Как расположить к себе женщину с помощью дракона? Свод правил

      

┏─══─━══─━══─━══─━══─━══─⊱ ◆ ⊰─══━─══─━══─━══─━══─━══─┓ Правило одиннадцатое: Избегайте использовать дракона в качестве транспорта на ночное рандеву с дамой сердца: что-то запросто может пойти не так. ┗─══─━══─━══─━══─━══─━══─⊱ ◆ ⊰─══─━══─━══─━══─━══─━══─┛

      Друк, хотя и был приручённым, всё же являл собой пример настоящего дракона: своенравный, немного вредный, любопытный, по-своему мудрый. Но главное — гордый. Дракон стоически терпел прихоти своего хозяина, мирился с его придурью, иногда — откровенной дуростью. Но чего потерпеть он не мог — ущемления собственного достоинства.       Именно по этой причине Друк теперь возлежал в тенях увитых плющом колонн и зыркал янтарным глазом на своего хозяина и суетящуюся вокруг него двуногую. Обрывки проклятий долетали до чуткого драконьего уха, но ящер лишь недовольно фыркал и бил хвостом о пол, грозя переломать дорогую плитку ручной работы.       Друк не признавал за собой вины. Даже болезненные стоны Зуко не трогали струн его драконьего сердца — хозяин был сам во всём виноват.

***

      — Друк, прекрати. — Зуко дёрнул за ус нетерпеливого дракона: тот бил хвостом, мотал башкой и всем своим видом выказывал раздражение от идей хозяина. Ящер вырос и не был более тем милым, всё терпящим и послушным созданием, каким являлся раньше. — Всё должно пройти идеально.       В скором времени с дипломатическим визитом в Страну Огня должен прибыть новый вождь Южного Племени Сокка вместе с Катарой, которую он, вопреки тамошним правилам, назначил своим ближайшим советником. Кроме того, Столицу должен был посетить Аватар.       До момента их прибытия, как и прибытия послов прочих государств, оставалось менее двух дней. Времени было совсем мало, а дел вместе с тем становилось всё больше. Ещё и капризный Друк отнимал драгоценные минуты, не желая примерять парадный доспех: громоздкий, тяжёлый, украшенный самоцветами и золотом. То была дань древней традиции, от которой был не в восторге и сам Хозяин Огня. Однако Мудрецы и советники настоятельно рекомендовали облачиться в парадные одежды и под стать снарядить дракона.       Зуко пообещал себе, что когда он решит более важные государственные проблемы, всенепременно займётся более мелкими, например упразднением ненужных традиций. Многие из них были настолько архаичными, что на современный взгляд казались варварством.       Зуко затянул широкий ремень на драконьем боку и отошёл назад, дабы лучше разглядеть проделанную работу. Друк восседал крайне недовольный: крайне недовольным были его взгляды, которые он бросал на своего хозяина, крайне недовольным было рычание, которое раздирало глотку, а ещё крайне недовольным был вихляющийся из стороны в сторону хвост, который норовил припечатать к стенке любого, кто под него ненароком попадёт; хозяина в первую очередь.       Недовольным был и Зуко, что тут же приметили мастеровые, корпевшие над парадным облачением.       — Ваше Величество… — начал было мастер, как его остановил властный взмах руки, на которой светляком блеснуло пламя. Мужчина замер пугливой ланью, не желая раздражать Хозяина Огня даже шелестом своих одежд.       Зуко тяжело вздохнул и привычно сжал переносицу. Мастеровые выполнили свою работу прекрасно — парадный доспех был красив, даже роскошен: дорогое дерево в основе седла, хорошая кожа, золотые вензеля, инкрустированные редкими и не очень камнями, позолоченные металлические пластины, скрывающие часть шеи и хвоста дракона, и подобие венца, украшавшего рогатую голову.       Хозяину Огня сделалось не по себе, когда его посетила мысль о стоимости всей этой роскоши, — он был уверен, что на эти деньги можно было бы обеспечить множество бедно живущих семей, открыть школу и лечебницу, восстановить несколько полуразрушенных селений… Теперь же эти деньги красовались на Друке. Ещё больше его раздражала бесполезность этого «доспеха» — в таком дракона в бой не отправишь; Зуко вообще сомневался, что под тяжестью такого количества золота, камней, дерева и металла он сможет взлететь.       Кроме того, Друк смотрелся в этом доспехе несколько… нелепо. Дракон сам по себе создание красивое и совершенно не нуждающееся в дополнительных украшательствах. Теперь же всё даренное дýхами великолепие утонуло в сотворённом руками человека вычурном бездушном панцире.       Зуко сильнее сжал переносицу. Нет, он совершенно точно решил, что подобной показушности в Стране Огня больше не потерпит. После парад лично будет сидеть отколупывать каменья от этого бесполезного во всех смыслах «наряда».       — Работа превосходна. — Хозяин Огня с присущей ему суровостью бросил взгляд на главного мастерового. Мужчина облегчённо выдохнул; казалось, будто он и не дышал вовсе всё это время. Со стороны послышался тихий, но отчётливый смешок — Зуко искоса посмотрел на своего дядю и снова глянул на мастерового и его подмастерий. — Свободны.       Мастера раскланялись и поспешили удалиться из зала.       — Ложь не лучший друг, Зуко. Особенно для правителя.       Маг огня повернулся к Айро и с долей обречённости посмотрел на него.       — Я не соврал, дядя. Работа хороша. Но не для Друка. Он не цирковое животное, чтобы разряжать его на потеху люду.       Друк скосил янтарный глаз на хозяина и недовольно зафырчал, яростнее замотал хвостом, стремясь скинуть металлические пластины, однако те сидели как влитые. Дракон зарычал — ему было неудобно и тяжело.       — Придётся потерпеть. — Зуко в недовольстве скривился; доспех что одежда — обносить надо, а там и попривыкнуть получится.

