Солнце и Луна

И вот наступил двадцать первый век. Технологии стремительно развивались, путешествовать стало гораздо сложнее. Конечно, появились и самолёты, которые значительно быстрее доставляли из пункта А в пункт В. Но что значит время для бессмертного? Зачем ему добираться до другого места быстрее? По этой причине Йэн предпочитал путешествовать автостопом, общаясь с разными людьми и слушая их истории, или же поездом. И вот он снова на родине, гуляет по улицам или сидит в кафешках. Но всё наслаждение портила пасмурная погода, точнее приближение дождя. Проходя по одной из улиц, взгляд мужчины зацепила афиша выставки с цепляющим названием «Эти глаза, чьи же они? *» И над названием была нарисована пара глаз бледно-голубого цвета. Их холодный взгляд завораживал и одновременно казался странно знакомым. Ниже шла сегодняшняя дата, время, адрес. Ноги потянули Йэна по указанному адресу, и через полчаса он был у выставочного зала. «Выставка начинающего художника, Леона Вуда!» — гласила вывеска у входа. Мужчина прошёл внутрь и купил билет. В зале было немноголюдно. На стенах висели картины, основной частью которых были глаза с афиши. Их взгляд казался пугающе живым, будто видел насквозь душу смотрящего. В тоже время эти ясные глаза скрывали в глубине себя какую-то мудрость и усталость, которую часто можно разглядеть во взгляде пожилых людей. Вот на полностью чёрном холсте чётко прорисованы всё те же глаза на мутном расплывчатом лице, черты которого нельзя было узнать. А вот портрет рыжеволосой девушки с зелёными глазами, её волосы свободно падали на покрытые веснушками плечи. Йэн как вкопанный замер возле неё, не в силах сдвинуться с места. — Николь… — имя сорвалось с губ, и внутри всё перевернулось. Словно цунами обрушились чувства, которые сдерживались со дня её смерти. Они продолжали накатывать, не давая возможности вдохнуть. Голова шла кругом, а к горлу подкатывала тошнота. Почему здесь её портрет? Как можно было передать её внешность с такой точностью, если из знавших её в живых давно остался только он, Йэн? Вопросы кружились в его голове подобно пчелиному рою. Все нарисованные глаза смотрели прямо на него и кружили вокруг, в них появилось осуждение. «Это ты убил её!» — слышалось со всех сторон. — «Ты виноват в её смерти! Ты!»

*Год назад*

В одной лондонской студии, залитой лунным светом, который проникал внутрь через огромные окна, на старом матрасе спал парень двадцати трёх лет. Лунный свет освещал его лицо с дрожащими ресницами. Его посещали беспокойные сны, мешая нормально спать. Вот он вскочил и кинулся к лежавшему под рукой альбому. Карандаш оставлял на бумаге линии, которые складывались в очередной набросок неизвестных глаз. Парень смотрел на них и не мог понять, откуда он помнил их и почему они казались ему такими печальными. Странные сны посещали его каждую ночь. Они были похожи на воспоминания, хотя парень знал точно, что в его жизни такого не было. В них всегда был восемнадцатый век, а он был женщиной. И загадочный мужчина, лицо которого стиралось из памяти, стоило только открыть глаза, и оставался только его взгляд. Его глаза были цвета лунного света и такими печальными, что сердце начинало щемить. Тогда парень начал зарисовывать свои сны сразу после пробуждения. Он всё пытался понять, что же это за мужчина из его снов, но его образ каждый раз ускользал.

