданность встречи заставила его сделать усиленную попытку привести разум в порядок. Он вспомнил эту девушку. Дэйчи был мало с ней знаком, но помнил, как ему говорили, что он ей нравится. Черт, неужели до сих пор? И она будет клеиться? — Ты должен кое-что знать… — она открыто посмотрела в светлые глаза Намикадзе, но в ее взгляде читалось чувство вины. Дэйчи внимательно сосредоточился на том, что собиралась сказать блондинка. По крайней мере, постарался. — Прости меня, если сможешь… Она выложила ему все, как на духу. Про то, как она и Керо задумали этот дурацкий план, как она ловко сыграла Наоми и обвела его вокруг пальца. То, что Наоми вела дневник, не знал никто, даже Намикадзе. И они нашли его, узнав ту информацию, которые знали только Дэйчи и сама Наоми. А затем гадко воспользовались. Блондинка рассказала, как уже вскоре ей стало очень стыдно за то, что она сделала, что согласилась на такой обман. Но узнав, что это разрушило отношения Намикадзе и Харуно, она не решилась рассказать правду, испугавшись гнева обоих. А затем Наоми уехала, и никто не знал куда. — Прости меня, пожалуйста. Я всерьез и подумать не могла, что это разрушит ваши крепкие отношения… В душе я была уверена, что вы еще поговорите, и правда выйдет наружу… Дэйчи, сидевший все это время с глазами, полными гнева, шока и ненависти, ничего не ответил. Он слез с барного стула и поплелся в сторону выхода, оставив часть денег за алкоголь на столе. Еле сдерживая себя, чтобы не разнести все в округе, он кое-как добрался до леса, и уже там выпустил агрессию наружу, разбивая кулаки о крепкие стволы деревьев. Хорошо бы было вместо деревьев использовать Керо. Намикадзе был готов поклясться любому, кто бы его спросил, что он готов убить этого черноволосого придурка. Убить и похоронить. Но, Керо, как чувствуя, через месяц после отъезда Наоми тоже покинул деревню. И, судя по всему, он уехал куда-то очень далеко, потому что слухов на его счет не расползалось. Никто и никогда его больше не видел. Больше всего Дэйчи винил себя. Но если бы хоть что-то пошло по-другому… Если бы он заподозрил неладное, если бы поговорил с Наоми после, если бы Наоми подошла к нему узнать, что случилось, если бы… Столько «если бы» могло изменить жизнь. Но ни одно не случилось. И как часто это бывает с людьми. Не хватает только одного «если бы». Он не был уверен, что хочет ее возвращать. Скорее, он был уверен, что даже если найдет ее, у них ничего не получится. Эту пропасть в доверии придется залатывать всю жизнь, живя в сомнениях, страхе и с чувством вины. Дэйчи больше не хотел портить ей жизнь. Но однажды он все же не устоял перед соблазном повидать старую подругу и узнал, где и в какой деревне она поселилась. Домик на краю деревни был совсем мал, но очень мил и ухожен. Во дворе было развешано белье после стирки, а на траве стоял брошенный тазик с остатками мокрой одежды. Намикадзе было не так просто найти это место: деревня была, и правда, очень глухая и маленькая. Похоже, Наоми того и добивалась. И мысль об этом больно полоснула сердце Дэйчи. Со скрипом на душе он подошел к тяжелой, дубовой двери и поднял руку, чтобы постучаться. Блондин потупил взгляд, не решившись. Взгляд вдруг снова оказался на развешанном белье. Среди прочего на веревке висели маленькие детские ползунки. Дэйчи подошел ближе, чтобы рассмотреть их, как вдруг запнулся обо что-то на траве. Чуть не выругавшись и схватившись за стопу, Намикадзе поднял виновника с земли. Это был маленький, цветной паровозик. Дэйчи улыбнулся и потряс его в руке. Он вдруг подумал, что ему не стоило приходить, и лучше уйти, пока его никто не заметил. Но едва эта мысль закралась в голове блондина, как дубовая дверь хрустнула и отворилась. На пороге стояла она. Не изменилась ни капли. Все такая же сумасшедше-красивая. Дэйчи едва справился с тем, чтобы подавить желание подойти и сжать ее в крепких объятиях. Сдержавшись и набрав воздуха в легкие, он просто посмотрел на Наоми. — Дэйчи? — удивилась она. — Это ты? И как же ей шел этот домашний вид: в длинном бледно-желтом платье и фартуке