День первый, Обычная жизнь (Сила, слабость, сон в матрице)
5 октября 2018 г., 00:02
После вчерашнего голова гудела бесперерывно. Пару раз ночью я даже подскакивал и озирался по сторонам, в глубине души тая надежду, что это всё лишь плохой сон. Увы. От одного кошмара я просто убегал к другому, менее реалистичному. «Где какой?» — спросите вы. Если говорить честно, отличить один от другого становилось просто невозможно. Может, я и не просыпался вовсе. А может, и не засыпал.
Запомнить точный момент моего пробуждения удалось. Голос, что преследовал меня со вчерашней встречи. Тот, что заставил бояться класса, каждого ученика в отдельности, и даже самого себя. Сейчас он, как ни в чём не бывало, вещал с экрана монитора, который ночью в припадке паники был прикрыт полотенцем. Что странно, оно лежало на столе, аккуратно сложенное в небольшого медвежонка.
— Гхм-гхм. Уважаемые ученики Академии Пика Надежды, говорит ваш капитан, — произнёс Монокума из маленькой комнаты с окнами, из которых открывался чудесный вид на океан. По левую сторону от него стояли полки с большим количеством книг, а по правую руку располагался руль. Это вполне может быть капитанский мостик. — Сейчас семь часов утра, а это значит, что официальное ночное время подошло к концу. Давайте рассечём океаны неуверенности вместе, как единая команда!
Несмотря на приободряющий посыл объявления, нутром я почувствовал к нему отторжение. Сложно поверить, что после демонстрации особо жестоких правил нам могли пожелать нечто такое. Конечно, он мог говорить, что нам надо сплотиться. Или мог таким образом помогать кому-то из учеников бороться со своей робостью, чтобы…
— Так, никаких… Чтобы, — я сильно мотнул головой, отгоняя от себя неприятные мысли. Верить хотелось в каждого, ведь они такие же ученики, как я. Хотя вчерашний разговор явно дал понять, что жизнь на корабле нам предстоит крайне трудная. Я решил не накручивать себя. Пусть всё будет, как должно. Разобраться можно будет по мере поступления проблем. Сейчас же надо пересилить себя, встать с кровати и направиться в ванную.
Попасть внутрь сразу не получилось: пару минут я долбился в дверь, при этом сонным взглядом искал нечто, что могло пригодиться для помывки. Вскоре же в голову закралась мысль, что для попадания внутрь нужен ключ, после чего я сразу же упал на колени и начал его разыскивать. На ковре явно не было, как и под кроватью. Куда же он мог подеваться?
— Дверь? — медленно пробубнил я, устало присев у стены. Возможно, что в порыве паники дверь оказалась открыта, но не заперта, ввиду чего ключ остался одиноко висеть с той стороны. Звучит вполне логично, особенно с учётом несознательности вечером: пустота в глазах и душе застилала всё, что могло бы мыслить рационально. Да и напомнил о себе голод: сколько прошло времени с момента моего пробуждения? Уж явно больше пары часов. А с семи утра я так ничего и не ел. Так что, подняв эту тему даже мысленно, я понял, что ждать больше просто невыносимо. Надо идти в ресторан. Тем более, там вскоре состоится собрание, о котором вчера сообщал Джуничи. С прояснённой головой, быть может, легче станет мириться с ситуацией. Или станет понятно, чего бояться и сторониться.
Подняться для меня было весьма тяжеловато. Превозмогая голод, я облокотился на стену и медленно стал выпрямлять ноги, пока не оказался в стоячем положении. Душ странным образом отложился на потом. Балом моего сознания правил голод, что кричал всем сущим: «Мясо! Рыба! Хлеб! Всё на стол!». Никогда бы не подумал, что способен так молить о кусочке пищи. Логичнее всего предположить, что это на нервной почве. Много энергии оказалось потрачено, а ресурсов на восполнение не было и… В общем, меня сковывало явно не лучшее из ощущений. Ну, двинулся я явно в правильном направлении: вскоре дверь каюты открылась, в лицо мне ударил свежий океанский воздух, что вернул мне самообладание. Ключ от комнаты, как и ожидалось, остался прямо в скважине.
— Разява, — сделал я сам себе замечание и начал исправлять оплошности вечера. Дверь оказалась закрытой, ключ покоился в моём заднем кармане. А я, удостоверившись, что теперь всё точно готово, кивнул и направился прямо по коридору. Совсем скоро на дорогу мне вышел Сеиичи. Выглядел он, мягко говоря, не совсем привычно: не было на его лице ни грусти, ни чувства справедливости или гордости. Наоборот, сейчас на нём красовалась задумчивость, с которой обычно изображали философов древности. Наверняка ещё одна маска.