***

Леон общался с посетителями выставки, которые хотели купить его картины, когда заметил высокого мужчину, смотрящего на картину девушки. Неведомая сила или же простое любопытство заставили его подойти. Мужчина как заворожённый смотрел на картину и не замечал ничего вокруг. Его побелевшее лицо наполовину закрывала рука, а глаза смотрели только на картину. Казалось, он в любой момент мог рухнуть на пол. — Простите, с вами всё в порядке? — Леон коснулся его плеча и чуть повернул к себе. Незнакомец повернулся к художнику, и, едва их взгляды пересеклись, оба застыли на долю секунды. — Да, всё в порядке, — рассеянно кивнул Йэн, моргнув. На долю секунды ему показалось, что перед ним стоит Николь, но это оказалось лишь наваждением. — Эм, мы с вами нигде не встречались? — неожиданно спросил парень. — Вряд ли, я только сегодня приехал в Лондон, — ответил мужчина и протянул руку для приветствия. — Йэн Бирн. — Леон Вуд, приятно познакомиться, — он пожал протянутую руку. — Так это твоя выставка? — Леон кивнул. — Очень необычные картины. Особенно эта девушка. Кто она? Йэн указал на портрет Николь, намереваясь узнать ответы на свои вопросы. — Я увидел эту девушку во сне, — сказал Леон, рассеянно почесав макушку. — Признаться честно, я понятия не имею, кто она… — Вот как. Художник виновато улыбнулся. Смотря на него, Йэн отмечал всё больше черт, схожих с Николь: рыжие волосы, веснушки на носу, зелёные глаза, худое лицо… Парень был её точной копией, если делать поправку на пол. Йэн не мог поверить, что этот паренёк действительно реинкарнация Николь. Это было слишком невероятно. Леон же был уверен, что видел мужчину раньше. Его лицо, голос казались ему знакомыми, будто они общались уже несколько лет. Впервые он, всегда замкнутый и застенчивый, так спокойно говорил с незнакомым человеком. И ещё его взгляд… Это точно был взгляд из его снов. Эти печальные глаза цвета Луны казались такими родными… — Моя просьба может показаться странной, — Леон смущённо потупил взгляд. — Но не могли бы как-нибудь попозировать мне?.. Если вы, конечно, не заняты. — Почему бы и нет, — согласился Йэн. — У меня много свободного времени. Глаза Леона радостно засияли, и он быстро написал свой номер и адрес студии на обратной стороне протянутого билета.