***

      Столица Страны Огня с раннего утра тонула в праздничном гомоне: разодетый по-нарядному люд высыпал на улицы, едва взошло солнце. Подле заваленных добром прилавков уже давно столпился народ: кто-то придирчиво разглядывал отрезы тканей, кто-то пытался сторговать речные жемчуга, кто-то набивал корзины свежей провизией; уличные артисты развлекали представлениями зевак: гомон барабанов причудливо мешался с завыванием флейт и рога Цунги, низкими мужскими и высокими женскими певчими голосами; танцовщицы ловили телом дикий ритм, а гимнасты и факиры срывали удивлённые вздохи с замершей в изумлении толпы.       Скорой рекой через торговую площадь тёк народ к главной улице Столицы, где вот-вот должно было начаться торжественное шествие, должное окончиться у королевского дворца. Разношёрстный люд выстроился по обеим сторонам единственной большой улицы города, делая её узкой, но всё же достаточной для шествия.       Все нетерпеливо ждали, когда начнётся тот самый парад, в котором впервые за сотню будут участвовать делегации других стран, — это и делало событие наиболее значимым. Значимым не только для гостей прочих государств, но и для жителей Страны Огня, уставших от бесконечных войн и тянущегося за ними шлейфа ненависти.       Над главной улицей эхом пронёсся вой горна, ознаменовавший начало хода. Толпа, нетерпеливо шумевшая доселе, осторожно загудела, готовясь встретить Хозяина Огня, который по старой традиции всегда шёл впереди, ведя шествие ко дворцу.       Осторожный гул вскорости сменился удивлённым, когда вместо чёрно-красных знамён показались бело-голубые одежды. Делегации Южного и Северного водных племён спокойным потоком заполнили главную улицу: впереди бок о бок шли вожди водного народа; степенные, словно льды, из которых прибыли, они молча глядели перед собой, не удостаивая взглядами встречающих; рядом с ними, беззаботно крутя головой, шёл Аватар — широкая улыбка не сходила с его лица, а в больших серых глазах всё ещё плескалась та детская непосредственность, которая так располагала к себе людей всех мастей. Но даже он, извечно добродушный, уловил некую неловкость, разом окутавшую всю встречающую их толпу.       — Не похоже, что они рады нас видеть. — Аанг скосил взгляд на идущую подле Катару.       Девушка выглядела не лучше встречающих — шла как в воду опущенная. Чаровница была обижена. Обижена на брата, который приложил все свои немалые силы, чтобы подпортить ей настроение заявлением: «Не пристало женщине в одном ряду с вождями и мастерами идти. Пойдёшь позади». Обида грызла, словно разъярённый саблезубый лоселев. Позади? Она? Та, которую он сделал своей советницей? Та, которая не так давно спасала мир от безумного Озая? Она, признанный мастер магии и лучший в мире целитель, должна вышагивать в одном ряду с унылыми девицами, в головах которых так же пусто, как и в Западном Храме Воздуха?       Конечно, она не стала принимать его слова всерьёз. Катара знала себе цену. И сбивать её, даже ради брата, не собиралась. Окромя того, она даже знала, кто его на эту дурость надоумил: Айхан, проклятый советник вождя Арнука. Выскочка, который оказался в Совете по нелепой случайности.       — Катара? — Голос Аанга вывел её из мыслей о жестокой расправе над Айханом. Девушка бездумно моргнула раз-другой и тяжело вздохнула.       — Не в радости дело, Аанг. Они не понимают, где Хозяин Огня… — Покорительница Воды взглянула на друга как на неразумное дитя: и хотя в его глазах плескалась озадаченность, в глубине их дева увидела мудрость, присущую Аватару, присущую давно уже не мальчику — мужчине; он всё прекрасно сознавал — всего лишь пытался вывести её на разговор, отвлечь от тяжёлых дум.       Аанг беззаботно улыбнулся — так, как обычно улыбался, когда его голову посещала озорная идея. Он выбежал вперёд и крутанулся, создавая шар из воздуха, на который поспешил взгромоздиться. Вихрь из дорожной пыли тут же ударил в лица хмурых вождей и советников, а Аватар, провожаемый радостными возгласами толпы, устремился вперёд, ко дворцу.       «Всё-таки мальчишка».       Катара не без удовольствия пронаблюдала за давящимися пылью Соккой и Айханом, которых обдало больше остальных. Месть, пусть и маленькая, пусть и случайная, пусть и сделанная чужими руками, приятно грела душу. Настроение, плавающее на уровне городской клоаки, немного поднялось.       Через две четверти часа показались до боли родные дворцовые стены. «Родные…» Именно — родные.       Стены и своды, которые с десяток лет назад Катара мечтала обрушить, погребя под ними всю королевскую династию, теперь не вызывали былого отвращения. Тепло разлилось в груди, мягко окутало сердце, что забилось чаще, и юркнуло вниз, в живот, где испуганным роем разлетелось стайкой пресловутых «бабочек». Девушка рвано вздохнула: даже в страшных снах ей не могло такого присниться, а теперь всё случилось наяву.       Катара окинула беглым взглядом дворец и длинную вереницу ступеней, которую покорил Аанг, — маг воздуха стоял возле Айро и оживлённо о чём-то с ним беседовал. Примечательно, что генерал находился сейчас здесь, а не подле Хозяина Огня, как обычно. Видимо, в этот раз Зуко доверил ему встречу гостей, а не защиту собственного Я.       