Данганронпа 4: Надежда по Обмену

      Спросите любого ученика высшей школы, что значат для него слова «Академия Пик Надежды». Все в один голос ответят, что это билет в большой мир, который позволит воплотить своему выпускнику любые мечты. Хотели бы они закончить это место? Без сомнений, все ответят «Да». Но стоит задать вопрос «Смогли бы вы поступить туда?», как мнения разделятся.       Большая часть скажет, что это попросту невозможно ввиду специфики школы — Государственное учреждение, избирающее лучшего из лучших. А чтобы достичь такого статуса, надо работать слишком много, к чему подавляющее число людей попросту не готовы.       Меньшая продемонстрирует огромное желание достичь своего идеала обучения, прилагая все возможные усилия к тому, чтобы найти как своё дело по жизни, так и способ стать «Абсолютным» — теми, кого Академия ищет целенаправленно. Этот путь тернист и тяжёл, но если у тебя есть мечта и надежда к её исполнению, тебя не остановят никакие напасти, верно?       На этом список не оканчивается. Буквально единицы ничего не думают о поступлении в Пик Надежды. Почему? Всё очень просто — они уже его часть. Те, кто успели отличиться, получали приглашение моментально, что не оставляло времени на рассуждение. Но кто стал бы думать над столь заманчивым приглашением? Вряд ли выбор мог быть настолько тяжёлым, что что-то заставило бы отказаться от билета в светлое будущее. Так думали все, так подумал и я.       Позвольте представиться. Меня зовут Минори Ёсиока — один из тех счастливчиков, кто теплым летним вечером получил в почтовый ящик извещение, подписанное директором Академии Пика Надежды. На первых порах, это известие меня поразило, как, наверное, любого другого. Да, если честно, даже сейчас, стоя перед вратами этого учреждения, я до сих пор не верю в происходящее.       Дело в том, что большинство студентов Академии — выдающиеся люди, чьё имя, так или иначе, могло проскочить в СМИ. О них можно услышать из разговоров людей на улицах или из «легенд», бродящих по городам. Но о себе я такого сказать не могу. Более того, само послание, пришедшее мне несколькими днями ранее, намекало, что я ничем особенным не выдаюсь, кроме одной вещи: Удачи.       Вынужден признать, что сидя за столом в комнате и рассматривая письмо раз на десятый, я не находил подходящих слов, чтобы описать своё состояние. Как и любой другой ученик, я был безумно обрадован одному лишь известию, что передо мной открываются сотни дверей. С другой стороны, на сердце осела досада, ведь, по факту, я просто обычный человек, которому повезло. А мне не раз говорили, что эта дама весьма коварна: сейчас она даёт тебе мороженное, после чего отберёт дом. Так стоило ли довериться ей и плыть по течению?       За меня вам ответят мои действия: приглашение крепко сжато в руке, взгляд направлен куда-то к небу, где под солнцем разместился самый шпиль здания. И я в неуверенности стою перед этими вратами, за которыми таится не просто академия. Это Надежда целой нации. Пройти дальше, значит работать так, как никто иной. Во всяком случае, так трактовал себе эту роль я, ведь о происходящем в классных комнатах не рассказывают на форумах или где ещё. Всё, что можно узнать, это либо слухи, либо личные догадки. И если отказаться от последних ещё можно было, то от первых уйти не удастся.       Но неважно, как дела обстоят на самом деле. Если Академия посчитала, что я достоин зачисления, значит имею полное на это право. В конце концов, кем я буду, если сейчас развернусь и пойду обратно? Просто трусом, которому не хватило решительности сделать решающие два шага.       — Вдох, — вместе с этим словом, я постарался набрать полную грудь воздуха, чтобы затем, прикрыв глаза, сделать такой же глубокий выдох. Несмотря на весьма теплую погоду, вынужден признать, что ноги мои промёрзли. И нет, дело не в тканевых кедах или тонких джинсах. Это всё от нервов, ведь через полчаса начнется собрание класса. Класса, куда нужно будет влиться. Где среди всех Абсолютов буду я…       «И я имею на это полное право!», — сильно сжав лямку своей сумки, чтобы хоть куда-то выплеснуть накопившуюся энергию, я с осторожностью прошёл через ворота, оставив старую жизнь позади. Сейчас она была уже не так важна, как-то, что передо мной откроется. И на сей раз разговор не только о дверях в главный холл, где придётся посидеть и подождать подходящих людей. Речь о чём-то куда более далёком… О чём, мне пока трудно сказать. Я же только ступил на порог этой школы, а уже думаю о её окончании. А ещё вчера я хотел писать вежливый отказ, считая себя недостойным. Вот она, истинная человеческая природа: всегда неуверенность, которую нужно преодолеть.       Однако сидеть здесь и ожидать других оказалось намного тяжелее, чем предполагалось. Неужели никто иной не мог прийти минут на пятнадцать пораньше, и это лишь моя отличительная черта? Кого я обманываю? Дело не в том, что мне захотелось прийти пораньше, а в бессоннице, мучавшей меня с самой ночи до фактического утра. И когда стало очевидно, что пытаться доспать уже бессмысленно, я предпочёл начать собираться. И это сказывалось на мне сейчас: вместо того, чтобы исследовать школьные витрины с их наградами и званиями, я невольно склонил голову на кожаное кресло, чувствуя, что дольше продержаться просто невозможно. Прикрыть глаза на пятнадцать минут… А потом-то меня разбудит первый подошедший. Будет неудобно, если им станет учитель, но… Надеюсь, он поймёт.       Но даже в полудрёме страх преследования со стороны одноклассников не покидал меня ни на секунду. Я старался сбежать от реальности в мир иллюзий, но даже здесь обрести спокойствие не вышло. Это не был кошмар в его обычном понимании. Вообще не было ни намёка на сон. Скорее нарастающее чувство тревоги, и тяготило оно всё сильнее.       Может, именно нежелание возвращаться в реальность помешало спокойно открыть глаза, когда от сна не осталось и следа? Или это вина странного ощущения, разнёсшегося по всему телу. Тепло… Что самое странное: это было не от переизбытка чувств. Это были реальные изменения в окружении. Но с чего бы в холле Академии вдруг стало так жарко? Да, конец лета, но пару минут назад температура была вполне терпимой, а теперь… Это трудно описать. Чтобы разгадать сию загадку, надо было сосредоточиться и вернуться в реальность, открыв глаза. И для того, чтобы сделать это, я сжал руку, где мгновение назад была лямка моей сумки. Но вместо привычного тканевого ремешка я почувствовал нечто металлическое, прохладное. Это, став последней странностью на сегодня, вынудило меня резко сесть на кресло, чтобы подробнее разобраться в происходящем.       «Я лежал?» — задав было вопрос сам себе, я онемел: как в мыслях, так и наяву. Пропали из виду стеллажи с наградами или двери, что вели в классы. Перед моими глазами раскинулся обширный бассейн, а за ним, если не ошибаюсь, возвышалась капитанская рубка. Словно я попал на лайнер. Но… Это ведь невозможно? Как можно угодить на корабль за пару минут?       Оказавшись на ногах, я тут же ринулся к тому, что служило ограждением, чтобы посмотреть за «борт». Но это не была шутка или прекрасная иллюстрация: металл отдавал холодом, а море по ту сторону совершенно четко отдавало солью. Осознание положения понемногу подкрадывалось ко мне, и всё же до последнего я не хотел поверить. Однако никто не спрашивал меня о моей вере: отличить школьный холл от борта круизного лайнера я, даже со своим плывущим сознанием, вполне мог. Но это не значит, что я собирался принять это, нет.       — Нет! — сумел я выкрикнуть, резко отринув от ограничителей, и вернулся было к креслу, но, как оказалось, даже его не было. Получается, всё это время я был на шезлонге? Это объясняет, почему мне пришлось вставать. И ничего иного… Больше не было ничего. Неужели послание оказалось чьей-то жестокой шуткой? Или таким образом Академия проверяет своих поступающих, якобы отказавшись от вступительных экзаменов? Тщетно. Сколь бы долго я не бил деревянный пол под ногами, или резиновую поверхность моего недавнего пристанища, ничего не менялось. Это оказалось правдой… Но как?       — Хэй! — донёсся до моих ушей голос откуда-то со стороны бассейна, что вынудило меня резко повернуться. Ко мне держал свой курс какой-то парень, по чьему внешнему виду я мог бы сказать, что ему самое место в органах. Ну, а что, разве не в голубой рубашке, синих штанах с черными туфлями ходят защитники правопорядка? Не хватало лишь фуражки для полной картины. Впрочем, его черные волосы, с тщательностью расчёсанные, вполне могли сойти за головной убор, если применить воображение… — Ты, наконец-то, очнулся. Считай, лишь тебя я и ждал.       — Ты… Ждал меня? — едва сумел я выдавить из себя слова. То ли чрезмерно обрадовался другой живой душе, то ли испытывал чрезмерное желание начать изрыгать вопросы. На моё негодование он ответил протянутой рукой, явно собравшись меня поприветствовать.       — Меня зовут Джуничи Фукада, — не заподозрив в его действиях чего-то необычного, я принял рукопожатие. И тут же почувствовал, насколько крепким оно оказалось со стороны моего собеседника. Как оказалось, не только внешность соответствовала образу, что успел сложиться в моей голове, но даже действия, ведь стоило мне слегка одёрнуть руку, чтобы освободиться, как Джуничи без особого стеснения шлёпнул меня рукой по щеке. — Приходи в чувства живее, а то до конца дня можешь на палубе пробыть.       — Я в… Я в порядке, правда, просто… Ты сказал, что ждал меня? — в моих глазах явно читались неподдельные удивление и растерянность, иначе бы собеседник, скрестив руки на груди, не ждал, пока я окончательно разберусь с одолевшими меня эмоциями. — Ты можешь сказать мне, что произошло?       — Лишь то, о чём я знаю. Но сейчас мне нужно тебя кое о чём спросить, — поманил меня к себе пальцем Джуничи и невольно оглянулся, будто кто-то за ним сейчас мог наблюдать, после чего задал свой резонный, весьма неожиданный вопрос. — Ты тоже не помнишь, как именно очутился на корабле?       — А? — сделав шаг назад и чуть не споткнувшись о шезлонг, я, если честно, мог вновь удариться в панику, но железный взгляд парня напротив меня если и не придал сил, то хотя бы позволил сохранить самообладание. То есть, я не был единственным, кто оказался здесь мистическим образом. И более того, видимо, Фукада — не единственный гость этого корабля. «Тоже»… Это слово ещё некоторое время резонировало в моей голове, которой я едва смог махнуть, тем самым дав ответ на заданный вопрос. Цыкнув, собеседник вздохнул, но продолжил говорить:       — Как и все, собственно. Раз дал слово, сдержу. Я же, в конце концов, Абсолютный Полицейский… — что-то в этих словах на секунду меня отвлекло от реальности, куда я попал: бездушной и бессердечной. «Абсолютный»? Уж не имеет ли он ввиду, что… — Каждый, войдя в академию, провёл там от силы пару минут, после чего неясным образом отключался и находил себя на этом корабле. Шестнадцать схожих случаев это не просто судьба. Если ты понимаешь, о чём я.       — Погоди… Не торопись, — выставив вперёд руку, чтобы на время приостановить несущийся на меня поток информации, я постарался понять, о чём он говорит. Вникнуть в суть, как угодно. — Ты хочешь сказать, Джуничи, что на корабле… Ещё 14 студентов Академии?       — Подтверждаю. Все четырнадцать утром, в районе восьми, вошли в здание Пика Надежды. К двенадцати часам все начали просыпаться. Из всех ты самый последний, — всего лишь на мгновение лицо собеседника омрачилось, после чего он, внезапно найдя в себе тайник энергии, вернулся ко мне, словно решив провести своего рода допрос. — А ты. Талант каждого я успел обнаружить и записать, ну, а каков твой? Нам может пригодиться всё, что угодно, в ситуации, в которой мы оказались.       — Мой талант? — почувствовав, как что-то больно кольнуло в сердце, я захотел промолчать. Так ли важен мой талант в этой ситуации? Раз уж меня угораздило в неё угодить, можно ли меня вообще считать «Удачливым» человеком? С другой стороны, интонация, с которой говорил Джуничи, а также его пробивающий насквозь взгляд… Даже если бы я захотел, не смог бы скрыть этого. В конце концов, как не полицейскому раскрыть всё то, что тебя гложет, да? — Я Абсолютный Счастливчик… И, если ты решишь пошутить, да, я тоже в это не верю. Но я часть коллектива, что нельзя отрицать.       — Я и не собирался. Правила Академии весьма своеобразны, так что если уж тебя решили принять, то это решение комитета, а нам надо лишь разделить это. Но пойдём. Есть пара дел, с которыми надо расправиться, — рукой указав на какой-то длинный коридор, Фукада размеренно медленно стал спускаться по ступеням, изредка посматривая назад. Скорее всего, он хотел окончательно убедиться, что меня отпустило от моего длительного сна, чтобы в дальнейшем не случилось проблем. Чувствовал ли я себя в порядке? Ну… Лучше, чем те же пару минут назад. Вопросы и теории всё ещё одолевали меня, но теперь их натиск явно ослаб. Наверное, потому что у меня теперь был в этом деле союзник. — Во-первых, тебе надо будет познакомиться со всеми. Во-вторых, мы ещё не до конца исследовали весь корабль, решив, что проводить осмотр без нашего товарища будет не совсем честно.       — Спасибо, что подождали… — слабо улыбнулся я, хотя не особо горел желанием осматривать корабль. Прикасаться к загадкам, не зная их природу, мог только безумец. Либо человек весьма храбрый, коим, возможно, Джуничи являлся. В плане, раз уж он такой Абсолютный Полицейский, то это могло распространяться не только на его полномочия в обычное время, но в том числе на характер. Иначе бы… Впрочем, зачем догадываться. — Можно спросить?       — Покуда я могу ответить, разумеется, — даже не обернулся Фукада, прекрасно понимая, что всё внимание и так приковано к нему, после чего посмотрел на потолок, куда устремился и мой взгляд: камера для наблюдений… Конечно, интуитивно понятно, что на кораблях для соблюдения техники безопасности они должны находится, но разве не должны тогда быть слегка меньше? А то это уже словно оборудование для съёмок.       — Как ты стал полицейским? В смысле, не слишком ли молод для такой опасной работы? — стараясь поспеть за своим проводником, я невольно оглядывался на двери позади меня, запертые на ключ. Судя по всему, это и были те самые «личные каюты», иначе, зачем на каждую вешать имя проживающего в ней? Выглядит вполне логично.       — Полицейский — это не только официальное трудоустройство и удостоверение. Это ещё характер, — остановился у первой двери, чей индикатор был зелёным, мой собеседник, после чего постучал и выпрямился по стойке смирно. Ничуть не удивлённый таким его поведением, я заглянул вперёд, чтобы прочитать написанное имя: Сузуму. И буквально через мгновение моему взору предстала темноволосая девушка, которая, очевидно, была хозяйкой комнаты. За прядями волос разглядеть её глаз мне не удалось, однако чутьё мне подсказывало, что сейчас она слегка раздражена, что вскоре подтвердилось её голосом:       — Джуничи, я занята. Если у тебя не было серьёзной причины меня отвлекать… — узнавать, что было бы в этом случае, не хотелось никому. Было ясно, что угроза вполне серьёзная. Однако, стоило Сузуму отвлечься на меня, как она невольно прыснула. Лицо её хоть и не выглядело грозно, источало какую-то свою особую ауру. Я бы даже сказал, что если не учитывать недавно произнесённое, она смотрелась вполне… Мило? — А, шестнадцатый проснулся. Только и всего?       — Знакомство — неотъемлемая часть совместной жизни, к которой нам придётся привыкнуть с учетом сложившихся обстоятельств, — незамедлительно продекларировал полицейский, сделав шаг, тем самым уступив место мне. Хотя, если честно, я не хотел его занимать: создавалось ощущение, что лучше сейчас не мешать девушке с её… Чем бы то ни было. Но она, скрестив руки на груди, явно ждала моей реакции. Значит, лучше расправиться скорее.       — Я Минори… Минори Ёсиока. А ты, должно быть, Сузуму, — не знаю, почему именно сейчас я решился проявить сообразительность, вспомнив имя на табличке. Сейчас, когда её брови сдвинулись вместе, а во взгляде читалось явное недовольство, я понял, что идея это была плохая.       — Раз уж ты представил меня, я пойду. И Джуничи, пожалуйста… Никого не приводи, пока я не закончу, — и не успев даже отреагировать на моё «Постой», она хлопнула дверью, после чего ранее открытый индикатор теперь ясно давал понять, что беспокоить человека не стоит. Глубоко вздохнув, полицейский одёрнул меня за рукав рубашки, якобы намекая, что надо продолжить путь.       — Не обращай внимания. Она просто старается понять, где мы находимся, так что её поведение обосновано, — посматривая то на таблички, то на индикаторы кают, Джуничи продолжал следовать по одному ему известному маршруту. Я же плёлся сзади и старался понять, как можно выяснить, где мы находимся. Ответ сам пришёл через пару секунд, будто мой проводник умел читать мысли. — В конце концов, она наш Абсолютный Океанолог. Сказала, что воды и части местной живности хватит, чтобы понять местонахождение. Хотя воду достать было не просто… Так… Полицейский — это ещё и характер.       — Так ты помнишь мой вопрос? — я не смог сдержать улыбки от лёгкого удивления. Какой-то по-детски наивной, но искренней в целом. Такое внимание ко мне проявлялось редко, а тем более редко кто запоминал мои вопросы или уточнения, считая, что они малозначимы. Может ли быть, что это тоже часть характера истинного полицейского.       — Разумеется, я ведь на него не ответил. Я брал пример с отца... Он среди всех выделялся. Не побоюсь этих слов — был идеалом. Чувство справедливости и стойкость — от него. Чувство ответственности — от матери. И всё это, постепенно, привело меня к мечте стать полицейским. Нет, даже не просто к мечте… К цели, — в голосе его явно проскочила доля грустных нот, но он тут же заглушил их, продолжив своё повествование в куда более серьёзной манере. — Однажды, отец взял меня с собой на работу, но не на эту скучную рутину сидения в офисе, а на патрулирование, где он остановил вора сумочек. И вот тогда я точно понял, что не оставлю всё это просто так. Что я обязан идти дальше. Ещё пару раз я залезал к нему в машину, пока он не видел, а в четырнадцать поступил в академию. Может, слишком рано, но я никогда не жалел об этом. И вот, через два года, мои успехи были замечены Пиком… Работа всегда вознаграждается, нужно время.       — Понимаю… К слову, куда мы идём? — заметил я, что коридор почти кончился, (осталось от силы две комнаты) и наконец решился задать вопрос, интересовавший меня последние пару минут. Что странно, ответа не получил. Вместо него я услышал очередной стук в комнату некоего Сеиичи. Но на сей раз ждать пришлось чуть дольше, чем мгновение. Будто хозяин был слишком занят или вовсе отсутствовал. Однако, когда я услышал, как нечто скребётся по ту сторону двери, словно постепенно поднимаясь наверх, сразу понял, что там кто-то есть. И вскоре мою догадку подтвердил некто, чьи зелёные глаза выражали полное отчаяние. Руки выглядывали из-под нестественно длинных рукавов темно-зелёной рубашки и были белыми, словно кости. Честно, по дурости я сначала хотел назвать этого «кого-то» девушкой, увидев длинные серые волосы, заплетённые в хвост, но кое-что совершенно точно выдавало парня: кадык. А впоследствии и голос, сквозь который прямо-таки чувствовалась вся грусть этого мира:       — Джуничи… Я думал, ты уже в ресторане… — с тяжёлым вздохом, в котором переплеталось то ли нежелание дышать, то ли тяжесть от этого действиям, Сеиичи обратил свой взгляд ко мне, от чего мне показалось, что на меня его глазами смотрит сама смерть, хотя были явные различия с античными образами. Я еле убедил себя протянуть руку, чтобы в ответ ощутить вялое рукопожатие. Кажется, этот не совсем в настроении знакомиться… Или он всегда такой?       — Я сказал, что встречаемся в ресторане после заселения шестнадцатого. К слову, это Минори. Минори — Сеиичи, наш «Абсолютный актер», который опять включил плохую пластинку, — рука полицейского не чувствовала никаких препятствий и очень скоро оказалась рядом с так называемым актером, отвешивая ему смачный подзатыльник. От такого звука даже меня передёрнуло, и я даже заинтересовался, как человек после этого может остаться живым. Но спорить с фактом я не стану: сейчас он стоял передо мной, гомерически рассмеявшись.       — Минори? — пропали тяжелые интонации, словно их и не было. Сеиичи выглядел более, чем жизнерадостно, даже не волнуясь, что прямо сейчас на него, с немым вопросом, смотрел Джун. — Ах да, теперь я точно всё вспомнил! Конечно, шестнадцатый соня!       — Попрошу отвечать на вопросы: почему все ушли в ресторан, несмотря на приказ?       — Так захотели перекусить, полагаю, в чем-то проблема? Я бы сейчас съел целую курицу, если бы она была! Да и Минори, полагаю, тоже хотел бы перекусить, а? — слегка толкнув меня в плечо, выразил тем самым своё радушие актёр и постарался пройти мимо нас. К его горю, мы стояли прямо в двери, а Джуничи был серьёзно нацелен на что-то, иначе не протянул бы к уходящему руку. — Приятель, ты чего?       — Ключ от комнаты Минори. Все забрали свои, а ты сказал, что живешь близко и передашь. Попрошу вернуть, — голос его возражений не терпел, что сумел ощутить даже я, невольно пожелав удалиться. Это было бы в крайней мере странно, хотя бы потому что мне собирались отдать ключ от моей каюты, которая, очевидно, станет местом обитания на неизвестный срок… С этим приходится лишь мириться. Но из размышлений о нелёгкой судьбе меня вывел чуть ли не болезненный выкрик, — Как это, его нет?!       — Я правда не понимаю, куда он мог исчезнуть, если был в моих карманах! — в сердцах выкрикнул Сеиичи, слишком «по-актерски» пожав плечами. Показалось, что я даже сумел услышать хруст в тот момент, как Фукада резким шагом зашёл за спину актеру, выталкивая того из каюты.       — Идём искать, где ты его оставил. И не смей мне говорить, что потерял! Нам все нужны в добром здравии, — едва ли толкнув, но, скорее, направив горе-хранителя по коридору к выходу, полицейский лишь мельком повернулся ко мне, не сказав ни слова. Мне и не надо было. Это явно был жест, обозначавший: «Жди здесь, пока я там… » Другой команды, мне, собственно, и не нужно. Пока хотелось разобраться с тем, что мы имели.       Дождавшись, пока всё вокруг затихнет, я прошёл к последней каюте, на которой, как удачно, написано моё имя. И, конечно, замок повёрнут, что значит, что она заперта. Понятное дело, без ключа мне туда не попасть, но мне и не хотелось падать на кровать, иначе была вероятность почувствовать новый приступ панической атаки. Кажется, с чего бы это? Вероятно, с той компании, что намечалась на будущие… Непонятно, сколько дней. С Фукадой я ещё мог смириться, но Сузуму, чей настрой никак, кроме недоброжелательного, не назовёшь… Сеиичи, чьё настроение я вовсе не сумел уловить за первые минуты нашего разговора. Если остальные «абсолюты» будут похожи на них, смириться со своим положением мне явно будет крайне трудно. Да и вся эта ситуация лишний раз напомнила мой статус. «Счастливчик»… Чей ключ от каюты был потерян? Не огромная ли это издёвка? Однако, если и так, что я с этим сделаю? Могу лишь смириться да ждать, когда ситуация разрешится.       С этими мыслями я собрался было уходить, как дверь за моей спиной открылась. Моя дверь, если верить табличке. После чего, оттуда донёсся едва слышимый смешок:       — Если хочешь уйти — мешать не стану. Но тебе же нужен ключ? — голос весьма размеренный и тихий, но цепкий, словно крючья, невольно заставил меня обернуться, чтобы увидеть своего обладателя: юношу моего возраста, полностью обращённого в черный костюм. Только не тот, в котором вы пойдёте на официальную встречу. Всё, что было на нём, явно намеревалось скрыть все отличительные черты, начиная черными штанами и свитером, заканчивая шапкой, спрятавшей под собой все волоски до единого. И словно в дополнение к картине неизвестности — серые немигающие глаза, отчетливо въевшиеся мне в память. Точнее, единственное, что сумело сконцентрировать на себе внимание. Всего остального я либо не видел, либо не смог заметить.       — А он, как я понимаю, у тебя? — на удивление не стеснённый этим фактом, я сделал небольшой шаг навстречу, равно как и мой собеседник, не спускавший с лица глаз. И несмотря на кажущееся преимущество по возрасту, почему-то именно я чувствовал себя неловко. Или, может быть, одежда подобрана так специально, чтобы скрыть и истинный возраст обладателя. В конце концов, он должен посещать высшую школу, если тоже ученик Академии, не так ли?       — Ну не мог же я оставить его тому актеришке, иначе он и вправду бы его потерял, — пожав плечами, некто протянул мне руку со вполне очевидной целью. Но даже сейчас, когда на то не было причин, я не мог не смотреть на него. А он, словно ничуть не смущённый, весьма крепко сжал мою кисть. — Имя — Кезухико Хирано. Талант: Абсолютный вор. Это если тебе станет интересно.       — Вор? — лишь услышав это слово, я собрался с силами, чтобы взглянуть на нового знакомого по-новому. Разглядеть надо было не только его лицо, но и экипировку. И тут в голове моей щёлкнул какой-то переключатель: а ведь верно. Если надеть на него маску, то единственное, что ты упомнишь, это глаза. Но ведь по ним в наше время ещё не научились находить истинного преступника. — То есть?       — Нахожу вещь, которая нужна, беру, использую. Понадобится — оставлю. Не понадобится — утилизирую. Я думал, все уже выучили эти простые истины из блокбастеров, — акулья улыбка, которой одарил меня Кезухико, лишь добавила адреналина в сильно разогнанную кровь. В словах его не было какого-то ужаса, но по непонятной причине именно они навели на меня настоящую растерянность. — Посчитал, что такой важной вещи, как ключ, не место у Сеиичи. Не пойми превратно, парень он, может, хороший, но когда снимает «маску». Ты понимаешь, о чём я?       — Маску… — почему-то мне хватило уверенности сказать, что я прекрасно понимаю, о чём говорит сейчас собеседник. Конечно, это не маска в буквальном смысле. Вследствие, остаётся лишь один возможный вариант. — Ты говоришь о его ролях, верно?       — Бинго. А пока, кажется, он слишком переигрывает. Потому я решил, что легче будет отдать ключ тебе самому, нежели позволить общаться с ним. Для психики полезнее, — прекратив по-своему дружеское рукопожатие, парень наскоро сунул руку к себе в карман, в то время как я почувствовал лёгкую тяжесть на своей. И верно, прямо с пальца, слегка покачиваясь на кольце, свисал ключ, на котором было написано моё имя. Сказать, что я поразился — сказать ничего. Однако, потому он и Абсолютный в своём деле… Но всё равно. — Плюс, факт, что я его смог украсть, доказывает некомпетентность.       — Полагаю, ты прав… — весьма скоро решившись запереть дверь, я оглянулся: в коридор вышла Сузуму и куда-то направилась. Если я ничего не путаю, они все собираются в одном месте. — А нам разве не надо в ресторан на сбор?       — Увидеть всех шестнадцать человек в сборе и разойтись по своим делам? Ты и вправду находишь это необходимым? — с раздражением прыснул Кезухико, словно тем выразил своё отношение к позиции большинства людей своим ёмким и холодным голосом. Да что там голос: он словно отрицал желание идти к компании всем своим сущим. Если честно, отчасти я его понимал: впереди меня ждали как минимум ещё одиннадцать абсолютно неизвестных людей… А с другой стороны располагалась ситуация, в которой мы все оказались. Общая опасность сближала, так что, несмотря на некую отстранённость, я не мог сказать им «нет». Скорее всего, все чувствовали себя приблизительно также.       — Нет, я не совсем об этом… Мы все сейчас в одной лодке, если ты понимаешь, о чём я. Если не хочешь идти, я не заставляю. Но хотя бы покажи, где ресторан, а то мне неизвестно, — постарался применить я всё своё очарование (заключенное, по большей части, в улыбке и неловких движениях), после чего сделал шажок назад по коридору. Со вздохом, вор двинулся прямиком за мной, уже через мгновение возглавив процессию прямиком в ресторан. Не то, чтобы я был голоден… Но морской воздух быстро навевал аппетит и вкупе со звуком бьющихся о борт волн создавал непередаваемое ощущение свободы. Может, вся моя паника была напрасна? Не похоже, чтобы что-то здесь угрожало моей жизни… Да, много камер; да, совершенно незнакомая среда. Но если это действительно организовано Пиком Надежды, то бояться нечего, так? Возможно, стоит лишь слегка расслабиться, чтобы не думать о плохом. А для этого нужно познакомиться с остатками компании, чтобы знать, что за класс сумела укомплектовать академия в этом году.       Направившись от бассейна в центральный коридор, в котором также была цепочка спальных кают, Кезухико в скором времени указал мне на лестницу, устланную красным ковром:       — Там ресторан, если тебе так сильно надо. Ладно, Минори, свидимся, — махнув на прощание рукой, Хирано стал крайне быстро удаляться, и совсем вскоре пропал за углом, свернув в ту секцию, где меня ещё не было. Но останавливать его я не стал, хотя вопросы были. К примеру, откуда он узнал моё имя? Просто услышал, пока мы разговаривали с Сеиичи? Или за всем этим стояло нечто большее?.. Неважно, всегда будет время спросить. Пока стоило подняться наверх, да увидеть, какие «самоцветы» остались.       Однако сразу приняться за своё исследование я не смог. Увы, пленила меня красота комнаты… Нет, залы, куда я вошёл: не режущие глаза красные и бежевые оттенки, мягко разлитые по всей комнате, словно сочетание поджаренных сливок и клубники, оставленной в них. Белые скатерти, настланные на каждый стол, дополняли картину, делая её всё более воздушной. Дневной свет, проливавшийся прямо сейчас через небольшие отступы между шторами, добавлял определённого тепла, завершая уютную атмосферу, о которой наверняка думали создатели этого помещения. И прямо сейчас в нём нашли свой приют пятнадцать людей, среди которых не составило огромного труда найти Джуничи: он весьма красноречиво перебегал от стола к столу, человека к человеку, пристально вглядываясь в пол, пока вместо искомого объекта не наткнулся на мои кеды.       — Разве я не велел тебе ожидать около твоей комнаты? — выпрямившись по струнке, задал он свой вопрос в полной уверенности, что отвертеться от него мне не выйдет. И я смог бы ответить моментально, если бы не одно небольшое «но». Смотрящая на меня в тот же момент толпа людей. Любой, оказавшись под таким давлением, невольно начнёт клещами вытягивать из себя слова, и я не стал исключением.       — Н… на самом деле… нет, — едва выговорив это, тем самым разрядив создавшееся молчание, я наскоро оглянул всех собравшихся здесь: кажется, если исключить Кезухико, то всего будет шестнадцать, сколько и должно быть. — А это оставшаяся часть нашего класса?       — Определённо. И каждый поведал мне ту же историю, что и ты: пришли в школу, проснулись здесь. И ни у кого нет ни единого представления о том, что произошло на самом деле, — скрестив руки на груди, Джуничи встал в пол-оборота ко мне и классу, который вернулся к каким-то своим разговорам, словно я и не объявлялся в ресторане. Но такое положение дел, видимо, моего знакомого не устраивало, ибо я ощутил его руку, лёгшую мне на плечо. — Я понимаю, что ты ничего не знаешь об этих людях. Я тоже. Но пока они знакомятся, это твой шанс влиться в компанию. Упустишь его — будешь жалеть. Не считаешь?       — Считаю. Ты прав, — неглубоко вздохнув, произнёс я, собравшись тем временем с мыслями. Такого блиц ознакомления с основательной толпой у меня ещё никогда не было в практике, но всё бывает впервые. Вот только одно дело — сказать, а другое — начать воплощать свою идею. Ноги мои словно пристыли к полу, пока сам я силился сделать хоть что-то, чтобы противостоять нагрянувшему чувству тревоги. Но и тут, словно ожидая подобный поворот, мне помог дражайший полицейский, поднявшийся на один из стульев:       — Внимание всем! В ближайшее время заканчивайте свои знакомства, через пятнадцать минут обед и начинаем наше первое собрание! — весьма громко и уверенно воскликнул Джуничи, в это время кого-то выискивая в толпе. Внимание же на него обратила лишь пара человек, и тут же вернулась к своим собственным делам. Но теперь, ощутив небольшое ограничение по времени, я почувствовал себя увереннее. Казалось бы, продолжить встречу можно было бы потом, после обеда, но сам факт таймера заметно разогнал кровь, вынуждая действовать и идти.       Правда, я не рассчитал первоначальную скорость, из-за чего не просто пошёл, а влетел в кого-то, кто этого явно не ожидал. Впрочем, это стало неожиданностью для любого, услышавшего сейчас в ресторане крайне неблагозвучные слова. А человек, их произнёсший — и разливший на свою безрукавку какой-то сок или коктейль, чувствовал себя куда более неловко, разыскивая виновника. Впрочем, сделать это было нетрудно — я сидел тут же, прямо пред ним.       — Слышишь ты!.. — вмиг оказавшись передо мной и поставив меня на ноги, хватая рубашку за грудки, парень, чьим препятствием я стал, весьма выразительно оскалился. Ментально, я приготовился к наказанию, но тут, словно по волшебству, я услышал поразивший меня смех и дружеское похлопывание по плечу. — Ты в порядке, приятель? А то мне показалось, что я в тебя слишком сильно влетел. Я Тэкэо Мацуи. Может, слышал обо мне?       Осознав, что пока мне не грозит опасность, я сумел большее внимание уделить тому, кого изначально и посчитал главным источником опасности. Тому, на деле, были основания, ведь я ему уступал практически во всём: мускулатура была развита сильнее моей, общей имидж, состоявший в ношении пары запачканных кроссовок, рваных джинс и белой безрукавки, явно походил на стиль типичного хулигана. Наверное, это на первых порах и вызвало панику. Очевидно же, что развивать скандалы здесь ни у кого не выйдет. Во всяком случае, пока рядом Джуничи… Но, к моему счастью — неужели, я вправду счастливчик? — Тэкэо не желал входить со мной в недружественные отношения. Наоборот, отставив уже пустующую кружку, он, выжимая майку, продолжил начавшийся так неудачно разговор.       — Да… Вышло весьма неловко. Извинишь? Просто я уже и не помню, когда в последний раз был в ресторане, загляделся, — слегка поправил Мацуи повязку, что помогала его лбу оставаться визуально свободным от волос, и снова улыбнулся, упёршись руками в бока. В то же время он рассматривал меня, словно старался понять, что я из себя представляю — Ну, что, не вспомнил?       — Где-то слышал твоё имя… — мне неловко было признавать некоторые факты своей биографии, но я совершенно точно знал, кто такой Тэкэо. Если не знал, то точно догадывался, основываясь на опыте посещения своей школы. По ним горели все девчонки, их хотели избить хулиганы и им завидовали не вошедшие в этот список… — Не ты ли играл в бойс-бэнде «Cheer, dear»?       — В самое сердце, приятель. Я не просто играл, а был басистом. И, как оказалось, лучшим, по мнению многих… — внезапно вытянув руки вперёд, издав при этом характерный хруст, Тэкэо присел на стул рядом со мной. Никогда бы не подумал, что окажусь в компании кого-то относительно известного. Клянусь, будь здесь хоть одна девчонка из нашей школы, она готова была бы меня убить за шанс сесть на этот стул. Но, слава богу, что все они очень далеко. — …После чего и получил это дурацкое приглашение. В общем, отказываться не стал, и вот теперь застрял с вами. Но ты как, нормально?       — Я? Да… Просто, кое-над чем задумался. Не бери в голову.       — Что все такие, как я, обязательно должны быть зазнавшимися уродами с манией величия и самолюбования? — скрыл от меня на мгновение свой взгляд собеседник и глубоко вздохнул, постаравшись вместе со всем спрятать и собственные чувства. Или мне так просто показалось? — Я скажу тебе так. В сравнении с остальными группами — мы лучшие. Но если проводить аналогию с людьми… Я так не могу. У всех свои таланты, и все остальные здесь тому лишнее подтверждение. Вот хотя бы ты… — «Хотя бы» неприятным эхом отозвалось в моей голове, вызвав приступ леденящей дрожи. Ну, Тэкэо не заметил этого. Здорово. — У тебя есть свой талант? Я, как ты уловил, Абсолютный гитарист. Басист, если уточнять, но сыграю на чём попросишь. А ты?       — Я… Абсолютный счастливчик, — стараясь произнести это максимально уверенно, я допустил одну важную ошибку — я не был уверен, что это то, чем стоит гордиться. Конечно, не все могут похвастаться абсолютной удачей, но так ли она была у меня в абсолюте? Я не мог гарантировать ничего, и подтверждать свои слова мне было нечем. Это не мог не подметить Мацуи, согласно качнувший головой. Принял ли он то, что я сказал, за чистую монету? Или это была его правдивая реакция? Я не узнаю: в момент, когда я отошёл от своих мыслей, гитариста простыл и след, так что мне оставалось лишь догадываться о его мыслях и продолжить заниматься своими делами.       — О, стул освободился! — без особого интереса к моему мнению, на освобождённое место присела какая-то девушка, встретив меня улыбкой и активным рукопожатием, во время которого я пару раз точно стукнулся локтём по столу. — Приветик, я Мегуми Синохара, и я пришла сюда исполнить ритуал приветствия!       — Ритуал? — пойманный в сети непонимания, я постарался было отпрянуть обратно на стул, но мой нынешний спутник не позволила мне этого сделать, притянув к себе за плечо и коснувшись лбом моего лба. Пожалуй, из всех шокирующих событий сегодняшнего дня с этим мог соперничать лишь корабль, где мы оказались, но если дела продолжат развиваться именно так, то даже ему придётся подвинуться.       — Не зависай ты так, это просто моё особое приветствие. К нему уже многие привыкли. Ну, не из здесь собравшихся, а из моих старых знакомых артеров, — моментально откинувшись на спинку стула и расположив ноги в длинных тканевых ботинках на стол, Мегуми прикусила нижнюю губу, долгое время разглядывая меня. Посчитав, что это самый подходящий момент, я решил использовать свою возможность увидеть что-то, помимо ботинок. На которых, к слову, были видны небольшие пятна, судя по всему, от краски. Впрочем, наличие краски не тут, а кое-где ещё должно было меня шокировать: её волосы, точнее некоторые локоны, были окрашены в разные цвета... Самым удивительным оказалось то, что они не повторялись. А моё внимание, видимо, было замечено, иначе объяснить новый поток слов, донёсшийся пулемётом до моих ушей, я не могу. — Знаешь, сколько времени я потратила, чтобы подобрать хорошую гамму? Вот и я не знаю, это уже так давно было. С тех пор я просто крашусь одинаково. Хорошо, что у меня много друзей с необычными талантами. Наверное, такова судьба уличного художника. Ну, ты знаешь, рисование на стенах, побег от полиции, искусство в народ.       На мгновение, её слова прозвучали настолько осмысленно, что мои попытки игнорирования были моментально остановлены. Искусство рисования на стенах, связанное с неприятностями от полиции:       — Это не граффити, случаем?       — Дзынь, — хлопнув ладонью по столу, подтвердила Мег мою догадку и тут же подмигнула, продолжив своё повествование. Если быть до конца откровенным, большую часть речи я пропустил мимо ушей, потому что в ней не было ничего такого. Рассказы о школе, о друзьях, о находке таланта, принятии в Академию. Словно рядовые фразы, которые она либо выучила наизусть, либо помимо «Абсолютного граффитиста» она была ещё и ведущим спортивных новостей. Иначе объяснить способность говорить так много за такой короткий промежуток времени, было просто невозможно. Равно, как и слушать… Но, хотел я, или нет, частично её слова меня достигали, из чего я мог сделать один простой вывод: ей нравится всё, что она делает. И ни стыд, ни другие плохие эмоции её не колеблют. Наверное, это хорошее качество, если твои действия не затрагивают других людей… — Вот только зачем академия нас засадила на корабль. Я не представляю, где здесь можно будет рисовать! Только, если прямо на палубе или корме, но меня ведь не погладят по голове за это, верно? — неловко рассмеявшись, девушка слегка одёрнула меня за руку, тем самым окончательно возвращая в мир реальности.       — Пока мы не видели никого из персонала… Да и разве ты не можешь рисовать, не знаю, на бумаге? Эскизы для будущих работ, — ненадолго прикрыв глаза, чтобы растереть их ладонью другой руки, я совсем не ожидал, что Мегуми окажется настолько близко, заглядывая мне прямиком в душу. А из-за ранее беззаботного и жизнерадостного взгляда показалось истинное непонимание, граничащее с желанием сделать что-то ужасное.       — То, что ты рисуешь на бумаге, и реальные рисунки никогда не соотносятся… Никогда! — слегка надавив ноготками на мою руку, хладнокровно произнесла собеседница, выдержав короткую паузу… После которой вновь рассмеялась, чуть ли не покатившись со стола из-за этого. — Т-ты бы своё лицо видел, боже. Оно такое «Она меня съест, помогите!», а я такая «Давай, что ты ещё скажешь, удиви меня!» Прости… П-прости, — вытерев невидимые слёзы, проступившие под глазами после столь продолжительного смеха, девушка поднялась на ноги, восстановившись. — Как только мы вернёмся, я покажу тебе эту разницу. И никогда не называй меня просто «художником». Я — стрит-артер! — и с этими словами она почти отошла от стола, но, потянув меня за плечо из-за стула, чмокнула в щёку, на прощание показав язык и удалившись куда-то вглубь ресторана. А я, если честно, впал в полное непонимание. Мне было ясно, что это поведение для неё обыденное, но неужели никто здесь не старался осветить ей хотя бы обычные правила приличия? Или эти попытки бесславно провалились? Ведь, судя по смешку со стороны какой-то другой девушки, она видела это расставание и даже понимала моё нынешнее состояние, однако помогать мне не собиралась. Зато другая, ранее говорившая со смеющейся, тут же устремилась ко мне, махнув на своего бывшего партнёра по разговору рукой.       — Я Рэй Симидзу, «Абсолютный продавец». Приятно познакомиться, — поправив свои очки и лёгким движением головы выровняв каре, девушка деловито протянула ко мне руку, однако, не дожидаясь какого-либо моего решения, она просто схватила мою, пожав весьма деловито. — Знаю, что представления по типу такого весьма странные, но нет нужды поражаться: первое впечатление — самое важное. Особенно в таком деле, которым занимаюсь я. Если это было слишком резко, прошу извинить.       — Нет, просто я слегка этого не ожидал, но всё в порядке… Получается, ты так познакомилась здесь с каждым? — невольно бросив взгляд на остальную группу, я представил, как Рэй подходила к каждому с деловитым лицом, объясняла свои мотивы и принципы… Конечно, назвать это чем-то странным нельзя, особенно если твой талант — уметь продать любой товар. Но сам факт того, что подойти к незнакомому человеку можно совершенно спокойно, да ещё не постесняться провести рукопожатие — вот, что вводило в ступор. Симидзу, без лишних слов, кивнула головой.       — Помимо того, что это позволяет установить быстрый контакт, это, в том числе, способствует краткому и четкому изложению мысли. Полезные навыки в наше время. Тебя зовут… Минори, верно? — всего через секунду после моего положительного ответа в руках у девушки появился небольшой блокнот с гало-обложкой зелёного цвета и привязанной ручкой. После чего она начала делать какие-то пометки, рассмотреть которые оказалось вне моих сил. — Остался один. Ке-зу-хи-ко. Хирано. Не видел его? — задала свой вопрос Рэй, хотя даже не стала дожидаться моего ответа, покачав головой. Почему-то она решила отойти к лестнице у входа, что вела на второй этаж. Но, что странно, на ней была решётка с замком, закрывавшая проход. И ведь совсем недавно я преодолел это, но теперь меня снова накрыло чувство неясной тревоги. Раньше мне уж было показалось, что это корабль Академии, чему я не удивился бы. Но зачем тогда закрывать от нас второй этаж ресторана? Можно было понять, если бы закрытыми оказались капитанский мостик или трюмы, где много опасностей для обычных учеников. А чем им не угодил второй этаж? Или эта решётка — временное явление? В конце концов, пока экипажа здесь не было. Вполне возможно, что это их обеденная зона или что-то в этом роде. Но узнать этого, до встречи с ними, не выйдет.       — Хотелось бы, чтобы нам всё объяснили… Да поскорее! — погрозив какой-то невидимой сущности кулаком, я лишь устало выдохнул, направившись к оставшейся части класса. И хотя мне слабо верилось, что пятнадцать минут, выделенные Джуничи, ещё не истекли, попытать счастья стоило. Быть может, пресловутая удача покажет себя сейчас? Не то, чтобы я требовал себе больше свободного времени. Но немного больше для знакомства не помешало бы. И надо же, мои мольбы услышали! Хотя, это не столько мольбы, сколько простая неуверенность во времени; плюсом шло то, что в помещении совсем отсутствовали часы. Но мне не пришлось ходить долго, чтобы найти следующего собеседника: девушку, чьи черные волосы были сплетены в одну весьма широкую косу, а карие глаза беспорядочно сновали по сторонам, наконец, сфокусировавшись на мне.       — П-привет… Кажется, с тобой только я и не знакома… — приглядевшись ко мне, будто я мог представлять для неё какую-то опасность, она выпрямила спину, став тем самым заметно выше, после чего, преодолев заикание, наконец, представилась. — Я Ат-тсуко Саито. М-можешь звать меня Атсу…       — Приятно познакомиться, Атсу. Я Минори Ёсиока, — произнеся глупое приветствие в очередной раз, я было улыбнулся Саито, но тем самым, кажется, лишь спугнул её. Как я это понял? По испарине на лбу, но не думаю, что это было фатально. Возможно, что ей, как и мне, трудно даются подобные знакомства. А возможно, это последствия ношения школьной формы — плотная жилетка и юбка по колено явно не были хорошей одеждой при такой погоде. — А за что здесь ты?       — В с-смысле? — спрятав руки за спину и глубоко вздохнув, будто таким образом наводя порядок в голове, Атсуко некоторое время обдумывала мой вопрос, но прежде, чем я сумел поправить себя, — а то прозвучало, будто ей дали тюремный срок. Вот ж я дубина… — она уже успела дать свой ответ на вопрос, понемногу приобретая уверенность в нашем разговоре. — Е-если ты говоришь о таланте, т-то я статистка… Рассчитываю с-статистику определённых случаев, а в дополнение — их в-вероятности. — если честно, мне было трудно представить на роли статиста вполне милую девочку лет шестнадцати, которая едва ли выглядела, как математик с заядлым опытом. Но если быть ещё честнее, я вообще не понимал ничего в науке, о которой она говорит… Если это наука. — К-к примеру, я м-могу прогнозировать, что между д-двумя или более людьми сегодня произойдёт конфликт с в-вероятностью девяносто шесть процентов.       Странно, но я прекрасно понимал волнение Атсуко. Безусловно, в её словах была логика, и конфликта, казалось, не избежать. Но такие точные (относительно) цифры? Откуда? Впрочем, если подумать, ответ напрашивается сам собой. Но хочет ли собеседник услышать о моих догадках? А чем чёрт не шутит, если это поможет продлить разговор.       — Это потому что мы в стрессовой ситуации, а некоторые из нас имеют противостоящие таланты?       — К-как минимум могу сказать, что Кезу и Джуничи что-то определённо не поделят, — утвердительно кивнула головой девушка, улыбнувшись какой-то своеобразной улыбкой. Кажется, сейчас она была вполне довольна тем, что её собеседник влился в разговор, но, с другой стороны, её будто что-то беспокоило. То, что сегодня будут спорить? Если честно, это волнует даже меня: сейчас нам бы стоило разобраться с другими делами, а уже потом решать нечто личное. Однако, так ли верна статистика в данном случае? Может, она ошибается? — Н-не мог бы ты назвать свой талант? Д-для ознакомления.       — Мой?.. — мне стоило бы уже привыкнуть, что меня все спрашивают подобное. Мы же на корабле, где каждый пассажир — Абсолют в своём деле. Ключевое слово, деле… Но я не должен расстраиваться из-за того, что у меня не было собственного занятия. Это не делает меня для этих людей врагом, не заставляет меня становиться к ним недоброжелательным. Это просто… выделяет меня. Не знаю, можно ли назвать это выделение хорошим, но что-то делать с этим не смог бы, если бы даже захотел. Во всяком случае, оно не должно представлять меня в негативном свете. — Я абсолютный счастливчик.       — Т… То есть? — заикнувшись не столько от нервов, сколько от удивления, Атсу весьма резко склонила свою голову набок, ожидая от меня пояснений. Видимо, не только я не знал о проходящей среди старшеклассников лотерее…       — Среди всех старшеклассников, претендующих на место в Академии, есть те, кого выбирают случайно. Таких называют «Абсолютными счастливчиками», — от неудобства скрестив руки на груди, я ожидал было тирады о том, что это «Н-ненаучно» и противоречит правилам приёма, по сравнению с остальными студентами, что вложили в своё дело душу. Но, к счастью или печали, я услышал… ничего. То была пустота. Хотя не стоит врать, кое-что другое всё же доносилось до моего уха: шкрябающий по бумаге карандаш и писк калькулятора. Не понимая, как воспринять этот знак, я застыл в ожидании своеобразного вердикта, который объявился достаточно скоро. В глазах, полных удивления. В голосе, совершенно лишившемся заикания.       — Это… очень… интересно… — почти лишившемся. Вместо него теперь были неуместные паузы, которые, скорее всего, стали последствием удивления и должны были исчезнуть. Но, стоит признать, что меня эти слова даже заинтриговали. Я интересен? Мой талант? Или что? — Учитывая количество старшеклассников… Плюс, с учетом зарубежного участия… При распределении на одно место шанс твоего попадания в академию… — взглянув на меня через пару округлых очков, Атсу подошла ближе, небольшим жестом указав мне наклониться, словно собиралась открыть страшную тайну. Не имея других функций, я повиновался, опустившись на уровень девушки, после чего услышал. — Я рассчитывала шанс краха экономического и культурного краха в мировом масштабе. Шанс того, что ты попадаешь в академию, чуть-чуть выше.       — Прости? — шокированный таким признанием, — и отчасти тем, что кто-то столь безобидный с виду просчитывает вероятность краха мирового порядка — я тут же встал в полный рост, несильно тряхнув головой. Но услышанное не ушло из сознания, а лишь прочнее в нём засело.       — Что слышал. Это не я, а безжалостные цифры. С другой стороны, это значит, что ты действительно особенный, — широко мне улыбнувшись, Саито пожала плечами, протягивая мне блокнот. Но в этих таблицах, значениях и переменных я не понял ничего, кроме одного: результата. Оно было в районе квадриллионной доли промилле, что значило его крайне низкую вероятность. Это что же, я действительно столь… Особенный? Как и они все?..       — Внимание! — прервал мои рассуждения уже знакомый и уверенный голос: Джуничи, взобравшись на стул, пару раз хлопнул в ладоши, приковывая к себе внимание всех стоявших в ресторане, в том числе и моей собеседницы, взявшей аккуратно из моих рук блокнот. Мне осталось лишь принять это, как должное, и двигаться дальше, видимо… Но с такими осознаниями некоторые люди живут года, а мне примиряться желательно сейчас. А также с ещё одной вещью, смысл которой до меня дошёл лишь сейчас: пятнадцать минут вышли, а я, по-хорошему, узнал лишь четыре человека. Хотя для такого срока результат весьма высокий. — Пока перед нами не объявился никто из персонала, мы можем лишь предполагать, что именно происходит, и почему мы здесь. Но это не повод для паники!       — Никто не паникует! — выкрикнула невпопад Мегуми, забравшись было на стул рядом следом, но какой-то весьма объёмный парень — предположу, что это «Абсолютный сумоист» — снял её оттуда, несмотря на вялое сопротивление в руках. Наверное, сама поняла, что сглупила, прервав речь полицейского, который, несмотря на прерывание, продолжил.       — Для начала нам нужно понять, где мы точно находимся. И все ли здесь…       — Здесь четырнадцать человек, — наскоро оббежав глазами весь класс, произнесла Атсуко, тут же выдав. — Семь девочек и семь мальчиков. Отсутствует Кезухико и Сузуму.       Кезухико… Кажется, на этой почве и возникнет первый конфликт на палубе корабля. Кажется, он говорил нечто подобное. Что «работать в команде не выйдет, потому что каждый всё равно станет делать, что хочет». С этим, скорее всего, не согласится Джуничи… Но почему я придаю их конфликту значение, словно он мой собственный? Разве не очевидно? Потому что он таковым и является! Раз уж мы в одной неприятности, надо бы работать командой.       Но наш блестящий вор посчитал иначе…       — Забудьте об этом воре, черт с ним, — вразрез с роящимися у меня в голове мыслями произнёс Джуничи, демонстративно стукнув ногой по стулу. Даже если он и не был доволен поведением своего товарища, показывать этого при всех не стал. Видимо, роль негласного лидера он взял на себя целиком и полностью. Вынужден лишь его поддержать: трудно представить кого-то, кто исполнит роль блюстителя порядка лучше, чем… Сам блюститель порядка. — Сейчас важнее найти исполняющий персонал. Или разобраться в нашем положении. Осмотрите все палубы, найдите всё, что нас может заинтересовать. Если у нас не будет догадок, то и ответы не появятся. У кого-то есть вопросы?       — А если мы не найдём никакого персонала? — поднял в толпе руку какой-то юноша, в котором я сумел разглядеть лишь довольно ухоженную светлую причёску: остальное, увы, мне заслонили.       — Разумеется, найдём. Скорее всего, это просто проверка Академии на самостоятельность, — уверенно ответил Фукада, для убедительности — или для собственного успокоения? — сжав кулак. Но его нынешний соперник, видимо, был иного мнения, лишь сжав сильнее губы.       — У Академии нет вступительных испытаний или проверок. Обучение есть обучение, и начинается оно сразу. И если ты не заметил — мы в океане на круизном лайнере, — своей рукой указав на коридор позади, блондин самодовольно усмехнулся, разглядев на лице полицейского долю сомнений. Но, дабы не показать свою слабость, Джуничи спустился со стула, встав с парнем на равных.       — Мы можем о них не знать. И не узнаем, если не постараемся разобраться. Задача поставлена. Задача ясна?       — С чего ты нами управляешь, ещё раз? — захотел было огрызнуться его оппонент в последний раз, как его голос был завален чуть ли не десятком других, после чего тот, закрыв глаза и хмыкнув, направился к выходу, негласно согласившись с нынешним положением дел. Вслед за ним устремился и весь класс, по пути переговариваясь меж собой. Предпоследним вышел Джуничи, кивнув мне головой. После чего я, оставленный в гордом одиночестве, пошёл за ними. Потому что здесь делать явно было нечего.       Но выйти далеко не удалось: уже в коридоре, что вёл в бассейн, меня поджидала девушка, — хотя трудно так назвать того, кто выше тебя и по комплекции не уступает — да не какая-то случайная. Та самая, что недавно смеялась после моей встречи с Мегуми. Да и сейчас погрустнения на её лице не было, но и сияло оно уже не так ярко. Проще, что ли.       — Хэй, — аккуратно схватив меня за плечо и поставив рядом с собой около стены, она лишь глянула в конец коридора, откуда уже успела разойтись вся толпа людей, оставляя нас наедине. Не сказать, что компания эта была мне неприятна, но чувствовал я себя как-то неловко. Каким-то слишком маленьким. И короткая стрижка под парня рыжеватого цвета, рост метра два, цепкие зелёные глаза явно не придавали мне спокойствия. — Мы так и не успели поздороваться, верно? Я Мичико Сугимото.       — Минори Ёсиока, — осознав, что вреда мне не причинят, говорить я стал намного увереннее, чем вызвал одобрительный смешок своей собеседницы, слегка толкнувшей меня в сжатое плечо. — Зачем остановила? Или только для знакомства.       — Ну, считай, да. Сейчас на корабле лишние связи не помешают, тем более, что работать всем вместе, верно? — улыбнувшись белозубой — практически акульей — улыбкой, Мичико слегка наклонилась, видимо подумав, что меня смущает разговор снизу вверх. Спорить не стану, так и было, однако я не то, чтобы хотел причинить этим неудобства… — Думаю, угадывать мой талант тебе не нужно, всё и сам уже понял.       На самом деле, для догадки мне хватило бы и роста. Но если узнать нужно наверняка, обратить внимание стоило бы и на одежду. И трудно ли догадаться, кто стоит перед тобой, если разодет он по-спортивному: черные кроссовки с темно-зелёными полосками, оранжевая полосатка с большим номером «3», да черные шорты чуть повыше колена. Конечно, одет так мог быть любой другой, но одно точное предположение уже крутилось на языке.       — Чтобы не догадаться, надо очень сильно постараться. Но, полагаю, что это связано с баскетболом, — произнёс я, тут же получив дозу одобрительной трёпки моей и без того хаотичной шевелюры, отчего волосы стали походить на одуванчик ещё сильнее, но это никак не смутило девушку, лишь рассмеявшуюся такой смене имиджа. Ей-то проблемы с причёсыванием, видимо, не грозят. — Можно так не делать? Это слегка неприятно.       — Ой, да будто можно было сделать ещё хуже, — махнув рукой, словно это был абсолютный пустяк, девушка упёрла руки в бока, полностью выпрямившись и кивнув куда-то в район бассейна, где что-то бурно обсуждала какая-то другая пара. Но указание, наверняка, шло не на них, а на нечто иное. — Или ты к неожиданностям не привык? На Мегуми, вроде, отреагировал спокойно.       — Там другая история. И, полагаю, ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, — пробубнил я чуть ли не про себя, невольно потерев ранее «расцелованную» щёку. И, судя по одобрительному смешку, попадание было точно в цель. Я уже не был под сверлящим меня взглядом. Наоборот, он стал каким-то чуть менее осмысленным и устремлённым в пустоту, будто по какой-то неведомой причине эти слова всерьёз взволновали баскетболистку. Но та, лишь цокнув, усмехнулась вновь.       — Конечно, я тебя понимаю. Никогда не говорила обратного, но у каждого свои методы знакомства. Беспредел, полная открытость, бюрокр… бю… То, что Рэй вытворяет. Каждый знакомится, как умеет. И если, к примеру, я захотела тебя вытянуть на знакомство, я это сделаю, — без запинки или задумчивости проговорила Мичико, совершенно не обращая на меня внимания. Взгляд её был устремлён куда-то на горизонт, а руки оказались скрещенными на груди. Быть может, она и не выражала, что задумалась о чём-то, но явно была в процессе размышлений. — Как я поступила со своими тренировками. Ну, знаешь, когда тебе говорят, что ты здесь не нужен, что ты будешь не в своей тарелке. — от этих слов, произнесённых хоть и не в мой адрес, мне стало стыдно. За то ли, что я говорил приблизительно то же самое в свой, причём не так давно? Или дело лишь в той спокойной интонации, которая внезапно выскочила в девчонке-пацанке. — Так что лучше уже делать то, к чему привык и способен, а не стараться подстроиться. Это просто тупо, если ты спросишь меня.       — Д-да… Кстати, про делать. Разве нас не попросили исследовать корабль? — пройдя чуть дальше вдоль стены, тем самым слегка отдалившись от собеседницы, я вынудил её вернуться из каких-то своих пространных мыслей к своей персоне. Но на вопрос она словно не отреагировала, в очередной раз достаточно громко хмыкнув.       — Здесь нет спортивного зала, где я смогла бы потренироваться. Ну, может, я что-то не нашла. Но ты же дашь мне знать, если обнаружишь?       — Гхм… Разумеется, я помогу, но ничего не обещаю. Спасибо за знакомство, — сам толком не понимая, зачем выражать благодарность за, казалось бы, простое действие, я побежал дальше по коридору, к солнечному свету. Ну и, конечно, не только ему. Ведь за той границей оставались ещё люди, с которыми я оказался не знаком.       Несмотря на прошедшее в помещении время, солнце светило всё также ярко. Теперь, когда опасность отступила на второй план и появилась кратковременная цель, нахождение на корабле перестало казаться столь пугающим. Настолько, что я мог спокойно осмотреть палубу, целиком состоявшую из плотно составленных досок. Без беспокойства взглянуть на небо, где не было ни единой тучки. Да что там, даже вода в бассейне, что раньше лишь слепила меня, теперь выглядела куда более приветливо, хоть сейчас иди и искупайся. Но во всей этой идиллической картине кое-что явно выделялось, и чем ближе я подходил к лежакам, тем отчётливее становились голоса.       — …если ты не можешь понять такой простой истины, советую бросить свою профессию. Она тебе не идёт, — демонстративно сжав кулак, чуть ли не прорычал парень в сером костюме со светлой полоской, обращаясь к, очевидно, девушке, стоявшей тут же. Выглядела она столь же официально, с той лишь небольшой разницей, что вместо штанов у неё была юбка повыше колена, и вырез пиджака на груди был гораздо более выражен. А если не задумываться над этим, то я словно сейчас наблюдал ссору двух близняшек по стилю.       — Это не я не могу рассмотреть две точки зрения, знаешь ли, — едва сдерживая озлобленный оскал, девушка подошла к своему оппоненту на шаг ближе, чуть ли не столкнувшись с ним лбами. Будь у меня здесь и сейчас измеритель напряжения, скорее всего, он выдавал бы высшие баллы, ибо то, что происходило между этими двумя, не назвать никак иначе. Возможно, Атсуко была права, выдав вероятность конфликта, вот только субъекты были названы не совсем корректно.       — А ты не можешь понять, что… — почти продолжив гневную тираду о, скорее всего, позициях в споре, — тут мне самому стало смешно от ироничности ситуации, но смешок сдержать я сумел — парень краем глаза уловил моё присутствие, после чего, простым жестом указав девушке подождать, повернулся ко мне, позволяя полностью рассмотреть его внешность. Тонкая оправа его полукруглых очков прикрывала едва заметные мешки под глазами — единственную деталь, выделявшуюся на фоне столь безупречного лица. Голубые глаза, глубине которых могут позавидовать многие люди, идеализированные в наше время. И, словно этого оказалось мало, светлые волосы, с бережностью зачёсанные на левый бок. — Что тебе надо?       — Я буду говорить, когда захочу, — толкнув руку блондина, ко мне в полоборота повернулась и девушка, но этого вполне хватило, чтобы её образ зацепился в моём сознании. Молочного цвета волосы плавно опускались вплоть до талии, подаваясь малейшему дуновению морского ветра. Но они просто меркли в сравнении с радужкой необычного фиолетового цвета. Раньше такую я видел лишь в манге, и то ради придания персонажу загадочности. Но это не манга. — Чего застыл? — обратилась и она ко мне, после чего мне, волей-неволей, отвечать пришлось.       — Я хотел бы узнать имена своих нынешних одноклассников. И сокруизников, раз так вышло, — неловко усмехнувшись, постаравшись тем разбавить обстановку, я не ожидал, что именами в меня почти что кинут. Парня звали Кеншин Цудзи. Девушку — Эмиллия Хатори. И после того, как мне предоставили эту информацию, спор о чём-то неясном возобновился с новым жаром, а я был оставлен за бортом. И даже от произнесённого в голове каламбура веселее не стало. Наоборот, на душе словно разом решились поскрести десятки кошек, напомнив, что некоторые люди готовы в землю тебя втоптать, пока ты им не понадобишься. Однако, разбрасываться подобными выражениями было рано. Возможно, они просто были слишком увлечены своей беседой.       — Они так с самого момента знакомства, — прозвучал спокойный и сосредоточенный голос где-то из-за спины, из-за чего я немедленно повернулся, увидев какого-то другого парня, приветливо на меня взглянувшего, но при этом что-то неустанно строчившего в тетрадь. Махнув рукой в ответ, я решил подсесть к нему, устроившись на краю лежака. Недавние знакомые всё ещё продолжали горячо дискутировать, но желания узнавать причину у меня не было, зато завести свой разговор вполне можно было. Да и мой «спаситель», видимо, думал также, хотя и не обращал на меня никакого невербального внимания. — Я Дэрил Икэла.       — Приятно познакомиться, я Минори Ёсиока, — предложив было ему рукопожатие, я получил вежливый отказ в виде шустрого мотка головой. Всё это время он не сводил своего взора с бумаги, на которой один за другим появлялись символы. Но я в них не вчитывался, интереснее был сам человек. Хотя во внешности он и не выделялся ничем особенным: самый обычный шатен, стриженный под полубокс с явными следами недосыпа под глазами. Ну, быть может, слегка удивляло то, что он сидел в шортах и майке с пуговицами. Почему? Ну, если учитывать то, что все мы пришли посещать Академию Пика Надежды… Это выглядело слегка выходящим за рамки вон. Пожалуй, не только это, но также полное игнорирование моих движений. Однако из-за этого нельзя было сказать, что ему не интересен я. Наверное, это и называют «полным погружением в дело». Не помню, чтобы меня когда-то затягивало также… — Могу спросить? Что ты сейчас строчишь?       — Их диалог. Практикую свой навык, чтобы не забыть, как это делается. Каждый день стараюсь записать чей-то разговор, да хоть свой собственный, — всё также не отрывая взгляда от спорящей парочки, Дэрил улыбнулся едва заметно, практически уголками губ, словно отвлечение на эмоции сбило бы ему весь настрой. — Стенография — странный талант, не считаешь? Но бери, что дают.       — Что ты скажешь об абсолютной удаче? — хотел было я прыснуть в ответ, как услышал вполне искренний смешок с его стороны. Правда, неясно к чему он был обращён: ко мне, сделавшему свой комментарий, или к спору Кеншина с Эмиллией. Но судя по тому, что парень слегка повернулся ко мне, предположу, что заслуга тоже моя.       — Полезный. Во всяком случае, тебе. А мне всегда приходится быть рядом с кем-то, чтобы быть полезным. Не попользуешься этим умением в одиночку. Но есть и плюсы, иногда слышишь нечто необычное и записываешь. Некоторые сами не замечают, как им приходят в голову гениальные идеи, — поставив жирную точку в тетради и хлопнув ей, как какой-то весьма толстой книжкой, Икэла повернулся ко мне, — Как эти двое. Спорили не пойми о чём под конец, но сколько хороших слов сказали в процессе. Завтра уже и не вспомнят. И я всё слышал, Кенши, — вдогонку уходящему крикнул мой собеседник, несдержанно хохотнув.       — А что он сказал? — искреннее считая, что эти двое успели замолчать, я поразился весьма искренне. Однако для стенографиста это, видимо, проблемой не показалось.       — Плагиатор, — вполне спокойно ответил Дэрил, неспешно выдохнув. — Иногда, чтобы записывать что-то, нужно очень хорошо вслушаться. Я, собственно, и вслушиваюсь. Пианино, конечно, не настрою, но в целом слухом похвастаться могу. Надо же как-то семье помогать.       — А как ты им помогаешь? — облокотившись на лежак, задал я свой вопрос. На самом деле, мне стало даже интересно, чем же таким может заниматься для подработки стенографист. Ведь их я, кажется, видел только на заседаниях суда, но ученик старшей школы не совсем подходит для этой специфики по возрасту. Да и догадок у меня абсолютно никаких не было. Но стоило раздаться ответу, как всё встало на свои места. — Субтитры?       — Достаточно одного дубля, чтобы заполнить большую часть. Но я, конечно, пересматриваю и вношу коррективы. Плюс, иногда перевожу на другие языки. Тоже не задаром. Хобби, ставшее профессией — лучшее хобби, — потянувшись в процессе своего рассуждения, парень посмотрел на меня вполне обыденно, словно рассказывал не о способе заработка, а об уходе за домашней рыбкой. Уже считал меня другом или просто так привык к этому?       — Да, это здорово… Полагаю, — в задумчивости перевёл я свой взгляд на ещё не обозрённую часть палубы, где вглубь корабля вёл какой-то иной коридор. А собеседник, видимо, уловив моё настроение, лишь кивнул головой в ту сторону.       — Надо бежать? Да ладно, ещё поговорим, если захочешь. Я же никуда не денусь. Если что, пока здесь полежу, а то после скорого письма рука прямо отнимается, — плавно опустившись на лежак, проигнорировав меня, как препятствие, Икэла без зазрения совести лёг на спину, сложив руки на груди и закрыв глаза. — Там, вроде, спортивные комплексы или что-то в этом роде. Прости, сам не был, лишь что-то услышал.       — И на том спасибо. Приятно отдохнуть, — нехотя вставая на свои две, я сумел лишь расслабленно выдохнуть, радуясь, что кошмарная дискуссия окончилась, как вдруг одно осознание сковало меня, буквально вынудив опуститься на одно колено к собеседнику. — Погоди, ещё вопрос. Ты же записывал их разговор с самого начала?       — Ну, да. А что, с этим проблемы? — перекатившись набок, чтобы взглянуть на меня, Дэрил терпеливо ожидал, когда я смогу сформулировать взволновавший меня вопрос. Почему-то желание разузнать таланты всех, пребывавших на корабле, пересиливало даже вполне очевидную нужду разузнать, а какого черта мы здесь находимся. Наверное, я хотел самоутвердиться за этот счёт. А может, просто любопытствовал. Хотя, возможно, были и другие причины, которые я сам не до конца осознавал. — Кеншин — Адвокат, а Эми — Дипломат. Во всяком случае, так они представились.       — Обучиться таким профессиям в их возрасте?.. — удивление, прозвучавшее в моём голосе, было слишком явным. Конечно, в представленных обликах эти персонажи выглядели вполне естественно, но сам факт того, что от них уже что-то может зависеть в такой мере, поражал. Но и Дэрил, видимо, рассуждал над этим ранее, ибо выдал ответ практически моментально.       — Не всегда талант и профессия сопряжены. Я ведь тоже не стенографист в полной мере этого слова, — после чего, не дожидаясь любых других вопросов с моей стороны, Икэла перевернулся на другой бок, тем самым прозрачно намекнув, что разговор окончен. Впрочем, продолжать этот диалог не видел смысла и я, так как в словах собеседника была видна явная логика. Нельзя же устроиться по специальности «счастливчика», значит, можно предположить, что не всегда выданный статус соответствует действительности. Это ведь предрасположенность… Впрочем, задумываться над этим всерьёз не стоило. Если наше попадание на корабль запланировано, нам всё объяснят. Если нет… Никаких нет! Впереди ещё как минимум одна секция корабля, что не была исследована. Плюс, экипаж может ждать, пока мы ознакомимся с предоставленной нам в проживание территорией, так что стоит отставить панику.       Первое, что бросилось мне в глаза при переходе в правый коридор: решётка с металлической дверью, что обрамляла его конец. Судя по тому, что я видел, она закрывала весь проход, и облезать её сбоку — не самая лучшая идея. Однако эту проверку можно отложить на потом, ведь сейчас в моём распоряжении вся новая территория, в том числе три двери, расположенные по мере движения вглубь. Подойдя к ближайшей, я едва толкнул её внутрь. Та, не оказав никакого сопротивления, распахнулась.       Судя по большому количеству тренажёров, паре кулеров с водой в углах комнаты, стойке с большим количеством пакетов, я оказался прямиком в тренажёрном зале. Да оборудованном не ахти как: всё выглядело с иголочки, хоть кое-где местами и были заметны царапины, но оказались они там не от халатного отношения. Наоборот, я бы мог сказать, что это всё от чрезмерных занятий ради поддержания собственной формы. Правда, вопрос, кто этим занимался?       Но поискать ответов не вышло: по левую руку от себя я услышал резкий шум — резкий удар металла о металл. Невольно шуганувшись и сделав шаг назад, словно это произошло не где-то там, а прямо над моей головой, я смог разглядеть человека, разрушившего моё безмятежное существование: шатенка с волосами чуть пониже лопаток, будто бы пришедшая с косплей фестиваля. И на сей раз это оказалось не шуткой: одежда её была полностью зелёной, начиная ботинками и заканчивая верхом. Сплетение темного и светлого оттенков казалось достаточно естественным, хотя в обычной жизни такой костюм, разумеется, никогда не увидишь. Плюс темно-зелёный плащ за спиной. Вполне логично предположить, что обладательница подобного — большая фанатка какого-то фэнтэзийного жанра. Вот только, увы, персонажей с подобным стилем я не припоминаю. Отчасти потому что не так часто читаю книги, но в данной ситуации это не особо критично. Подобная особа в месте, куда мы попали, смотрелась так же органично — сплошная загадка. Или это я навеваю таинственности, чтобы жизнь простой не казалась.       — Ну, добро пожаловать. Ты пришёл позаниматься или просто мимо проходил? Я, кстати, Томико, — протянув мне свою весьма тонкую рученьку, девушка приветливо улыбнулась. Но стоило мне принять рукопожатие, как я понял, что внешность бывает обманчива: за хрупкой на вид девушкой, изображающей какого-то персонажа, скрылась та, кто вполне могла бы заставить меня стонать от боли. Другими словами, я почувствовал себя слабее, чем должен был. — Такаги. А ты у нас кто?       — Минори… Ёсиока, — приложив немалые усилия, чтобы вырвать свою руку из цепких пальцев девушки, я выдохнул расслабленно, посчитав, что на этом приветствие закончилось. Но как же я удивился, когда меня за плечо притянули во внезапные объятия, при этом рассмеявшись в моё плечо. — Прости?       — Это помогает поднять наш дух, как я считаю. Учитывая обстоятельства, мы должны поддерживать друг друга в постоянном тонусе, верно? В таком случае, каждый из нас должен быть готов поделиться своим счастьем с другим. А сейчас я в тонусе, как никогда! Пальцы ноют, но я не жалуюсь, — поражаясь жизнерадостности Такаги, — а также тому, что она не жаловалась на боль в пальцах, хотя мои после нашего знакомства и жаловались — я неуверенно приобнял собеседницу в ответ, похлопав по спине. Она же, кивком приняв этот знак, резво отскочила, сложив руки за спиной. — Вот, правильно! А теперь, если простишь, мне надо сполоснуться после тренировки.       — А если не прощу, не пойдёшь? — не сдержав ехидной ухмылки, я не ожидал наткнуться на ответную улыбку. Будто она на самом деле готова была пойти на такой шаг в случае чего. — Просто… Ты разве всё успела посмотреть?       — Всё, что мне нужно: каюту, ресторан, тренажёрку… Правда, этого мало. Нам ведь покажут оставшийся корабль, верно? — с тяжёлым вздохом девушка прикрыла глаза, собравшись отвернуться, но теперь её за плечо придержал я.       — А ты уже смотрела за решёткой? — с лёгким нетерпением спросил я, не зная наверняка, имеет ли смысл вообще проверять этот выход. Да и убедиться надо, что это «выход», а не лишь увеличенное количество загадок. Но к моему искреннему сожалению, взгляд Томико оказался потуплен, а прежней живости в голосе не было, будто всю радость из неё выкачали моментально.       — Смотрела… Но она не открывается, как и та, что ведёт на лестницу. Однако это не повод отчаиваться! Нам обязательно откроют новые секции, как только мы поговорим с экипажем, — собрав волю в свои кулачки, девушка взглянула на меня такими искренне уверенными в этом глазами, что сам я обретал надежду, хоть о вероятности быть спасёнными уже и не думал. Ведь нам тут, кажется, ничего не угрожает. Только если внезапный шторм начнётся, тогда не миновать беды… Слишком странные мысли лезут в голову. Не могли же нас оставить здесь без капитана! — Так ты не против?       — Конечно, нет, иди… Спасибо за знакомство, — махнув рукой на прощание, пару секунд ещё понаблюдав за Такаги, направившейся к раздевалкам, я и сам решил сменить своё местоположение, воспользовавшись для этого другой дверью, что должна была вести во второй зал. К сожалению, все попытки открыть эту дверь оказались плачевными. В своих дёрганиях за ручку я провёл буквально минут пять, пока не бросил это дело. По какой-то причине она, никому не нужная, оказалась запертой. Огорчившись данному факту, я решил пойти длинным путём, вскоре переместившись в другое помещение. Оно, как и первое, было весьма большим по площади, но не забито инструментами настоящих «качков». Наоборот, оно было даже слишком пустым. Отчасти этому ощущению помогало зеркало в целую стену, увеличивающее комнату визуально. Где-то в дальних углах лежали гимнастические коврики, на перекладинах висели скакалки, около ближней к выходу стене валялись боксерские груши. Однако не это в первую очередь привлекло моё внимание — хотя это, безусловно, требовало перечисления. В первую очередь я обратил свой взгляд на толстяка. Вроде, того самого, что остановил Мегуми во вмешательство в речь Джуничи. Да… Я ещё подумал, что он сумоист.       — Я слышал твои попытки, — произнёс он, проделывая необычайно лёгкие для своей комплекции пасы: плавно перекатываясь с одной ноги на другую, дополняя это резкими ударами кулаками. Ушло несколько секунд, прежде, чем я понял, что это занятие тайчи. Вряд ли в качестве борцовского искусства: при желании этот индивид мог просто придавить оппонента своим весом. Скорее всего, шло уподобление атмосфере комнаты, которая наверняка была гимнастическим залом. — Дверь была сломана задолго до твоего прихода.       — Не тобой, как я понимаю, — испытав мимолётное желание пнуть вышеобозначенную, я приложил усилие, чтобы этого не сделать. В конце концов, её и так сломали, что бы изменилось от моих действий? Ничего. Разве что здоровяк мог неправильно оценить мои мотивы. А я всего лишь… Мимолётная ярость. Может, мне тоже заняться гимнастикой? Для успокоения души.       — Ни в коем случае. Повреждения были нанесены и до меня, — не обращая на меня ровным счётом никакого внимания, сумоист продолжал свои занятия, изредка издавая громкое «Хэй» подстать ударам. Но вскоре… — Тсуиоши Одзава. Это моё имя.       — Оу, а… Спасибо. Мне было неловко тебя отвлекать, — посчитав, что я создаю ему некоторые неудобства, я сделал пару неловких шагов к двери, но, судя по всему, ему было всё равно. Он был готов в равной степени заниматься своими делами и уделить внимание мне. Отрывать надолго Одзаву от занятий я всё равно не собирался, так что решил, что после ответного представления смогу ещё немного побыть в этой компании и спокойно удалиться. — Минори Ёсиока. Ты занимаешься тайчи?       — Это помогает усмирить дух и привести его в готовность перед важным поединком, — даже не открыв глаз, но совершенно точно «ударив» в моём направлении, Тсуиоши едва заметно усмехнулся, приподняв уголки губ. Но с учетом полноватой комплекции и некоторой комковатости одежды (нашлись штаны на подтяжках и рубашка, которые были велики даже ему), это скорее напомнило случайную складку. Но ответить грубостью на жест приветствия я не мог, в связи с чем ответно улыбнулся, не будучи совсем уверенным, видит ли он меня, и предположив лучшее. — Вслед за здоровым духом приходит здоровье тела.       — Ну да… Просто я раньше не задумывался, занимаются ли… Неважно, — поняв, что сморозил внеочередную глупость, я неосторожно ступил пару шагов к выходу, как услышал весьма бодрый смешок от Одзавы. Не похоже, чтобы моя неуверенность его раздражала. Скорее всего, он принимал её с пониманием — не всем новые знакомства даются просто. А я… Не то, чтобы это доставляло мне неудобства, но с некоторыми персоналиями на корабле… Ввиду их личных качеств знакомиться проблематично. Или это только я?       — Конечно, занимаются. Наша сила — наш дар, но и наше проклятье. И чтобы жить нормальной жизнью, надо усиленно заниматься. И хотя это не совсем то, чем занимаются другие люди, это тоже тренировки, — ответил он весьма умудрённо, впервые за время нашего общения открыв глаза и устремив их на меня. В них можно было увидеть не только сильную тягу к жизни, но и необычайное радушие. Это, вкупе с его умудрённостью, и стало причиной такого спокойного отношения ко мне. Во всяком случае, именно такие выводы сумел сделать я. Правильные они или нет — вопрос второй. Сейчас главное, что знакомства почти завершены.       Хотя, если подумать, это далеко не всё. Успел я ознакомиться — пусть и весьма поверхностно — с четырнадцатью людьми. А судя по словам Джуничи, нас должно быть шестнадцать. Может, кто-то заперся в своей комнате, впав в панику? Ведь, вроде как, все возможные комнаты я исследовал. Кроме той таинственной решётки, за которой неясно, что располагается. Однако, она была закрыта — так мог ли кто-то прокрасться за неё?       В попытках ответить на свой вопрос, я не заметил, как из двери тренажёрного зала объявилась девушка. Не Томико, что любопытно. Кто-то ещё был в раздевалке? Или я просто не заметил её?.. Хотя не увидеть кого-то в белом плотном свитере на жарком корабле… Даже на фоне остальных весьма выделяющихся Абсолютов это выглядело весьма странно. Пора раскрыть эту загадку, и завершить знакомство со всеми. Набравшись уверенности, я быстрым шагом догнал её, ласково постучав по плечу, чтобы обратить внимание на себя, но повернулась она слишком неохотно, взглянув на меня поверх очков.       — Да? — произнесла девушка весьма холодно, скрестив на груди руки, оказавшись ко мне полубоком. Голубые глаза были безэмоциональны, словно мертвые, а ноготки оставляли на коже неглубокие следы. Казалось, что она даже не моргала, ожидая от меня ответа, однако от такой картины кто угодно может впасть в ступор. Не стал исключением и я, впрочем отойдя от «шока» весьма быстро.       — Кажется, мы не узнали друг друга, а нам на корабле вместе находиться. Меня зовут Минори Ёсио…       — Я знаю, — внезапно прервала она меня, переведя взгляд на океан, и с лёгким раздражением фыркнув. По непонятной даже мне причине на лбу проступила испарина, а в глазах явно мелькнул ужас, но расслабиться я сумел достаточно быстро, стоило лишь девушке объясниться. — Слышала твой с Томико разговор. Я Хотэру Маруяка.       — Не пугай так, а то я уж думал, что… — неловко рассмеявшись, преодолев внезапный накал, я вслед собеседнице посмотрел на линию горизонта. Ничего интересного, океан как океан. Не то, чтобы я видел его очень часто, но за время нахождения на корабле и изучения его устройства эта картина уже весьма успела приесться. Возможно, только мне, ибо в ранее бездушных глазах Хотэру промелькнула искорка чего-то, что напоминало интерес. Было ли это связано с волнами, что бились где-то вдали или с шумом воды, сталкивавшейся с кораблём, непонятно. Сейчас она выглядела чуть более живой, и это главное. Вразрез с этим голос её сохранял свой холодный, безучастный тон.       — Что? Что кто-то знает о тебе достаточно много, чтобы прерывать тебя во время собственного представления? Что обладает информацией, которую ты сам можешь не вспомнить? — снова дав мне повод понервничать, девушка не даже не моргнула, в то время как передо мной вновь встала загадка: всё произнесённое это правда или же красиво оформленный вымысел? О чём я вообще думаю? Конечно, второе!       — Смешная шутка. Я просто хотел познакомиться, — сдержанно скрестив руки на груди, я облокотился спиной о перила, не испытывая особого раздражения. Это было, скорее, показное недовольство, чтобы девушка извинилась. Но даже если бы она захотела, то не смогла бы, ибо произошло нечто непредвиденное: звуковой сигнал. Непродолжительный перезвон колоколов, после чего монитор, бывший около тренажёрного зала, зажёгся. Разглядеть на нём ничего нельзя было: сплошные помехи, словно он был стилизован под аркадные автоматы семидесятых, плюс темное освещение. Подобное окружение позволяло нам увидеть лишь приблизительный силуэт говорящего, чей голос был весьма высок и неприятен, однако вразрез с этим говорил он вполне серьёзно.       — Проверка связи, проверка связи, раз-два-три. Всем участникам круиза: просьба проследовать на второй этаж ресторана для встречи с капитаном. Повторяю: проследуйте на второй этаж ресторана для встречи с капитаном, — оборвавшись с шипением, трансляция затихла, оставив больше вопросов, чем ответов. Капитан жив, и это радовало. Но то, как он говорил, да и затемнённое приветствие… Словно он не хотел, чтобы мы узнали раньше времени, кто он такой. В молчании, подобном моему, застыла и собеседница, задумчиво глядевшая в на палубу.       — Полагаю, у нас нет выхода, — наконец, произнесла она, скользнув по мне своим ядовито-безразличным взглядом, как будто хотела оценить, подхожу ли я для похода с ней. И, если честно, такая высокопарная манера поведения начала меня сильно раздражать, ведь и я чего-то стою. Не случайно я попал на корабль, — однако именно с помощью удачи, так что отметать случайности было нельзя — и я не собирался мириться с поверхностным отношением к себе. Увы, что-либо ответить я не успел, так как уже через пару секунд я нёсся за Хотэру, что схватила меня за руку и поволокла в обозначенное место.       Лестница на второй этаж оказалась открыта, хотя, когда я заприметил её впервые, на ней совершенно точно висел замок. Кто-то решил скрыть возможность попадания туда раньше времени? Это спланированная акция капитана для своего представления? Слишком много вопросов для одного замка. Тем более, что множество других людей, стоявших здесь, тоже хотели кое-что спросить. Ну, как множество? Из всех шестнадцати человек на площадке около лестницы стояли мы с Хотэру; Джуничи, что наверняка пришёл сюда первый; Кеншин и Эмиллия, усиленно друг друга игнорировавшие, а также Дэрил, усиленно старавшийся приободрить хотя бы одну сторону. В общем, все люди с повышенным градусом ответственности или работой, что подразумевала в себе четкие регламенты и правила.       Затем к нашей компании подключились Рэй и Атсуко, придя практически одновременно. Они стояли обособленно, но вряд ли от большого страха перед другими людьми. Скорее, ими двигало желание завершить какие-то собственные дела, после чего перевести внимание на нас.       Мичико, Тэкэо и Мегуми подоспели следующими, что-то бурно обсуждая. Кажется, гитарист хвастался своими навыками игры, обещая как-нибудь их продемонстрировать, на что девчонки упорно соглашались. Может, сказав, что он не слишком напоминает типичного басиста, я и поторопился: талантом хвастает, с девчонками крутится. Да, пусть, что хвастовство по делу и девушки не слишком его обхаживали. Факт оставался фактом.       Тсуиоши и Сеиичи не особо торопились на наш созыв. Если первого ещё можно было оправдать его… профессиональной подготовкой, то второму объяснение найти было чуть сложнее. Хотя, стоило увидеть его лицо, как всё встало на свои места: он вновь вернулся к грустному настроению, а на лбу совершенно отчетливо виднелись следы от складок подушки. Возможно, он недавно в неё потратил запасы слёз, осознавая своё положение. Или другие вещи, непостижимые «простому обывателю».       И вот взору нашему предстала последняя компания, изволившая явиться в назначенное место: Сузуму, тащившая подмышкой переполненную бумагами папку. Кезухико, встретивший большую часть из нас широкой улыбкой, и особо приветливо улыбнувшийся Джуничи, что чуть не испепелил его за эту выходку взглядом. Ну, и самой последней прибежала Томико, спешно вытиравшая волосы.       — В ситуациях подобной этой, наша главная сила — пунктуальность, — высказал полицейский своё недовольство, но, решив, что для этого не время, махнул рукой. Сейчас перевоспитывать людей было поздно, можно заняться этим в течение круиза. А пока надо было подняться наверх и узнать, с чем же нам предстоит иметь дело. Так и сделал каждый, вскоре обнаружив, что верхняя секция мало чем отличается от нижней: те же декорации, те же столики. По факту, это был лишь балкончик, возвышавший своего посетителя над всеми. Но кое-что выделялось: столов здесь было всего восемь, и стояли они все буквой «V». Более того, у каждого из них стояло лишь по два стула, повёрнутые в едином направлении, а именно к небольшой трибуне, выделяющейся своим положением, словно специально использовалась для выступлений. Но на этом странности не кончились: на каждом из сидений были написаны имена, причём явно наши.       — Кто бы ни устроил поездку, он явно хотел, чтобы всё было по регламенту, — задумчиво подметил Одзава, присев на выделенное ему место, которое, на удивление, смогло сдержать его вес. Хотя, наверное, зря я об этом думаю. Если этот корабль был взят под наши нужды, было бы странно, что сидение сумоиста его бы не выдержало.       Вскоре все заняли свои места, изредка поглядывая по сторонам. Кто из любопытства, кто из попыток увидеть капитана первым. Однако, если посмотреть на Сеиичи, то можно впасть в полнейшее уныние: лежит, уткнувшись лбом в стол, томно по чему-то вздыхая. Сидевшая рядом с ним Эмиллия тоже не горела энтузиазмом, наблюдая за своим соседом исключительно ради профилактики. Но кое-кто смотрел на самое «подозрительное» место, а если точнее, то три пары глаз: Кеншин, я и Джуничи. Словно ждали оттуда подвоха.       Лучше бы мы ошиблись.       Услышав неприятный микрофонный шум из небольших динамиков, стоявших на трибуне, каждый повернул к ней голову, наконец, обращая своё внимание. Как раз вовремя, ведь через секунду некто, чей голос мы слышали ранее по телевещанию, вновь заговорил:       — Проверка связи, как слышно? Раз, два. Кажется, всё превосходно, — с этого момента все странности, происходившие с нами ранее, показались мне такими мелочными, словно их и не было. Шестнадцать пар глаз безотрывно наблюдали за стойкой, выражая многие эмоции, среди которых были и непонимание, и страх, и любопытство, и надежда, и даже отчаяние.       Всего мгновение разделило жизнь на «до» и «после». Всего один образ, надолго вошедший в мою жизнь, сумел разбить все существовавшие статусы кво. И всего один звук, раздавшийся в самом начале нашего знакомства, вошёл в мои кошмары настолько прочно, что останется там и спустя десятилетия.       — Упупу~ Добрейшего денёчка, ученики Академии Пика Надежды. Меня зовут Монокума, и я капитан вашего круиза~ — произнесла фигура, которую невозможно описать иначе. Это просто… медведь. Плюшевый медведь в морской шапке, разделённый на две половинки: белую и черную. Совсем обычная игрушка с правой стороны, но крайне настораживающая с левой. Что же такого было слева? Ну… Так сразу трудно сказать. Тьма плюша, краснота глаза. И его разительное сходство с одним из символов Академии Пика. Неужели, то, что мы видели — действительно план поступления?       — Игрушка?... — произнесла не без удивления Сузуму, приподнявшись со своего места. И её примеру последовали все, правда по большей своей части все воздержались от комментариев. Кроме Тэкэо, стукнувшего кулаком по столу:       — Что за хрень? Где капитан?       — Я же сказал, Мацуи, я здесь капитан. С этого самого момента я становлюсь на этом корабле гла-авным~ — словно издеваясь, протянул медведь свою реплику, не без удовольствия разглядывая лицо поражённого гитариста. Впрочем, казалось, что наслаждается он не только этим, но атмосферой, воцарившейся в целом классе. Непонимание, раздражение… Отчаяние.       — Предположим, что ты капитан, — произнёс Кеншин с саркастической улыбкой на губах, даже не смотря в сторону Монокумы. Была это демонстрация презрения? Лишь самому парню известно. Но что можно сказать наверняка, так то, что он всерьёз воспринял услышанное. — Тогда ты обязан выдать нам график плавания.       — Да! — поддержала его Сузуму, резко дёрнувшись вперёд, из-за чего кипа бумаг на её столе повалилась на пол, куда сразу нырнула Томико, чтобы всё это разобрать. Однако, услышав очередную порцию смешков, девчонки бросили это дело, решив послушать, что же ответит «капитан».       — Ну, я мог бы. Но не думаю, что вам понравится программа нашего плавания, — прекратив кривляться, ответил медведь. И хотя увидеть это было сложно, я готов был поклясться, что своим красным глазом он рассматривает каждого. Смотрит не только на лицо, но даже в саму душу, которая, казалось бы, только смогла успокоиться. — Но раз вы просите, то, пожалуйста: ваше плавание не ограничивается временными лимитами. Спасибо нашим спонсорам.       — Что значит «не ограничивается»?... — спросила Атсуко чуть более неуверенно, чем должна была. По её голосу, по защитной позе, в которую она встала, я сразу понял, что она прекрасно знает ответ, но не хочет его слышать. Готова на что угодно иное, лишь бы не на правду, как и прочие. Однако слова были неумолимы, раздаваясь эхом в ушах снова и снова:       — Это значит «навсегда».       Весь класс застыл в молчании. Это было не то же, что утром в ресторане: там если кто и умолкал, то лишь потому, что сказать ему было нечего. Сейчас же сказать можно было много разных вещей. Именно поэтому никто не проронил ни слова. Элементарная попытка понять, с чего начать, подавлялась в горле неприятным комом. Можно было сказать, что паника обуяла каждого, из-за чего реакция Сеиичи, прозвучавшая необычайно бодро, ввела меня в ещё больший ступор:       — Нельзя! Многих из нас ждут Великие Свершения! Нас нельзя дистанцировать от публики! — в его словах слышался резон, так что многие, придя в чувства, поддержали его не совсем уверенным бубнежом.       — Неважно, что ждёт или могло бы ждать вас там. Сейчас ваша судьба — этот корабль, — выпустив когти на правой лапе, Монокума наскоро оглядел каждого ученика, что успел открыть рот, заставив тех притихнуть. Но, будто не понимая простого намёка, Кезухико поднял руку. — Что тебе?       — Может, я спрошу глупость, но это путешествие — часть нашего обучения?       — А вправду… — подхватила Эмиллия, всего на мгновение опустив взгляд на пол, но тут же подняв его, чтобы увидеть капитана, что уже слегка успокоился. — Если это обучение, то его можно закончить экстерном, так?       — Окончание экстерном? Ох-ох, дайте подумать? — склонив голову набок, медведь стал заметно тише, продолжительное время «угукая», изредка кивая головой. Прервал же это молчание кашель Хотэру, что смогла вернуть его с небес на землю. Задумчиво посмотрев на химика, он воскликнул. — Ох, да, конечно! Есть одно очень простое правило, чтобы покинуть этот корабль. Мне плевать как, но… — приставив на время лапку к фуражке, Монокума отсалютовал нам, еле сдержав свой смех. — Убейте одного из учеников, и вас со всеми почестями вернут на землю.       За волной удушливого хохота нашего капитана не было ничего. Дыхание каждого ученика прервалось, никто даже не пытался двинуться, пошевелить пальцем. Хотя бы моргнуть. Это молчание было ещё более страшным, чем предыдущее. У нас появилась надежда, но тут же…       — У… бить? — еле смог выдавить я из себя, сдержав рвавшийся на волю крик. Не будь вокруг других пятнадцати учеников, я мог зарыдать навзрыд, упасть на колени, вопить, словно арестант, доживающий свой последний день. Но что-то не позволило мне пасть в глазах одноклассников. Желание сохранить авторитет? Да какой там, его и не было…       — Забить, повесить, разрезать, сварить, сжечь, расплавить. Вас ограничивает лишь ваша фантазия, ребятки, упупу~ — прикрыв лапками рот, Монокума, очевидно, старался сдержать свою реакцию. Но не мог. Его озорство, граничащее с безумием, было видно и так. А попытки казаться адекватным лишь подлили масла в и без того горящий огонь. Некоторые успели посинеть, услышав подобный перечень. Другие побагровели, то ли от ярости, то ли от возмущения. Спокойствие сохранили лишь некоторые, от кого, в целом, такая реакция была ожидаема. В особенности от Джуничи, что с явной злобой треснул кулаком по столу:       — Какого черта? Мы не обязаны друг друга убивать! Сознавайся, кто ты? Террорист?       — Террористы — лузеры, — спрыгнув с трибуны на пол, возразил наш капитан, вновь высунув когти, одним своим видом давая понять, что все его слова имеют необычайно большой вес, особенно на нашем фоне. — Я же победитель. И я устанавливаю правила. Кстати о них, каждый из вас может под своим сидением обнаружить небольшой подарок. Надо же вас как-то приободрить, — последняя фраза Монокумы выглядела слишком ехидно, даже с учетом его мордочки. Но у нас не то, чтобы был выбор.       Склонившись к своему стулу, каждый запустил под него руку, нащупав снизу какую-то выдвижную пластину, и уже через секунду у учеников в руках появились электронные планшеты с гербом Академии… Значит, это всё правда? Это всё… планы академии с самого начала? Как бы то ни было, верить Монокуме было слишком рано, и даже оснований для этого не было. Пока стоило уделить внимание более важной детали: содержимому планшета.       — Как вы можете видеть, планшет каждого ученика уникален, так как привязан непосредственно к нему, — начал объяснять мишка вещи, которые мы, впрочем, уже успели заметить, так как на экране у каждого отобразилось его имя, а после — персональная карточка. Крайне точные данные по росту, весу, обхвату талии… Откуда?.. — Не волнуйтесь, они очень прочные, водостойкие и, теперь, жароустойчивые. Но постарайтесь их не потерять, так как они — часть вашей жизни.       — Простите, Монокума, — подняла Рэй руку с планшетом, дожидаясь, когда на неё обратят внимание. Получив же желаемое, девушка поднялась с колен, отряхнулась, после чего указала ноготком на планшет. — Часть жизни. В каком плане?       — С их помощью вы будете получать доступ к душевым в тренировочном зале, видеть ваше нынешнее состояние, а также знакомиться с правилами, — ответил тот весьма спокойно, словно в недавнем времени не раздражался по каким-то пустякам. Впрочем, может, для него это и не было пустяком… — Незнание правил не освобождает от ответственности.       «Правила?» — подумал я, невольно пальцем тыкнув на ранее одноимённую вкладку, увидев относительно короткий список:       1) Студенты Академии могут перемещаться только по территории корабля. Прыжки за борт, строительство плотов или прочие средства ухода будут наказуемы.       2) «Ночное время» начинается в десять вечера и заканчивается в семь утра. Некоторые зоны в это время будут закрыты для посещения.       3) В силу своих возможностей, вы можете свободно исследовать весь корабль.       4) Жестокость против капитана Монокумы будет пресекаться и наказываться.       5) Вся собственность корабля находится в ведении капитана. Её уничтожение будет наказуемо.       6) Если один студент убивает другого, то оставшимся в живых даётся некоторое время на поиск необходимых улик, после чего начнётся Классный суд.       7) Если во время Классного суда убийца будет раскрыт, то он понесёт наказание соразмерно совершенному преступлению.       8) Если убийца не был раскрыт, то он получает право закончить своё обучение. Оставшиеся в живых ученики будут наказаны.       9) Дополнительные правила могут быть добавлены с течением времени.       — Это и есть правила? — положив карту в нагрудный карман, хмыкнул Кеншин. Едва заметная улыбка появилась на его лице, но тут же исчезла, стоило ему задать следующий вопрос. — К чему они нам, если есть возможность убивать?       — Общество без правил падёт в бездну моментально, — спустя некоторое время ответил Монокума, склонив голову набок, всматриваясь в лицо задавшего вопрос. В этой немой переглядке между двумя личностями было нечто… тяжёлое. Словно каждый старался увидеть истинные мотивы. Но ничего… Абсолютно. — Правила помогают стабилизировать общество, даже если оно и состоит из 16-и человек.       — Тогда зачем тебе условие девять? — пробасил со своего места Тсуиоши, продолжая смотреть в планшет. Видимо, он являлся единственным, кто не вставал. Но это было его право. — Или ты не уверен в том, что сделал?       — Я мог что-то упустить. В конце концов, сам не идеален. Но кое-что я знаю наверняка, — красный глаз Монокумы сверкнул так ярко, что невольно заставил всех тех, кто изучал правила, поднять головы наверх. — Если вы не последуете этим правилам — вас ждёт наказание.       — Ч-что за наказание? — снова решился спросить я, как понял глупость своего вопроса. Ответ сам собой всплыл в голове, а слова капитана лишь упрочнили это осознание:       — Наказание — значит смерть.       — Зачем вам это? Зачем вы хотите, чтобы мы убивали друг друга? — едва прошептала ранее живая и весьма задорная Томико, сжав ладони в кулачки и оскалившись. Но ни она, ни кто иной ответа не услышали. Лишь заливистый смех, звоном разнёсшийся по всему ресторану. Что это значило? Что мы не услышим истинных мотивов? Или что мотивов нет?..       — Если такие люди, как вы, начнут убивать друг друга, представьте, какое Отчаяние начнёт испытывать целый мир? Такой ответ тебя устроит? — произнёс медведь с таким хладнокровным спокойствием, что у меня по спине поползли мурашки. Как можно так… Что он вообще имеет ввиду? Может, он действительно спятивший? С другой же стороны, это не сам Монокума. Ведь он — лишь игрушка.       — Нет, не устраивает! — возразила Томико, резко дёрнув рукой в сторону. Сидевшая рядом Мегуми также решила, что сейчас самый подходящий момент для поддержки, крикнув: «Верни нас домой!».       — Я повторю в последний раз — этот корабль теперь ваш новый Дом. И хотите вы или нет, вам придётся смириться с этим фактом, — раздражённо рыкнув, медведь быстро пробежался по нам всем взглядом, после чего расслабленно выдохнул. — Ну, всё. На этом, полагаю, мы можем закончить ознакомительную церемонию. Приятного вечера и обсуждения, — пропал наш загадочный капитан также скоро, как и объявился, оставив у каждого тонну вопросов. Но самое главное… Об этом думал каждый, оглядываясь на соседа, другие столики, нервно теребя в руке скатерть или собственную одежду. Никто не мог упустить из вида главное правило круиза, о котором нам сообщил Монокума. Но никто также не мог начать разговор, поняв ситуацию, в которой он находится. И, к моему удивлению, начала первой Атсуко.       — В-ведь он всё наврал? — сжав карточку в руке с такой силой, что, казалось, она должна треснуть, девушка не без тревоги посмотрела по сторонам, ожидая ответа хоть от кого-то. Увы, сейчас все находились в одинаково плачевном состоянии. Выдавить из себя даже слово было трудно, не то что рассуждать о чём-то. Нам не представили доказательств. Являлось ли это само по себе доказательством?       — Тебе что, надо всё разжевать и разложить по полочкам? — шикнул со своего места Кеншин, тем самым спугнув Дерила, сидевшего рядом. Да что там, даже я, находившийся за два столика от него, почувствовал силу этого ненавистного шика. — Нам объяснили все правила вполне доходчиво, тем более — написали в карточках. Что тебе ещё надо?       — Я согласен с Атсуко. Это не похоже на правду, — хмыкнул Джуничи, приободряюще кивнув статисту, от чего та, воспряв духом, выпрямила спину и даже улыбнулась. Но ненадолго: адвокат встал с места, тем самым имея возможность смотреть на каждого сверху вниз — что раздражало, но возразить не получалось. Да и вставать лень.       — Значит, ты тупица, Джун. Прости за резкость, — приторно ласковым голосом заговорил Кеншин, обратив своё внимание к нашему столику. Быть может, сидя в одиночестве, я бы понурил голову, но ощущая рядом товарища, я, наоборот, приподнял её, чувствуя, что ничуть не хуже этого выскочки.       — Но мы здесь друзья, верно? — внесла свою лепту в разговор Эмиллия, развернувшись к нам на стуле. В ответ ей раздались лишь саркастические хлопки, которые адвокат явно любил больше любых других типов аплодисментов.       — Лично я знаю вас один день. Если кто-то больше — поднимите руку? — резко крутанувшись на месте, убедившись при этом, что рук больше нет, парень утвердительно кивнул головой, якобы тем самым сильнее уверовав в свою позицию. — Мы не друзья, Эмили. Одноклассники, студенты, но не друзья. И именно это причина, по которой Джуничи не обременённый интеллектом человек.       — Не трогай Фукаду-сана! — подскочив с места, возразил я, почувствовав вскипевший внутри гнев, но практически безразличное к этому действию лицо невольно заставило меня струхнуть. А через мгновение он вообще пошёл в сторону нашего стола, от чего я чуть было не сел обратно. Но выдержал.       — А то что? Убьёшь? — спросил тот настолько серьёзно, что у меня чуть было не обвисла челюсть, однако мне нужно было держаться. Зачем? Трудно сказать. Но если я струшу сейчас, то покажу слабину. Насколько знаю, пред такими людьми делать этого нельзя, иначе жди беды.       — Нет, но… Я найду на тебя управу. — поровнявшись глазами с Кеншином, произнёс я, уже подбирая новые слова. Этот спор нужно было кончить в скором времени, а то кто знает, что будет дальше. — Сейчас нам нужно довериться друг другу, а то…       — Вот твоя ошибка, — усмехнувшись мне прямо в лицо, адвокат отошёл от стола, поставив руки в бока. Все раньше наблюдали за нашим противостоянием, а теперь перевели всё внимание на него, словно он на мгновение стал божеством. Впрочем, уверенность голоса, некая неприкосновенность… Может, так и было. Отчасти. — Довериться? Пусть хоть один, кто не думал об убийстве, поднимет руку. Только максимально честно.       Из всей толпы класса руку не подняли лишь некоторые: Эмиллия, Тсуиоши и Рэй. Если честно, такая компания, подтверждающая теорию Кеншина, меня пугала, но не заставлять же их лгать самим себе. Тем более, что… Сам я тоже держал руку. Но потому что облокачивался на них, наваливаясь на стол. Ни в коем случае не по этой причине. Была также пара людей, которые не решили, что они там думали, но можно ли их винить?       — Я сказал «думал об убийстве». Я уточнял, что вы будете убийцей? — сделал Цудзи своё дополнение, после которого ряды поднявших руки значительно поредели: опустила свою Атсуко; неловко усмехнувшись, за ней последовала Мегуми. И лишь два человека остались верны первому слову: Джуничи и Дэрил, что были удостоены поверхностным взглядом. — Вот и все, кому можно довериться. И то вряд ли. Выхода с корабля два: убийцей или в мешке. И если ты не хочешь стать вторым, то у тебя лишь одно реше… — но договорить свою вполне очевидную фразу он не успел. Сеиичи, резко подскочивший к нему, нанёс удар точно в лоб, после чего тело адвоката упало на стол. Благо, не бездыханное.       — Простите, друзья, но слова этого сумасброда могли ввести вас в ступор! — громко, словно на каком-то параде, произнёс актёр, оглядев свою ошарашенную публику. Мало сказать, что мы были удивлены. Такого хода от него никто не ожидал. — Надеюсь, вы не посчитаете, что я поддался на эти дешёвые провокации?       — Да нет, что ты… — явно сдерживая порыв своевременного наказания, улыбнулся Джуничи, махнув впоследствии рукой. — Я и сам хотел это сделать.       — Каковы теперь наши действия? — спросила подошедшая к нам Хотэру, опустившись на колено, чтобы прощупать пульс. Конечно, адвокат был жив, просто без сознания, однако вынужден согласиться, что удостовериться в его живости стоило. На всякий случай.       — Предлагаю его связать! Я могу помочь! — воскликнула со своего места Мегуми, резво подскочив со стула, чуть было не снеся по пути стол. Оказавшись около нашей компании, девушка уже потирала руки в предвкушении, да и лица остальных показывали их намерения: они тоже считали это выходом. А что до меня…       — Ни в коем случае, — отрицательно мотнул я головой, выступив перед Кеншином так, чтобы отодвинуть от него ручонки граффитистки, что посмотрела на меня крайне своеобразным обиженно-игривым взглядом. Однако поддаваться на это я не стал. — Так мы ему покажем, что действительно слабы и не доверяем друг другу. По факту… Он окажется прав.       — Поэтому ты предлагаешь оставить его так. Я понимаю, — кивнула химик, отпустив руку и встав в полный рост. Всё также её лицо было крайне спокойно, хотя на миг на нём промелькнуло сомнение. Но его я проигнорировал. — Но есть другая деталь.       — Мы не должны поддаваться на провокации Монокумы, вот и всё!... — хотел было возразить я, но этот безразлично-строгий взгляд выбил меня из колеи и я осёкся, чем Хотэру незамедлительно воспользовалась:       — Понимаю тебя. Но и ты пойми. Мы покажем, что доверяем каждому. Но нож в спину никто никогда не отменял, — скрестив руки на груди, девушка мельком посмотрела на каждого своего одноклассника, после чего многозначительно фыркнула. — Не думай, что мы в безопасности. Я не хочу верить Кеншину, но нам придётся. А пока… Приятного вечера.       — Стой, а как же вечернее обсуждение? — кинулся было Джуничи за ней вдогонку, как некто схватил его за руку, не отпуская дальше собственного стола. Это был Кезухико, у которого, очевидно, имелись свои вопросы и претензии. Но он их держал при себе. Впрочем, многие сейчас держали эмоции при себе.       — Успокойся, приятель. Представляешь, что она сейчас чувствует. Фиг с ней, не только она, — отпустив полицейского, Хирано лишь лукаво усмехнулся, на мгновение прикрыв глаза, сладко при этом зевнув. — У нас тяжелый день был. Может твое расследование подождать до завтра?       — В теории, но…       — Лучше пойдём, дотащим жмурика до комнаты, — подхватив адвоката подмышками, Кезу ещё некоторое время выслушивал, что жмуриками называют уже отдавших душу богу, а этот ещё дышит.       Вслед за ними, со второго этажа постепенно уходили люди. Кто-то старался попрощаться, тем самым показывая, что у него всё в порядке. Но остальные прекрасно понимали его состояние и желание показать нарочитую силу духа. Да и сегодняшняя демонстрация Кеншина показала, что доверие — штука хрупкая. Люди с сильной волей могли забрать жизни, чтобы уйти. А остальные… Просто мусор?       — Нет. Нет-нет-нет! — пару раз пристукнув по столу кулаком, я отправился вслед за своими одноклассниками к себе в комнату. Делать тут мне было нечего, а если надо будет — всегда смогу вернуться.       Как оказалось, солнце уже медленно уходило за горизонт, уступая право освещать наш путь в дебрях океана луне. Подходящая обстановка, чтобы лечь на шезлонг, пораскинуть мозгами… Но не хотелось. Хотелось уйти спать, расслабиться, забыть о всех своих проблемах и этом чертовом днем в том числе. Просто… Проснуться где-нибудь в коридоре академии. И больше никогда не возвращаться.       В комнату свою я вошёл в беспамятстве. Меня дико шатало, закололо ноги. Возможно, это было из-за того, что весь день я, как ошпаренный, носился по кораблю, стараясь раскрыть его тайны. Само собой, усталость даст о себе знать, особенно с учетом морального изнеможения.       — Убить… — вторил я самому себе, падая на кровать. И казалось мне, что падение это не кончается. Словно упал я в какую-то пропасть, откуда возврата уже нет. Мимо меня проносились воспоминания дня: академия, знакомства, корабль, Монокума. А впереди ждала лишь беспросветная тьма, из которой я должен был найти выход. Как-нибудь.