— Доброе утро, Сеиичи! — махнул я рукой артисту, что в ответ посмотрел на меня, будто я только что нанёс ему внеземное оскорбление. Он развернулся ко мне всем своим телом, при этом менялся и его образ: несмотря на щуплое телосложение и заспанные глаза, Кубота источал злость. Не ту, с которой смотрят собаки на кошек или охранник на вора. Эта злость шла из самой глубины души не к конкретно кому-то: она адресована всем и сразу.
— Как смеешь ты, не узнав состояние моё, говорить о добром утре? — скривился актёр и сделал шаг ко мне, параллельно с этим сжав руку в кулак. Откуда столько агрессии в человеке, что вчера весь день провёл в расстроенном состоянии? — Уж не думаешь ли ты, что понятия наши одинаковы?
— Я просто пожелал тебе его… Разве это плохо? — по какой-то причине начал оправдывать я своё приветствие, хотя до сих пор не понимал, где моя вина в данной ситуации. Наверное, в том, что я вообще решился говорить с актёром. Трудно найти, где кончается его поведение и начинается поведение маски. Вероятнее всего, со мной разговаривала очередная личина, спрятанная глубоко в подсознании. Но вот какая?
— Правителю Агасферы не знакомы ваши земные различия правды и лжи, добра и зла. И не только слова твои ранили сердца мои. Жест, что показал мне ты, непримиримым был, — руки оказались скрещены на груди актёра, из-за чего ощущение потерянности лишь росло. Да, стоило вовсе проигнорировать этого человека. А если подумать, он же мой одноклассник. Подыграть? Тупо. Безнадёжно. Значит, должно сработать.
— Прошу прощения, правитель, — еле как показал я улыбку, поклонившись в ноги Сеиичи, которому, кажется, это пришлось по душе. Мускул не дрогнул на его лице, однако рука легла мне на плечо.
— Люди глупы. Не ведали космоса, не знали его тайн. В том числе о правилах приличия других планет. На сей раз неведение твоё оказалось прощено моей милостью. Но прошу помнить, что не все воспринимают ваши жесты, как знак мира, — Кубота выпрямился и развернулся. Затем до ушей моих донеслась весьма самодовольная ухмылка. — Поклон в колени монарху сохраняется везде… Сие очень даже интересно.
«Надо будет научиться переключать у него «каналы». Я же с ума сойду!» — подумал я, как картина будущего встала у меня перед глазами: только что я утешал этого «монарха», а через секунду целую ему ботинки. Радовало, что не все на этом корабле были с таким приветом. Возможно, я просто их проглядел, или сам оказался с таким «сюрпризом».
До чего же хочется верить в лучшее!
Вру, есть хочется больше… Это представление, без сомнений, слегка подрезало чувство голода. Однако животный инстинкт не сдаётся так просто, медленно подкрадывается к тебе, когда ты считаешь, что победил. После чего смело забирает в лапы тягучего страдания. Издав тихий скулёж, я поспешил пройти путь до конца, ради чего мне даже пришлось протиснуться между Сеиичи и стеной. Это было не важно. Хотелось просто закончить то, зачем я шёл. Остальное — потом. Все извинения, предложения, расспросы — всё потом. Сейчас передо мной лишь одна цель: ресторан.
Пустующий бассейн на мгновение появился в уголке глаза, и моментально пропал, как и воспоминания о нём. Сейчас меня тяготила жажда отведать сладкие блюда, чей запах медленно разносился по всему коридору, утягивая в какие-то неимоверные дали. В такие места, что на секунду забывался и корабль, и доски под ногами, и Джуничи, выжидающий около дверей.
— Минори! — поприветствовал парень меня в дружелюбно-приказном тоне и пошёл мне навстречу, вскоре сжимая в своих крепких объятиях. Это словно издёвка: быть так рядом к пункту назначения, и не дойти всего метры… Впрочем, надолго меня не задержали. Через секунду мы вдвоём направились наверх, не спеша я отвечал на его вопросы касательно моего самочувствия. Всех после вчерашних откровений пробрал мандраж, вот он и заботился о тех, кто уже оказался в главной ресторанной зоне. Ну, кроме пары личностей, о которых говорить мне самому не хотелось. Как минимум об одном…
— В целом, вещи складываются неплохо… Насколько они могут быть позитивными в нашей ситуации. Стараться удержать эту позицию — лучшее, что мы можем сделать. Не считаешь? — повернул полицейский ко мне свою голову, чтобы разглядеть реакцию согласия или отрицания. И мне стыдно, что я его уже не слушал: перед глазами предстала картина, которую в обычной жизни я бы никогда не увидел. По многим причинам, все и не перечислишь.