Дева вновь погрузилась в тяжёлые мысли и едва не прошла дальше, к дворцовой лестнице: её бестактно ухватили за плечо, заставляя остановиться. Сокка. Мужчина смотрел на Катару хмуро, но с едва заметным беспокойством. Девушка в ответ лишь раздражённо закатила глаза: Сокка всегда так делал, когда чувствовал за собой вину, — начинал проявлять таким вот образом внимание, а следом задавал глупые вопросы, либо лепетал такие же глупые слова, стремясь оправдать себя в глазах сестры.       — Я…       — Отпусти.       — Катара…       — Не желаю слушать.       Девушка не смотрела на Сокку — она нарочно глядела на валяющуюся у ног пыль, словно та была в разы интереснее и достойнее брата. Тот стоял будто вкопанный, ждал, когда сестра на него посмотрит и увидит в глубине глаз раскаяние за нанесённую обиду. Но она упрямо не глядела. Катара сделала пасс другой рукой, сбрасывая мужскую кисть, что железным хватом вцепилась в её плечо, и, мазнув гордым взглядом по скривившемуся от боли Сокке, встала подле вождя Арнука.       Цепкий взор голубых глаз окинул стоящую напротив, на другой стороне площади, многочисленную процессию Царства Земли и почти сразу устремился в живой коридор, по которому неспешно, но отточенно вышагивала процессия Страны Огня: огненная река размеренно двигалась в сторону дворца; чёрно-красные знамёна развевались на сухом ветру подобно яростному пламени; на лицах шедших не было ни капли эмоций — лишь полная отрешённость застыла на по обычаю хмурых лицах людей огня.       Процессию возглавлял Зуко, подчёркнуто гордо восседавший на драконе. Катара и сама себе подивилась: и как она умудрилась обратить первый взгляд на подданных Величества, а не на него самого и его дракона, ведь не заметить их было трудно — намного выросший Друк, утянутый в вычурный доспех, сиял в свете солнца, словно само это солнце. Золотые пластины покрывали хвост, спину и брюхо дракона, даже на рогах поблёскивало подобие венца. Лорд Огня хотя в золото закован не был всё же являл собой образчик пафоса: облачён в бордовые одежды, расшитые блестящей нитью, талию перехватывал широкий пояс с символом огня на бляхе, плечи тяжелили наплечники, а руки сковывали наручи, выплавленные из чёрного металла, на ногах — высокие сапоги, поверх которых поножи; в собранных волосах сверкал символ Власти — золотой пламень, а на красивом аристократическом лице — выражение непоколебимого превосходства.       Катара, словно заворожённая, смотрела на Зуко: того самого Зуко, который превращался в символ косноязычия, стоило ей заговорить с ним, того самого Зуко, который обращался в монумент неуклюжести, стоило ей появиться в поле его зрения, того самого Зуко, который неумело ухаживал и заботился, который, несмотря на возраст, порой говорил и творил глупые вещи…       Перед ней был не мальчишка. Перед ней сейчас был мужчина. Мужчина, от которого тянуло достоинством и решительностью, превосходством и властью. Мужчина, пред которым склоняются не из животного ужаса, а из благоговейного трепета.       Собравшиеся на площади в почтении склонились, приветствуя Лорда Огня. И лишь Катара, отчего-то тяжело дыша, взирала на него, высоко подняв голову; словно глупая девица, что узрела явление бога.       Совершенно нежданно взгляд медовых глаз обратился к застывшей изваянием деве. С ужасом Катара осознала облегчение и трепет, что окутали душу, стоило янтарному взору коснуться её; она ждала, она желала, чтобы он заметил её. Именно её, а не одну из кисейных аристократок водного народа, что бесстыдно краснели при упоминании имени Лорда Огня.       Зуко скользнул холодным взглядом по девичьей фигуре и вновь устремил взор вперёд, туда, где уже ожидали Аватар, генерал Айро и советники. И хотя Катара не боялась морозов, всё же ощутила дрожь — пробрало. Пробрало холодным безразличием. Взгляд сам собой устремился в землю, руки сжались в кулаки, а лицо скривилось от обиды.       «А ты чего ждала?»       Она не смотрела на дворец, подле входа в который расположились без преувеличения самые главные люди в мире, она слушала, но совершенно не слышала речи, что лились с высоты многочисленных ступеней — до разума обрывками долетали высокие философские смыслы о важности равенства стихий и всех народов, о недопущении новой Столетней войны, о новом мире и прочем, прочем, прочем…       Голову заполнили мысли иного толка — Зуко в обиде («И с каких пор меня это волнует?»). Они расстались в ужасной ссоре. Она и не помнила уже, отчего именно вызверилась на мужчину («Наверняка снова из-за глупости») — с тех пор утекли почти два года. Зато хорошо помнила, каких гадостей ему наговорила. Припомнила и приснопамятный бой у Оазиса Духов, и громкие речи, звучавшие в катакомбах Ба Синг Се, и предательство Зуко, будто в насмешку свершившееся в этих же катакомбах, и…       Катара качнула головой, прогоняя неприятные думы. Ей всегда говорили, что язык у неё без костей, а тут не иначе как сам Кох её дёрнул налить этой гнилой грязи и хорошенько её размазать. Мало того что Зуко испачкала, так и сама теперь на свинью похожа.       