***

На следующий день Йэн позвонил и договорился о встрече с Леоном. Он всё ещё не верил, что Леон и есть Николь, и хотел удостовериться. Виктория говорила, что перерождение души вполне возможно, но Йэн и представить себе не мог, что сможет снова встретить душу Николь — пусть и в теле мужчины. Парень или девушка — это было совершенно неважно для него. Ведь у Леона была такая же яркая улыбка, что когда-то пленила сердце Йэна, и он излучал тоже тепло. Студия Леона находилась в новом многоэтажном доме, на десятом этаже. Она была просторной и светлой из-за большого окна почти во всю стену. Холсты разных размеров стояли у стены, там же были банки с красками. Йэна усадили на высокий стул перед мольбертом, напротив сел Леон и вооружился карандашом. Он взял одну из своих картин, на которой уже были нарисованы глаза на чёрном фоне, и принялся рисовать вокруг них лицо. — Так откуда у тебя эти образы? — спросил Йэн. Он смотрел прямо перед собой, как и сказал ему художник, и старался не двигаться. — Из снов, — отозвался тот. Он время от времени выглядывал из-за картины и сверялся с моделью. — Года полтора назад мне начали сниться странные сны, в которых всё происходило в веке семнадцатом-восемнадцатом, не знаю точно… когда я просыпался, то мог вспомнить только глаза. Потом был образ той девушки, про которую вы спрашивали на выставке, я его будто вспомнил. Это всё очень странно, я знаю, но… Нет, забудьте, это лишь моё воображение. — Ты о чём? — Леон выглянул и посмотрел мужчине в глаза, думая, стоит ли рассказывать ему. — Рассказывай. — Ну, — парень всё ещё колебался. — Эти сны очень похожи на воспоминания, будто прошлая жизнь ли что-то вроде того. А эта девушка… она ведь похожа на меня, так? — Йэн согласился, что сходство есть. — Это просто магия какая-то! Знаю, что звучит это бредово, но другого объяснения я не вижу. — Звучит довольно логично, — сказал Йэн. Он всё думал, как же подойти к этому вопросу, и вот появилась возможность. — Я про прошлую жизнь. В индийских религиях есть такое понятие, сансара, которое в общих чертах означает круговорот жизни и смерти и перерождение души в новом теле. Поэтому вполне возможно, что у тебя остались какие-то воспоминания из прошлой жизни. — Н-невероятно, — то ли отвечая Йэну, то ли говоря это себе, шокировано сказал парень. Мужчина не понял, что он имел в виду. А тот был уже возле стеллажа. Парень принялся листать один за другим альбомы и сравнивать рисунки. Мысли в его голове шли кругом, всплывали картинки незнакомых мест, людей. — Ты в порядке? — испугался Йэн, когда парень упал на колени перед разбросанными альбомами. — Леон? Он опустился на колени рядом с ним и попытался понять, что же вызвало такую реакцию. Вокруг валялось несколько альбомов, мужчина взял один и начала листать. На каждом листе было одно и тоже — глаза. Их было пугающе много. Леон сидел, сжав голову руками, его трясло. — Я перепробовал самые разные лица, но ни одно не подходило к глазам, — дрожащим голосом сказал он и ткнул пальцем в сторону мольберта. — Но твоё лицо, оно подошло! — Йэн рефлекторно повернул голову в указанном направлении и увидел свой портрет. — Как ты это объяснишь? Откуда у меня воспоминания с тобой? Кто ты? Леон смотрел на мужчину, его глаза были влажными от выступивших слёз. Сердце Йэна сжалось от боли. Он не мог подобрать слов, чтобы ответить на заданные вопросы. — Это сложно объяснить, — лишь выдавил он. — Так постарайся! — Леон в ярости схватил Йэна за рубашку, не контролируя свои действия, и тряхнул его. — Кто, чёрт возьми, ты такой?! — Йэн Бирн, — на его лице появилась горькая улыбка. — Когда-то давно мы с тобой любили друг друга. — Леон не мог поверить в это, его руки выпустили рубашку и упали на колени. — Я знаю, что в это сложно поверить, но это правда. Та девушка… это ты. — Как давно? — Три века назад. — Невозможно, — пролепетал Леон, сжимая в кулаке волосы. — Хочешь сказать, что тебе триста лет? Это же невозможно! — Триста девяносто восемь, если быть точнее, — поправил Йэн. — Когда мы встретились, мне было девяносто, но выглядел я так же, как и сейчас. — Это какой-то бред! — в отчаянии воскликнул Леон, мотая головой. — Я не верю! Йэн притянул парня к себе, крепко обнимая его. Слова сами слетали с его губ: — Мы встретились на приёме во Франции, твоя улыбка была так прекрасна… В тот вечер мы много говорили и забыли обо всех остальных. Ты был словно солнце, таким живым и настоящим! С тобой время летело незаметно. Мы часто гуляли в парке, ходили в кафе, играли на фортепиано. Ты любил сладости, шампанское и танцевать. А твои веснушки! Они были твоей гордостью! Я так любил твои веснушки и улыбку, всего тебя! Леон обмяк в объятиях и слушал, а по его щекам катились слёзы. Он вспоминал всё — прогулки, разговоры, игру на фортепиано, дни, проведённые с Йэном, свою смерть… До этого дня он будто спал и только теперь проснулся. Всё вставало на свои места, размытые обрывки снов обретали чёткость. — Прости, — Йэн сильнее прижал парня, пряча лицо на его плече. Всю боль и раскаяние этого «прости» Леон пропустил через себя. Он и представить себе не мог, как было тяжело Йэну жить с такой ношей всё это время. — Всё хорошо, — сказал Леон, нежно проведя ладонью по волосам и прижимая мужчину к себе. — Теперь всё будет хорошо.