Все столы, что вчера стояли поодиночке, теперь оказались сдвинуты в одну линию. Стулья были по обе стороны от них. А самое главное находилось, конечно же, на скатертях: яства. Десятки сытнейших, прожаристых блюд стояли совсем рядом, на соседних подносах. Желудок лишь сильнее завыл свою песню от этого зрелища, чем утягивал меня всё ближе и ближе. Однако я понял, что веду себя немного по-свински, из-за чего резко отвернулся и сделал глубокий вдох… Что же, это являлось ошибкой, но бог с ней, я сдержусь.
— Ну, сядем?.. — с надеждой в голосе задал я Джуничи вопрос. Тот лишь неопределённо пожал плечами. Только сейчас я заметил, что эти стулья принесли со второго этажа, так что сначала пришлось поискать своё место, и лишь потом перейти к трапезе. — Откуда это всё?
— Никто не знает. С утра, как мы пришли, это всё стояло здесь, — временно присел полицейский ко мне и обратил своё внимание на кухню, откуда я услышал шум только сейчас. Кажется, там пребывало, по крайней мере, людей шесть или больше. А вот чем они там занимались, так это загадка. — Мне кажется, это всё дело рук Монокумы. Знаешь, поддержать нас в тонусе, всё такое.
Что же, одной тайной меньше. Если другие были сторонниками этого мнения, то попытка съесть что-либо, не приготовленное нашим капитаном, была вполне ясна. Мне было что сказать. Я промолчал. Незачем пугать людей, что стараются избежать лишних проблем. Правда, меня нельзя отнести к их числу, потому что отложенную для себя лапшу я начал уплетать с завидным аппетитом.
— Тише, парень. Так поплохеет и по-настоящему, — Джуничи наскоро посмотрел в коридор из ресторана, после чего подмигнул мне. — Я тоже не думаю, что он нас травит. Даже, если мы пленники, ему нужны живые. Хотя такая вероятность меня передёргивает даже при мысли о ней… Мы ведь толком ничего и не выяснили, — делился парень своими переживаниями и с тоской во взгляде продолжал своё наблюдение. В любое другое время я бы разделил эти переживания, однако сейчас волнение моё больше уходило в утоление голода. Не совсем красиво, не поспоришь.
— Прости, — произнёс я сквозь забившую рот курицу, наскоро протирая рот рукавом. Теперь уж точно пришла пора остановиться, а то мало ли, за кого меня посчитает оставшаяся часть класса. Да и низменные инстинкты были успешно притуплены, что помогло вернуться в реальность. Я поднял свой виноватый взгляд на полицейского, а он лишь махнул рукой, мол «Я всё понимаю». — Так, какие на сегодня планы?
— Честно? Я в тупике. Можно только дождаться отсчётов… — стучал он вилкой по столу, при этом придумывал способ сплочения нас, как коллектива. Его рассуждения кончились, когда в ресторанный зал вошёл Кеншин, демонстрирующий всё своё недовольство ситуацией, в которой оказался. Однако, позади него стоял Тсуиоши, что только своей внешностью усмирял гневные и не очень комментарии. Интересно, он был его охранником с ночи или?.. — Доброе утро. Присоединяйтесь к трапезе и готовьте свои рапорты по нашему состоянию.
— Говоришь, словно кто-то вчера сделал что-то полезное, — прыснул в свою очередь адвокат. Стоило же ему найти своё место и присесть, как из ресторанной кухни вывалили многие другие люди со своими тарелками, инструментами и прочим. Во всей суматохе со стульями, никто не успел заметить, как они все оказались заняты: весь класс решил свои утренние дела и собрался. Всё стабилизируется. Хотелось в это верить.
— Итак, господа. Так как вчера наш доклад был умело… Прерван, — с явной задумчивостью начал Джун своё повествование, и каждый его прекрасно понимал. Вчера никто не ожидал внезапных заявлений или правил. Спорить бесполезно: многие бы впали в панику. Панику остаться на корабле навечно, не найти пути обратно… Оказалось, что это были цветочки. Без Монокумы никто бы и не помыслил о страшном слове «убийство». Однако теперь это — наша реальность. Довериться или предать. Потому этой темы избегали все: не хотели предавать огласке своё мнение. — Поэтому мы должны изложить всё, что нашли, сегодня. Кто-нибудь хочет забрать первое слово?