Стало мерзко.       Вдвойне мерзко стало, когда дева вспомнила лицо Зуко: безграничные непонимание, обида, боль и разочарование поселились в отяжелевшем взгляде янтарных глаз. Она помнила, как, наткнувшись на неверие в его взгляде, замолчала, будто кто-то взмахом руки лишил её возможности говорить. Помнила и то, что ушёл Зуко молча, не обронив и слова в ответ. А лучше всего помнила косые взгляды друзей, в которых читалось неприкрытое осуждение.       В тот самый миг она вознесла молитвы духам: лишь бы смолчали.       Не смолчали.       «Так нельзя, Катара» — от хмурого Аанга.       «Он же тебе жизнь спас» — от злого Сокки.       «Ты к нему несправедлива» — от Суюки, которая с недоверием косилась на подругу.       Молчаливое «Дура!» Катара прочитала в слепых глазах Тоф.       Стало вдвойне мерзко. От дурной привычки бить по больному она никак не могла избавиться.       Направляясь сюда, в Страну Огня, она не питала особых надежд: прекрасно сознавала, что Зуко может злиться на неё, несмотря на два года разлуки, но обида и на себя, и на огненного лорда всё равно ощутимо куснула.       — Катара? — голос Сокки снова заставил её оборвать поток тяжёлых мыслей. — Что с тобой?       Дева отступила от брата как от прокажённого и огляделась: делегации медленным потоком устремились во дворец.       — А то ты не знаешь!       Сокка хотел что-то сказать, но Катара резко развернулась и рваным шагом устремилась ко дворцу.

***

      Катара смотрела пустым взглядом в наполненную тарелку: еда раздражала нос аппетитными запахами, но кусок никак не желал лезть в глотку, а голову разрывали тяжёлые думы, к которым она неустанно возвращалась, несмотря на праздничную суету.       — Что с тобой такое? — Суюки, сидевшая по левую сторону от подруги, хмуро глянула на неё, затем на тарелку, а потом снова на Катару. Та встрепенулась и с деланным недоумением уставилась на воительницу Киоши. Красноречиво возведённые к потолку глаза намекнули покорительнице воды, что её попытка прикинуться розовым кустом не увенчалась успехом. — Сидишь, будто в воду опущенная. К еде не притронулась. За вечер ни с кем словом не обмолвилась. На тебя уже косо смотрят.       — Пусть смотрят.       — Катара… ты здесь как советница вождя.       Девушка прямо посмотрела на Суюки — та была непривычно серьёзна, даже хмура; да, она понимала, о чём именно говорит воительница Киоши: за ней следят, к ней присматриваются и каждое слово, любой жест или неосторожный взгляд могут обратить против неё. В этом зале собрались снобы, считающие, будто женщине не место у власти.       Катара сдержанно кивнула, принимая слова Суюки, ухватилась за красиво расписанные палочки, что лежали подле тарелки, и окинула взглядом сидящих за столом — ей, как героине войны, позволено было совершать трапезу с Лордом Огня — и тяжело вздохнула: на неё действительно то и дело косились. Это злило. Злило безумно. Катара снова не сдержалась и скривилась, когда поймала ехидный взгляд какого-то аристократа из Царства Земли. И кто его пустил за этот стол? Неужто первым на баррикады забирался в своём длинном парадном платье? А тот сноб, сидящий рядом с ним, наверное, поддерживал его полы, не иначе. Маг воды едва сдержалась, чтобы не скривиться в отвращении.       Палочки с шумом и треском упали на тарелку, а руки сами потянулись к бокалу вина, что стоял подле. Небрежный и большой глоток привлёк не меньше постороннего внимания, чем брошенный доселе прибор. Захотелось уйти. Сбежать. Катара небрежно отставила бокал в сторону и хотела, было, встать, дабы извиниться перед Лордом Огня и попросить позволения уйти, как столкнулась с ним взглядом.       Сидящий неподалёку от Лорда Огня аристократ, облачённый в красные одежды, что-то неустанно говорил, однако Зуко, казалось, совершенно не слушал его. Внимательный взор янтарных глаз цеплялся за замершую Катару. Во взгляде не было и намёка на теплоту или снисходительность — только трескучий мороз. Он смотрел на неё так же в Оазисе Духов много лет назад, когда хотел убрать с дороги и похитить Аватара. Так же он смотрит на своих врагов, когда те стоят у него на пути.       Желание заговорить с Лордом Огня как ветром сдуло, и на удивление Зуко это нежелание разглядел. В уголках его губ заиграла улыбка. Такая же холодная, как и взгляд, в глубине которого таилось что-то, чего маг воды распознать не могла.       Катара вдруг почувствовала себя тем зверьком, попавшим в капкан: злость и боязливость ухватили её за горло, да так крепко, что слова, которые она хотела смолвить, замерли на языке, так и не собравшись в речь.       — Мастер Катара, вы что-то хотели сказать?       Этот голос… Спокойный, глубокий. Она и не замечала раньше, какой он… завораживающий. Девушка глупо моргнула. Опустила руки, покоившиеся доселе на столе, обратно на колени и, не сводя взгляда с прищуренных глаз, неуверенно покачала головой. Наверное, так действует гипноз.       — Н-нет. Нет, Хозяин Огня. Ничего.       Зуко прищурился чуть сильнее, и холод янтаря вдруг вспыхнул лукавством и озорством. Всего на миг. Но Катара этот миг поймала.       — Неужели? — Мужчина отставил в сторону бокал вина и внимательно посмотрел на девушку. — Вы так… гм… несдержанно отреагировали на слова генерала Яро Вэя о деколонизации территорий Царства Земли, что я решил, будто вы желаете высказать своё, отличное от его, мнение на этот счёт.       Деколонизация? Яро Вэй? Катара перевела озадаченный взгляд на мужчину в красном, что сидел неподалёку от Лорда Огня. Судя по его раздражённому взгляду, он и был тем самым генералом Яро Вэем, которого Зуко позволил себе бесцеремонно перебить на полуслове. Видимо, он вёл какие-то замысловатые речи о роспуске колоний Огня, которые по-прежнему были костью в горле у всего мира, и сильно оскорбился, когда его аргументированную, по его же мнению, речь прервали. Виноватой в его глазах была, конечно же, Катара.       «И о чём он говорил?»       Катара повела плечами. Безусловно, мысли на сей счёт у неё имелись. И мысли эти были не слишком популярны в остальном обществе. Девушка тяжело вздохнула. Нет, устраивать скандал и давать поводы для сплетен она не станет.       — Я воздержусь, Хозяин Огня. Не хотелось бы портить торжественный ужин разговорами о политике.       Его губы дрогнули в улыбке. Зуко видел — это протест. Вопиющий по своей наглости публичный протест. Катара никогда не упускала шанса высказать своё мнение, особенно когда этого не просят.       — Хозяин Огня, я себя неважно чувствую. Если позволите…       Мужчина взмахнул рукой, разрешая покинуть торжество.       — Ваши покои готовы, Мастер Катара. Вас проводят.       Словно из ниоткуда материализовалась служанка, готовая проводить «Мастера Катару» в комнаты.       Девушка коротко кивнула, изображая пренебрежительный поклон, и под удивлённые взгляды друзей поспешила удалиться из столовой залы.

***

      Катара сидела на огромной мягкой постели и устало рассматривала выделенные ей покои — вопреки сложившейся негласной традиции, ей отвели комнаты в другом, дальнем, крыле дворца. В этом же крыле, если верить щебетанию болтливой служанки, почивала и немногочисленная королевская семья. На логичный вопрос «С чего такая честь?», который сорвался с губ против воли, девица ответила уклончиво:       — В дальних комнатах разместили прочие делегации, госпожа. Хозяин Огня был категоричен и весьма убедителен в данном вопросе.       А потом, понизив голос до заговорщического шёпота, добавила:       — Лорд Огня изволил в гневе поминать именем Коха всех послов. В присутствии генерала Айро бранился неподобающими Его Величеству словами. — Служанка вдруг стушевалась; видать, для изнеженного девичьего слуха непотребные господские речи действительно были чем-то из ряда вон. Катаре даже стало интересно послушать, как ругается Зуко. Должно быть, витиевато, многогранно, ярко и без повторов, одним словом — аристократически. — Говорил, что не желает селить здесь, рядом со своими покоями, глупых кур… гм... девиц.       — Девиц?       — Девиц-девиц, госпожа. — Служанка уложила на постель ночное платье, приготовленное для Катары. — Я слышала, будто кто-то возымел дерзость требовать у Хозяина Огня поселить здесь дочерей благородных господ из прочих государств. Вопиющая наглость!       — Так зачем им тут селиться?       — Так как же? — Девица взглянула на мага воды как на неразумное дитя. — Мудрецы Огня да советники всю глотку изорвали, напоминая Лорду, что пора бы и жену сыскать. А его Величество упрямится да отмахивается. Поди, прознали заморские коховы дети о тех разговорах, да и решили, что, настояв на непотребстве, смогут своих дочерей Лорду представить. Кому ж не желается-то породниться с самим Хозяином Огня? Особенно теперь.       Слова о жене отозвались в девичьей душе далёкой тупой болью, однако на лице не дрогнул и мускул, даже раздражённый вздох Катаре удалось сдержать. Отчего-то подобные разговоры были магу воды неприятны.       На том сплетни и закончились. Катара, настроение которой окончательно скатилось в клоаку, пожелала остаться одна. Теперь маг воды скучающе рассматривала выкрашенные в традиционные цвета Страны Огня стены и бездумно прокручивала в голове слова служанки: «Пора бы и жену сыскать… жену… жену… жену…»       Память услужливо подкинула образ девицы, всегда ошивавшейся возле Зуко: высокая, черноволосая, утончённая, с правильными чертами лица и надменным взглядом серых глаз; должно быть, хорошо воспитанная и должным образом обученная наукам. Мэй. Так, кажется, звали её.       Она всегда следовала по пятам Зуко, словно была его тенью. И хотя сама Катара ни разу не видела аристократку на больших торжествах, которые, казалось, посещал весь свет Страны Огня, это не значило, что Лорд Огня не виделся с ней в иное время. Когда-то она была его невестой. По крайней мере, так говорил сам Зуко. И хотя последние годы упорно ходили слухи, будто помолвка давно расторгнута, это не означало, что нельзя попытаться вернуть былое.       Может, оттого Зуко и пожелал отселить дочерей знатных господ подальше от королевского крыла, что эта вечно депрессивная девица снова вошла в его жизнь? Характер у неё был не сахарный: с виду холодна, как ледники Южного Полюса, но при том ужасно мстительна. Да, точно. Хозяин Огня просто побоялся скандала, который непременно разразился, если бы Мэй из ревности пришпилила бы своими сюрикэнами к стене или дереву какую-нибудь посольскую дочку.       