поверх. Волосы все такие же пышные и распущенные, разве что немного короче. — Привет, Наоми. Намикадзе застыл на месте, нервно перебирая паровозик в руках. Девушка находилась в еще большом шоке, чем он, и не могла подобрать слов. Дэйчи двинулся вперед и подошел к ней ближе. — Привет, — вновь повторил он. — Привет, — быстро ответила девушка, осматривая парня с головы до ног. — А я… А я тут наступил… Вот. — Блондин протянул паровозик хозяйке. — Надеюсь, я ничего не сломал… — Н-нет, — помотав головой, робко ответила Харуно. По голосу казалось, что она вот-вот заплачет. Она опустила голову и посмотрела на переданную игрушку в руках. — Дэйчи, зачем ты пришел? — наконец, прервав молчание, спросила она. — Я просто хотел узнать, все ли у тебя хорошо… — Наоми подозрительно посмотрела на блондина, и тот сдался. — Знаешь, просто… Я тут… В общем, я все знаю. Прости, что я так резко отреагировал и не докопался до правды тогда, и… — Не надо, — вдруг прервала его Наоми, усиленно пряча заслезившиеся глаза. — Зачем все это сейчас? Дэйчи почувствовал, словно его окатили ледяной водой с океана и вернули в реальность. Он только сейчас понял, где жил все это время, пока искал Наоми и добирался до нее. Чего он желал по-настоящему и на какой надеялся финал. — Я подумал, что… Может быть… Мы могли бы снова… То есть, если ты сможешь когда-нибудь простить меня, то… Харуно грустно усмехнулась, потупив взгляд в пол. — А знаешь, я давно тебя простила… — прошептала она. — Все ждала, когда ты придешь первое время. — Если бы я знал… — взмолился Дэйчи. — А потом, — перебила его девушка. — Я стала корить себя, что уехала. Стоило остаться в деревне и добиться разговора с тобой. Но я решила, что все кончено… — А теперь? — с надеждой в голосе спросил Намикадзе, хоть уже и знал ответ. — А теперь… — Наоми подняла глаза, полные слез, и смахнула челку в сторону. Она вдруг улыбнулась и попросила Дэйчи подождать ее на пороге. Через минуту Харуно вернулась, и не одна. В руках у нее был младенец. Он плакал, но, увидев Намикадзе, вдруг улыбнулся и с интересом посмотрел на юношу. Глаза Дэйчи промокли от слез, которые он быстро смахнул. — Мальчик? Девочка? Наоми улыбнулась. — Мальчик. — Как назвала? — Кизаши. Дэйчи, улыбнувшись, закивал. — Это красивое имя. Он наблюдал за тем, как Наоми преобразилась еще больше, став мамой, как много тепла и заботы было в ней, когда на ее руках оказался малыш. На душе заскребли кошки. Она улыбалась ребенку так, как не улыбалась еще никому. Он мог бы видеть эту улыбку каждый день. «Если бы…» — А отец? — решился спросить Дэйчи. Последний мост к Наоми. Но и он оказался сломан: — Муж на работе. Намикадзе потупил взгляд, ничего не говоря. Он посмотрел в сторону леса неподалеку. Хотелось пойти туда и повеситься на одном из деревьев, как вдруг Дэйчи почувствовал прикосновение нежной руки к своей. Наоми улыбалась ему. — Кизаши, посмотри, кто это тут у нас, — шутила она. Остатки слез на ее глазах высохли. В отличии от Дэйчи. И тогда он подумал, что, должно быть, Наоми нашла свое счастье, пусть ей и пришлось это сделать без него. Он еще много хотел спросить: «Кто ее муж? Любит ли она его? Как давно? Как он с ней обращается? А с ребенком?» Но все вопросы как-то испарялись сами собой, когда он смотрел на нее и малыша. Вместо этого появился лишь один. — Ты счастлива? Наоми подняла зеленые глаза на Дэйчи. Некоторое время она молчала, а затем ответила. — Мое счастье теперь в моих руках. Намикадзе кивнул, хлюпнув носом. От слез у него пошел насморк. Положив руки по бокам, он засмотрелся на небо. — Как и твое, — добавила девушка. Дэйчи вздрогнул. Он задумался. Сколько глупых ошибок он совершил, которые было так легко исправить. Сколько глупостей сделали они ОБА. А теперь исправлять что-то слишком поздно. Собравшись духом и вдруг улыбнувшись, Дэйчи посмотрел на Наоми. — Знаешь, сначала я пожалел, что пришел сюда, а теперь даже рад. Спасибо тебе. И... тогда я тоже стану счастливым. Я обещаю! Харуно одобряюще улыбнулась. Он попрощался с ней друзьями, но оба знали, что это их последняя встреча.