Волна молчания пробежалась по классу. Каждый в надежде посмотрел на соседа, словно его сейчас могли вызвать к доске, а домашнее задание было оставлено им дома. Внезапное волнение объяснялось ассоциативным рядом, что возник рядом со вчерашним днём. И чтобы хоть как-то сгладить этот неловкий момент, Тсуиоши поднял руку и негромко кашлянул.
— Если учитывать второй этаж ресторана, — поднял сумоист свою руку к потолку; вслед за ней ученики подняли свою голову, будто оказались на экскурсии, — И каюты за единое целое, то всего в распоряжении нашем шесть помещений.
— Я пыталась ночью принять душ, — кинула внезапно свою реплику Мичико и тряхнула головой, резко и сердито выдохнув. — Но чертов душ выдал мне лишь пару капель и сдох! Короче, судя по всему, он работает лишь днём, или хотя бы до этих дурацких объявлений.
— А как вы попали в ванную? — решил я сразу уладить свой утренний вопрос, обратив вопрос ко всем. Ответила мне Хотэру. Ну, даже не ответила прямо, а лишь показала ключ. В целом, до этой мысли я додумался и сам, но надо было подтвердить догадку. — Благодарю.
— В правом от бассейна коридоре есть две двери, — заговорил Кезухико, пока взгляд его успешно скрывался где-то под шапкой, которую тот натянул по самый нос. Из-под неё же показались волосы: темноватый блонд. Словно всё сущее вора прям так и старалось загнать его во тьму в плане цветов. — Ну, одна решётка, другая дверь. Первая ведёт куда-то наверх, вторая… Не знаю. Возможно, куда-то в другую часть корабля. Обе закрыты на замки.
— А открыть не пробовал? — с легким скепсисом обратился к говорящему Джуничи. Тот лишь глубоко вздохнул и буркнул «Я работаю», после чего, с зевком, привстал со стула. Через секунду и следа его не осталось в ресторане, однако его блюдо с завтраком пропало. Очевидно, что даже не являясь номинальной частью команды, Кезухико старался быть полезным. Насколько это позволяла обстановка.
— А теперь я, — уверенно начала Сузуму. Когда она полностью встала, в её руках мы сразу увидели огромный кусок ватмана, что стал лишь больше, стоило его развернуть: бедные Мегуми и Эмиллия скрылись за листом бумаги, вскоре начав его придерживать с двух сторон, как того попросила океанолог. — Судя по солевой концентрации в бассейне нашего местонахождения, а также по розе ветров, которую я соорудила за вчерашний день, — девушка к каждому своему слову подбирала иллюстрацию, пока сама продолжала говорить. Стоит заметить, что схемы, хоть и были сделаны кривовато, выглядели по-своему горделиво. Точнее, ими можно было гордиться. — Я бы сказала, что мы находимся в Тихом океане. Расстояние от берега… Измерить трудно. Нет оборудования. Но навскидку около трёх-четырёх тысяч миль.
— Ты шутишь, повелитель вод! — стукнул своим кулаком по столу Сеиичи, чем моментально вызвал волну недовольства у соседей. Никому бы не понравилось, что на них выливают тарелку с ещё тёплым супом. — За столь короткое время мы не способны были отплыть на далёкое расстояние!
— Я говорю фактами, Сеиичи. Не нравится — перепроверь все данные… Если сможешь, — усмехнулась океанолог, одновременно с чем повернулась к актёру, что стоял с явной растерянностью на лице. Казалось бы «Монарх чего-то там». Впрочем, им тоже не все вещи в мире знакомы. — То-то же.
— Не согласиться с ним я тоже не могу, — на удивление задумчиво возразил Тэкэо, и привлёк к себе внимание взмахом руки, будто ударил по струнам. И готов поклясться, я слышал звук. Увы, это лишь иллюзия. — Сколько прошло с момента отрубки? Ну, часов семь-восемь. И за это время мы уплыли так далеко?
— Это результаты расчётов, а не ваших домыслов. Я и сама сильно удивилась, когда их увидела, но сказать вам больше ничего не могу. Что есть, с тем и работаю, — раздражённо фыркнула Ямада. Как только же она отошла от стола, бумагу благополучно свернули и положили на пол под стол. Надо будет — заберёт позже. Не надо… Что же.