То, что самой девушки не было ни на торжественном шествии, ни на праздничном обеде, ничего не значило. Для самой Катары так точно. Настроение вновь упало на уровень «ниже городской клоаки».       Маг воды окинула взглядом раздражающе красную комнату, взглянула на огромную кровать и ночное платье из лёгкого батиста — совершенно бесполезная ткань на Южном Полюсе — и поняла, как она устала и как хочет спать.       Едва пальцы ухватились за завязки нижнего платья праздничного наряда, в котором она красовалась на торжестве, как со стороны окна послышались звуки возни. Громкие звуки. Громкой возни. Катара замерла и обратилась в слух: от сильнейшей усталости и перенапряжения сам Кох померещится, не то что шебаршение в розовых кустах.       Стоило Катаре прислушаться, как звуки стихи. Она с подозрением зыркнула в сторону балкона и на всякий случай нашла взглядом длинноносый кувшин с водой, что стоял неподалёку; убедившись, что снова шуршать никто не собирается, она вновь ухватилась за завязочки, однако со стороны окна вновь послышалась возня, на этот раз более громкая и подозрительная: звуки шелестения веток, лязг металла и голоса́ смешались в странную какофонию, которая в иной день напустила бы на Катару жути, однако сейчас шум мешал подготовиться ко сну, чтобы закончить этот треклятый день.       Девушка сделала пасс рукой, покоряя воду в кувшине, и, словно дикая кошка, ринулась к балкону, готовая отыграться на ночных посетителях, посмевших заявиться к балконам королевского крыла. Струйки воды обратились ледяными стрелами. Катара замахнулась, чтобы запустить их в незваных гостей, как вдруг замерла. Взору предстала живописная картина.       Друк, предельно злой и раздражённый, цеплялся закованными в металл лапами за перила балкона; на нём полусидел-полулежал… Зуко, который из последних сил хватался за длинную драконью шею. Зверь шипел и рычал, будто пытался сбросить хозяина вниз, а хозяин старательно не давал этому случиться.       Катара, не моргая, смотрела на сие весьма странное действо и не знала, чему дивиться больше: тому, что Зуко сбежал с официального приёма; тому, что он решил залезть к ней в покои через окно, да ещё и поздним вечером; тому, что Хозяин Огня висел на собственном драконе, который явно был этому не рад; или тому, что дракон отчего-то цеплялся лапами за перила, будто Зуко весил столько, сколько весит Аппа.       — Что здесь происходит? — Катара наконец отмерла и привлекла к себе внимание шипящих и рычащих дракона и его хозяина. — Зуко?       Маг огня с долей удивления смотрел на девушку, которую словно не ожидал здесь увидеть.       — Катара, нам надо поговорить…       «Нам надо поговорить» — простая фраза, всколыхнувшая в девичьей душе целую бурю эмоций, главной из которых было удивление крайней степени. Но вслух дева решила возмутиться.       — Поговорить? Именно поэтому ты решил завиться в мои комнаты едва ли не в ночи? И не просто заявиться, а вломиться через балкон, да ещё и на драконе!       «Кох! Да это даже звучит глупо!»       — Так получилось. — Зуко подтянулся, пытаясь безуспешно устроиться на вертикально свисающем Друке. Дракон беспрестанно рычал и елозил когтями по скользкому мрамору — забраться на балкон обычно не было для него хитрой наукой, однако отчего-то он этого не мог сделать. Или не желал.       Вдалеке послышались разговоры и тихий лязг металла. Катара устремила взор в темноту королевского сада, однако разглядеть ничего не смогла; вероятно, стража вышла в караул и теперь обходит территорию дворца.       — Зуко, забирайся скорее! Сюда кто-то идёт.       Мужчина как-то обречённо вздохнул, и в этом вздохе Катара услышала отчётливое «Дурочка, что ли?». И действительно, если бы мужчина мог, он бы уже давно стоял на балконе, а не разговаривал бы с ней, свисая с драконьей туши.       Катара взмахнула кистью, и ледяные стрелы обратились тонкими водяными жгутами. Друк, волшебное в общем-то существо, весьма нервно отреагировал на водную магию и зарычал сильнее. «Щупальца» осторожно обхватили Зуко за талию, однако Катара поняла, что её истощившихся запасов сил, как и самой воды, которой было с пару струек, не хватит, чтобы затащить мага на балкон.       — Зуко, я придержу тебя магией, а ты постарайся взобраться.       — А просто вытащить отсюда ты меня не можешь?       В голубых глазах Зуко прочитал, что не просто не может, а наоборот, с радостью распустит жгуты и поможет Его Величеству отправиться в короткий полёт к цветущим пышным цветом колючим розовым кустам. Больше глупых вопросов маг огня не задавал.       Зуко, кляня на чём свет стоит, себя, решившего полезть к девушке, как юнец, через балкон, дворцовую стражу, из-за которой, собственно, он и вынужден был лезть через балкон, дракона, который проявлял чудеса непокорности с самого утра, да и саму Катару, решившую сбежать раньше времени с праздничного обеда, поддерживаемый магией воды, начал медленно ползти по рычащей туше Друка к мраморному бортику.       