— Так… У кого-то ещё есть какие-либо новости касательно корабля? Нам может пригодиться что угодно! — максимально повысил Джун уровень своей уверенности, однако молчание класса, которое изредка перебивал кашель, ясно дало понять — больше докладов не было. А если и были, то столь глупые, что о них и не стоило сообщать. — Ладно, извините… Можете приступать к трапезе. Приятного аппетита всем.
Понемногу ситуация вернулась в тихое и спокойное русло. Люди тянули руку к яствам, изредка одёргивали её, словно испугались возможных последствий от её употребления. Они говорили, старались завязать разговор, что был далёк от всего этого. И картина мирного завтрака понемногу возвращала меня в колею. Да, мы пленники корабля, и это плохо. Но мы, как вчера правильно заметили, сильнее этого. Мы сильнее убийств, потому выживем. Даже если это значит провести до остатка жизнь здесь.
— Лучше так, чем очерниться… — хмыкнул я. Невольно голова моя повернулась к выходу, где со своей тарелкой, забитой почти до краёв, куда-то уходил Кеншин. К нему у меня были двоякие чувства. В том числе и интерес к его персоне. Правда ли всё то, что он говорил вчера, или это какой-то хитрый адвокатский трюк? А если правда, то опасен ли он?... Множество вопросов, и ни на один нельзя дать точный ответ. Наверняка можно сказать лишь одно: что-то затевалось. Какая-то мелочь в рамках целого мира. Жаль, что сейчас эти несчастные шесть локаций являлись нашим миром. И даже маленькое действо способно его разрушить. Верить в то, что это произойдёт, не хотелось. И ни за что в жизни я не соглашусь с тем, что кто-то из моих одноклассников станет убийцей.
Именно с этим потоком мыслей направлялся я к себе в комнату, где и брякнулся на кровать. Небольшая люстра мерно покачивалась на потолке, сквозь иллюминатор доносился шум прибоя. А я так и думал, стоит ли мне просиживать свои штаны? Разве на корабле сейчас не начинается самое интересное? Ситуация, конечно, не лучшая. Именно поэтому надо было бросить свои сомнения и пойти навстречу чему-нибудь. Судьба уж определит, что выпадет на мою долю. Почему-то мне казалось, что нечто хорошее. Ах да, я же «счастливчик» Пика Надежды.
В первую очередь я решил наведаться в бассейн. Он наверняка привлекает больше людей, чем любое другое помещение. Солнышко, тишина, возможность побыть в одиночестве. Или же найти компанию. В крайнем случае, можно поплавать. Это уже если совсем ничего другого не осталось. Либо я не слишком уважаю купание в бассейнах. Оно просто… Не по мне. Почему? Сказать сложно. Накатывает тревога, дрожат колени… Там могло произойти нечто плохое?
Сейчас не об этом. Лежаки на данный момент были заняты лишь тремя людьми: Дэрил, старательно записывающий своё бормотание в очередную тетрадь. Кстати, эта отличалась обложкой. Значит, предыдущая закончилась. Может ли быть, что он записал и утренние показания, и вчерашнее приветствие? Это может оказаться полезным.
Плавно качал головой Тэкэо, пока напевал какую-то свою мелодию. Она звучала слишком знакомо, и мне даже хотелось спросить, откуда это. Известная мне песня бойс-бэнда… Звучит, словно проклятие, а не достижение. В будущем, когда совсем замучает внутренний голос, я спрошу об этой загадке. Но сейчас лучше оставить гитариста в покое. Прерву я ему музу, а он до конца жизни припоминать будет. Божится, что «не такой, как остальные известные басисты»… А чуйка подсказывает, что это он старается наладить контакт, не более.
У самого носа корабля, скрестив руки на груди, стояла Хотэру. Взгляд её бродил по волнам океана, однако не выражал ни страха, ни… ничего. Стоило уже привыкнуть, что у этой девушки нет эмоций. Как она существует? Вопрос иного характера. Сейчас важно было одно правило: не влезать в её зону комфорта. А то, кто знает? Вдруг убьёт.
— Я не похожа на экспонат. Если хочешь посмотреть на нечто интересное, поищи что другое, — отреагировала химик на моё присутствие, будто могла видеть спиной. Впрочем, удивляться чему-то подобному с моей стороны глуповато. От этой девушки исходила аура всезнайки, рядом с которой боишься даже находиться. Если стоишь дольше, чем дозволено: появляется наказание. Никто, разумеется, не предупредит тебя, в какой форме оно проявится или когда. Ты и сам понимаешь, что не будешь ждать подвоха. Именно тогда он и случится.
— Извини, не хотел тревожить, — ответил я с максимально спокойным выражением лица, несмотря на сковавший мои движения холодок. Общение с ней — явно не простая задача… Тогда, почему не начать сейчас? В будущем проблем станет гораздо меньше. Впрочем…
Уже через пару секунд я старательно делал вид, что у меня всё замечательно, и шёл в сторону ресторана. Тем же временем шло изучение табличек и имён на них. Эта информация может стать полезной, если понадобится кого-нибудь внезапно вызвать. А если быть честным, такое количество информации за раз я запомнить не смогу. Да, на планшетах была карта, и каждая комната обозначена своим значком. Однако не доставать же его всякий раз, как нам нужно будет найти кого-то…
— Разберёмся, — уверил я сам себя, пока в глубине моей душе теплилась надежда, что нам вовсе не придётся вникать во всё это. Слабый огонёк, мерцающий во тьме. Именно поэтому он и был столь заметным — даже один источник света во мраке может стать путеводной звездой. Стоит лишь вложить в него немного веры, и тогда всё получится. Это главное. И по непонятной причине, я желал, чтобы каждый верил в наше спасение. — Мы команда, — прошептал я чуть более твердым голосом, ступая в залы ресторана.
Внутри разместилась небольшая компания людей, каждый из которых занимался каким-то своим делом: Томико, чьё лицо виднелось на кухне, моталась из угла в угол и готовила себе несколько кружек чая за раз. Зачем? Хороший вопрос. Столь ли интригующий, чтобы утянуть меня на разгадку? Это вряд ли. Разумеется, разговаривать с людьми было необходимо ввиду обстоятельств, которые свели нас вместе. Только узнав своего компаньона, сможешь ему доверять. Вот только некоторые вещи никогда не попадут в зону твоего внимания, и это не зависит от твоего желания. А сколь долго придётся общаться, чтобы стать самым доверенным лицом, знающим все секреты окружающих? Неизвестно…
Как бы то ни было, я временно оставил косплеершу — узнать талант стоило бы… — наедине с её мыслями и обратил своё внимание на других гостей ресторана, среди которых стояла Рэй. Она выискивала кого-то, изредка приподнималась на цыпочках, хотя в глазах её при этом не читался интерес: тревожность, нежелание терпеть. Губы при этом что-то беспорядочно нашёптывали — налицо признаки тревоги. Надо поговорить.
— Рэй? — подошёл я к девушке, после чего невольно повторил её жест: начал озираться вокруг, будто помогал в поисках. На самом деле, конечно, в этом не было пользы, однако это могло помочь ей почувствовать себя не одинокой. На удивление, сработало: продавец отвлеклась на мгновение от своего занятия, но по инерции и продолжила бормотать нечто своё: «Обещал же прийти… И где он?». Мне точно хотелось бы провести с ней время? Разумеется. Да и день достаточно длинный, полагаю, что время пообщаться с кем-то ещё останется. А пока… — Что-то случилось?
— Где о… Вроде того. Тэкэо обещал мне помочь разобрать архивные бумаги, а я его не вижу. Вот и… — скрестила Рэй руки на груди; расстроенно выдохнула, из-за чего прямо на глазах лучи своеобразного позитива перестали идти от неё. Словно кто-то закрылся от солнца защитными очками. В груди взыграло странное ощущение, и, несмотря на непосредственное желание работать, я понял, что отказать ей в помощи не могу. Хотя никто и не просил.
— Давай я помогу. Там же не много? — спросил я с улыбкой и подал ей свою руку в знак приглашения. Недолго продолжалась пауза между нами: ладонь почувствовала чужое тепло, в ответ мне пришла улыбка и лёгкий кивок головой. Манеры это или привычка? Ручаться сложно. Наверняка можно лишь сказать, что контакт налажен.
Когда я рассчитывал подобной помощью заработать себе очки авторитета, я явно не думал, что бумаг окажется огромное количество. Да, это продавец. Отчасти, а главным оставалось её звание «Ученика старшей школы». Так что говорить, что я был удивлён, бессмысленно. За разбором пролетели часы, изрезались о бумагу пальцы. Зато мы с Рэй вдоволь наговорились о её прошлом. Оказалось, что она сама была из Южной Японии, которая, мягко говоря, имеет не самую светлую репутацию.