Катара умело поддерживала его магией, будто каждый день ей приходилось вот так вот, через балкон, принимать посетителей, и то и дело бросала взволнованные взгляды в глубину сада, где всё отчётливей слышались разговоры. Зуко, несмотря на комичность ситуации, прекрасно понимал девичьи волнения: если кто застанет их в таком положении, будет скандал. И от этого скандала пострадает в первую очередь сама Катара.       Держа эту беспокойную мысль в голове, Зуко самозабвенно карабкался по спине рычащего дракона; водные жгуты, придерживающие его, расслабляли бдительность, а потому, когда Друк начал взбрыкивать сильнее, мужчина не обратил на это особого внимания.       В какой момент Зуко почувствовал себя летящим вниз, сказать трудно. Он помнил, как наступил на стык между металлическими пластинами доспеха — Друк зарычал сильнее и дёрнулся, сбрасывая с себя мага огня, сам же оттолкнулся и спланировал в сторону колонн, что находились чуть поодаль.       — Зуко!       Катара едва как успела придержать мужчину водными жгутами, однако это всё равно не спасло его от падения: Зуко ожидаемо встретился с пышными кустами особенно колючей огненной розы, которой был засажен весь периметр сада. Болезненные стоны вперемешку с проклятиями раздались из темноты цветочных зарослей.       — Зуко! Зуко, ты цел?       С той стороны, откуда ранее раздавались негромкие речи стражей, послышался металлический грохот и свист пламени. Из темноты сада показались две фигуры — мужская и женская, — утянутые в доспехи дворцовой стражи. И если по первости на лицах обоих было заметно беспокойство, то вскоре оно сменилось удивлением: две пары жёлтых глаз с недоумением смотрели то на балкон, где стояла Катара, покоряющая воду, то на смятые кустарники, где по-прежнему стонал Зуко. Маг воды поняла, что в их головах сейчас крутятся винтики мыслительного механизма, и, судя по эмоциям, сменяющимся на лицах стражей с завидной скоростью, мысли были одна смелей другой, и все вели к ней самой. Пришлось брать инициативу в свои руки, иначе, чего доброго, обвинят её в покушении на Лорда Огня.       — Я видела, как туда кто-то побежал! Скорее. — Катара указала в сторону выхода из дворцового сада, и стражи, коротко переглянувшись, бросились по тропинке к воротам.       Когда лязг металла стих, девушка вновь обратила внимание на лежащего в кустах Зуко. В другой день она непременно посмеялась бы над всей этой ситуацией, придумала бы гору банальных эпитетов из разряда «кусты зацвели нежданно редкими цветами» в адрес мага огня, однако сейчас было не до смеха. Девушка испугалась, что Зуко серьёзно поранился и теперь не может встать — всё же пролететь вниз пришлось три этажа, пусть и при хилой поддержке магии воды, пусть и в розовые кусты.       — Вот Кох!

***

      Царящую в покоях тишину изредка разрывало красноречивое шипение.       Катара в очередной раз тяжело вздохнула. В очередной раз устало закатила глаза. В очередной раз ответила колкостью:       — В следующий раз напомните обучить вас пользоваться дверью, Ваше Величество.       «Его Величество» злобно зыркнуло в сторону мага воды, которая буквально фонтанировала сарказмом.       — Катара, я же уже говорил…       — Да-да. — Девушка отмахнулась от слов мужчины и с извращённым наслаждением выдернула из его шеи особенно глубоко засевший розовый шип; витиеватое проклятие сорвалось с губ мага огня. — Ты уже говорил, что не мог заявиться ко мне в покои просто так. Это привлекло бы внимание. — Катара бросила шип в небольшую, но глубокую тарель. — Конечно же, сейчас внимания ты не привлёк. — Девушка вырвала ещё одну иглу, «сидевшую» в плече.       Зуко снова окатил южанку злобой, однако почти сразу сник — в чём-то она была права. После случившегося на ушах стоял весь дворец. Стражи, которые были на ночном обходе, подняли тревогу, выискивая того, кто умудрился пробраться в королевские сады и «напасть» на самого Лорда Огня да ещё вмешать сюда посла Южного Полюса. Международный скандал, не иначе! Сама госпожа посол вылетела из своих покоев в чём была, а именно в нижнем платье традиционного наряда Южного Племени Воды, да так и пролетела, словно вихрь, по этажам, расталкивая то встречающихся на пути стражей, то других послов. Ещё больший ажиотаж случился, когда хромающий в сторону комнат Хозяин Огня невольно предстал пред немногими гостями и слугами, что встречались на пути, в весьма потрепанном виде. Надо ли говорить, что меньше чем через половину часа весь дворец знал о случившемся «покушении».       Катара вырвала ещё один шип из плеча Зуко, заставив его вернуться в реальность.       — Так о чём ты хотел поговорить? — Девушка бросила последний шип в тарель и хмуро оглядела проделанную работу: некогда светлая идеальная кожа начала покрываться красными пятнами — огненные розы были ужасно красивыми, но ужасно ядовитыми.       Маг воды встала и устремилась к окну, подле которого стоял длинноносый кувшин, взяла его и направилась обратно к постели, где сидел скуксившийся Зуко. Сейчас перед собой она видела не грозного Хозяина Огня, а такого знакомого, такого родного Зуко, которого она знала со времён путешествий с Аватаром.       