Представьте себе разговор с другом, где он упоминает достижения Японии в технике. Вы думаете о Токио, других крупных центрах. И никогда в ваших мыслях не всплывут районы «Теневой Японии», где главный продукт идёт от аграрного сектора. О них вообще не думает никто. Ну, может, иногда правительство вспоминает, что там тоже живут люди, и стараются как-то наладить местную жизнь. Удачны ли эти попытки? Сколько городов вы можете назвать из Тени? Ответив на второй вопрос, получите ответ на первый.
В общем, жизнь нашего продавца была не сахарная. За счёт отца, развивающего свой небольшой бизнес по перекупке электроники и её перепродаже на месте, семья и стала успешной. Не сильно, однако достаточно, чтобы фамилия Симидзу разошлась по посёлку с пугающей скоростью. В школу ходить с такой известностью было сложно, и девочка обучалась на дому. Это не исключало контактов с детьми, откуда и пошёл наш следующий разговор.
Среди многих тетрадей с записями одна выделялась сильнее всего: коричневая с черными ромбиками, в твёрдом переплёте. Подписана была «Рэй Симидзу», только вот почерк, в сравнении со всеми остальными бумагами, явно был очень неряшливый. Первые попытки девушки вести свои записи? Любопытство было сильнее логики и приличий. Тем более, что всё равно вещи надо расставить по полкам, а для этого стоит понять их содержание…
На каждую пометку отводилось по страничке. Большими буквами, ради понимания написанного, велась история первых операций девочки, в будущем гордо носящей титул «Абсолютного Продавца». Обмены ручек на ластики, ластиков на тетради, тетрадей на тетради отличников… Определённая схема в этом, конечно, была. А детская наивность, с которой велись эти записи, вводила в ностальгическое состояние. Тоска по детству и беззаботности… С этими же чувствами, наверное, рядом со мной присела девушка, с лёгкой улыбкой переворачивающая страницу.
— Я тогда уже думала, что стану хорошим бартерщиком, — лёгкий вздох, шелест страниц, шум прибоя — умиротворяющая обстановка. Как раз то, чего не хватало сейчас всем на корабле. — Никто не замечал махинаций, за которыми я ставила свою цель. Небольшую, но очень важную по тем меркам… Ты понимаешь. Все в детстве были идеалистами. Как оказалось, я не была исключением. Записи вела, строила планы на будущее… — её тонкие, местами испещрённые чернилами пальцы, потянулись к блокноту и на время изъяли из моих рук. На губах девушки появилась лёгкая улыбка, пока перед глазами проносились юные годы. И вот, последняя страница. Как оказалось, надпись была и на обложке: «Флеш-карта, 4Гб → Цыплёнок, пол женский». — Мгм…
— Флэшку на цыплёнка? — не поверил я самому себе и приблизился к тетради. Зрение меня не подвело, а мозг никак не мог придумать хорошее оправдание такому обмену. Тут я повернул голову к Рэй, которая, сам не верю до сих пор, слегка зарделась и усмехнулась. Даже не так, почти рассмеялась. — Что смешного?
— Да, там своя история… Как я говорила, живу я не в совсем благоприятном районе. Не то, чтобы люди плохие — всякое бывает. Просто само место для детей не подходящее, — начала девушка своё повествование. Блокнот её отправился покоиться на колени, глаза оказались прикрыты, а лицо само по себе начало излучать задумчивость. Будто история эта была не просто её прошлым — это тайна во мраке. Загадка, которой нужно своё решение. — Однажды я шла домой из парка, дошла до дороги, ведущей к дому, и увидела какого-то парня. Только потом узнала, что он был задирой. А так он мне показался лишь идиотом. Возился он с какой-то коробкой: тряс, кидал на пол. Заинтересовавшись, я подошла к нему, а как писк услышала, так душа в пятки ушла. Поняла, что всё не так просто. Решила узнать, спросила. Он крышку и открыл: цыплёночек на дне лежал, еле дышал.
— Это не задира… Живодёр! — возразил было я и внезапно понял, что встрял прямо в середину рассказа. Девушка, однако, оскорблённой не показалась. Наоборот, согласно кивнула, с расстройством выдохнув. — Прости… Как можно было?!
— Практическое изучение биологии. Он так сказал… Я смотреть на это не могла, и дала ему первое, что под руку попалось. Наверняка потом обменял на сигареты или выпивку у знакомых. А я… Я ни о чём не пожалела, — Рэй пожала плечами. Молчание истории ознаменовало наше общее. У каждого появились свои мысли в голове, радовало лишь одно —всё закончилось хорошо.