Мужчина был потерян. Потерян так же, как и в тот день, когда они поссорились.       — Мы… в последнюю нашу встречу… — Зуко задумчиво глядел на свои пальцы, украшенные перстнями, и словно не решался посмотреть на стоящую рядом Катару.       Сама же маг воды неожиданно поникла: все едкие комментарии о ночном рандеву Лорда Огня как-то разом стали глупыми и несмешными, а душу тисками сжало сожаление. Она поставила кувшин на пол и понуро опустила голову. Дева даже не слышала, что ей пытался сказать маг огня.       — Прости, Зуко.       — Ч-что? — Он нахмурился и с недоумением воззрился на Катару.       — Прости, Зуко. Я была не права. Я наговорила того, чего… чего не следовало говорить. Того, о чём обещала никогда не вспоминать… — Дева аккуратно села на край постели и посмотрела на кувшин; лицо Катары было хмуро, но вместе с тем задумчиво. — Это было… подло? Да, пожалуй, подло с моей стороны бередить старые раны.       — Катара…       — Я знаю, как сильно ты переживал… — Маг воды будто не слышала оклика; она словно находилась далеко в своих мыслях, словно стремилась выговориться, пока не передумала, пока в очередной раз не влез Друк, пока в очередной раз не помешал кто-то из их друзей или подданных Хозяина Огня.       — Катара.       — …и, зная тебя, ты наверняка до сих пор переживаешь. Я ведь на самом деле так не думаю. Ты замечательный человек, правда. Да, бываешь порой огненной занозой в заднице, но ведь в этом весь ты. Не будь ты занозой, ты не был бы тем Зуко, которого мы все знаем и любим… которого… я… эм… которого я…       Катара нахмурилась сильнее, подбирая слова, дабы избежать неловкой двусмысленности. Она моляще смотрела на кувшин, будто тот мог помочь ей облачить бредовые мысли в осмысленные речи. Однако кувшин упорно молчал, слова упорно отказывать выстраиваться в реплики, а глаза упорно не желали смотреть на сидящего подле мужчину.       Зуко, вздохнув, невесомо коснулся девичьего подбородка, заставляя Катару наконец обратить на него внимание. Во взгляде голубых глаз мелькнули страх и беспокойство. Зуко с некоторое время молча смотрел на мага воды, внимательно разглядывая её, будто видел впервые. Тёплый взор янтарных глаз блуждал по девичьему лицу, замирая то на едва вздёрнутом носе, то на заалевших щеках, то на приоткрытых словно в немом вопросе губах.       — Зуко...       — Тс-с-с... — Мужчина робко улыбнулся и медленно наклонился к девичьему лицу. Катару обдало ароматами мяты, мёда и лимона.       Дева, задрожав в предвкушении, прикрыла глаза и подалась к Зуко. Он обнял её за талию одной рукой, а вторую запустил в спутанные волосы. Тот миг, которого она так долго ждала и о котором грезила ночами, вот-вот наступит.       — Катара!!! — Тяжёлые двери покоев с грохотом открылись. Катара и Зуко, словно две кошки, которых облили из ведра холодной водой, шарахнулись друг от друга в стороны и испуганно уставились на незваных... гостей. Вернее, гостя.       — Сокка! Кох тебя раздери! Что ты здесь делаешь? — Раскрасневшаяся, разозлённая и смущённая Катара, словно огненный вихрь, подлетела с постели и устремилась рваными шагами к своему брату.       — Мне сказали...       — Ты мне надоел, Сокка! Почему ты вечно всё портишь?       Мужчина тупо взирал на свою сестру: в одной расхлёстанной ночной рубашке, растрёпанная, лицо красное, как язык Аппы. Взгляд метнулся к Зуко, который, желая слиться с интерьером, пытался незамеченным покинуть покои мага воды.       — Что вы... А почему он голый?!       Зуко, доселе делавший вид, что его здесь нет и всех этих людей он вообще не знает, замер и возмущённо посмотрел на Сокку: Катара стянула с него только рубаху! Но штаны-то были при нём!       — Не твоё дело, Сокка!       Раздосадованная Катара топнула ногой и взмахнула рукой, покоряя остатки воды в кувшине. Этого вполне хватило, чтобы отправить Сокку в короткий полёт с третьего этажа. Сначала раздался грохот падающего тела и треск розовых кустов, затем послышался протяжный драконий рык, а после — болезненные стоны.       Зуко проводил вылетевшего в окно Сокку шокированным взглядом. Шальная мысль, что он может отправиться следом, промелькнула в его разгорячённой голове словно молния и мгновенно остудила весь любовный пыл. Маг воды повернулась в его сторону, словно дикая фурия, и окинула с ног до головы гневным взглядом. Романтический флёр словно ветром сдуло, и теперь Катара, смущённая, что её застали за непотребствами, была просто в бешенстве. Как завтра Зуко в глаза-то смотреть?       — Провожать не надо, я знаю, где выход. — Зуко змейкой юркнул в раскрытые настежь двери.       Когда от Хозяина Огня и след простыл, Катара тяжело вздохнула и обречённо возвела глаза к потолку. Снова всё пошло через Кохов зад! Девушка поспешила затворить двери покоев и решила наконец отправиться ко сну, которого, очевидно, дождаться сегодня будет ой как непросто.       — Катара... — Пронизанный страданием стон Сокки донёсся с улицы. — Катара...       Да... очень непросто.

❈ ═══════❖═══════ ❈