Из комнаты я вышел с четким ощущением, что мы явно стали с Рэй немного ближе. Хотя способ, который свёл нас, был слегка… Неудобен. Неприятно ныла спина, и пока все до единой косточки в ней не хрустнули, боль не прекращалась. Слава богу, всё прошло, стоило лишь потянуться. Взгляд вновь упал на табличку комнаты, вот только я сам решил направиться куда подальше. К сожалению, такой маршрут был не совсем осуществим, потому я просто прошёл на палубу с бассейном. Через пару секунд один из лежаков был оккупирован мной, что старался передохнуть и переварить всю поступившую информацию. В своих силах я оказался самоуверен: сознание пропало где-то на перепутье, царство сна нагнало меня.
Очнулся я на удивление скоро: солнце ещё не ушло за горизонт, плавно поддувал морской бриз. Конечно, той компании, что была здесь раньше, уже не осталось. На их месте возникли другие, не менее занятые и интересные мне люди. Дрёме пришлось оказать явное сопротивление, и вскоре я смог встать. Ноги оставались ватными, как и всё тело, которое не хотело идти никуда. А кто его, собственно, спрашивал? Любую апатию надо преодолевать, иначе можно провести не один день в постели.
По не совсем ясным причинам, первым делом я направился в ресторан. Голод? Вроде нет. Поиски кого-то определённого? Тоже мимо. Просто возникло стойкое ощущение, что здесь мне сейчас самое место. Сопротивляться ему не получилось, да и не нужно было. Ничего плохого из этого явно не выйдет.
Сейчас здесь было явно тише, чем недавно: что-то булькало на кухне, кто-то чем-то шелестел на втором этаже. Разглядеть ни одну, ни другую загадочную личность без перемещений было невозможно. Очевидно, мне стоило выбрать, куда пойти. И если подумать хорошенько, то на кухне кто-то готовит, а мешать ему — плохое дело. Значит, логичнее пойти ко второму наверх. Заодно помочь ему в его нелёгком занятии (если это вообще нечто серьёзное). Кто же знал, что в тот момент, когда я начну подниматься на второй этаж, навстречу мне с коробкой всякой канцелярии двинется Кеншин, этой встрече явно не радующийся.
— Прочь с дороги, — шикнул он на меня, и одна лишь его фраза продемонстрировала всю его дружелюбность. Можно ли вообще с этим человеком спокойно провести время? Здравый смысл говорил оставить это дело, и найти другого спутника. А сердце явно толкало узнать, чем же таким занялся адвокат, что его раздражает. Решено.
— Может, я тебе помогу? — понемногу отошёл я на пару ступеней вниз; план мой включал одно действие: не дать ему выйти, пока согласие на совместное времяпрепровождение не окажется у меня. Да, слегка нечестно. Можно даже сказать, что это своего рода задирство. Ради благого дела же, значит, всё не столь плохо. Тем более, что во взгляде Кеншина на жалкое мгновение, но проскользнула заинтересованность.
— С чего такая заинтересованность? — постарался проскочить через меня адвокат, для чего резко подался вправо. А я, какая неудача, повторил это действие и неловко улыбнулся в ответ, протянув к коробке руки. Впрочем, одного злобного зырка хватило, чтобы поумерить мой пыл. — Стараешься подлизаться?
— Что? — теперь пришла моя пора удивляться. Конечно, я думал о возможности сдружиться, или узнать этого человечка ближе, однако когда все точки расставляются в подобном свете… Становится как-то неуютно. — Я просто решил помочь своему другу, это что, заз…
— Зазорно. Особенно тому, кто другом тебя не считает, — преодолел меня и мои возражения адвокат весьма скорым и дерзким рывком в сторону. И он сумел бы уйти, если бы я не дотянулся до той самой коробки. Начавшаяся игра в гляделки прошла весьма быстро: непонимание и раздражение в его глазах достаточно скоро сменились на дозволение, после чего Кеншин незамедлительно разжал пальцы, тем самым тяжесть коробки теперь была моей проблемой. — Считаешь, что можешь оказаться полезным? Если тебе действительно больше не на что тратить своё время, я не против.
— Куда её? — взвесил я коробку и прикинул, что весит она… Килограмм десять по меньшей мере. Приличный такой запас вещей, если разглядеть их получше: ручки, тетради, блокноты, консервы. Внизу даже частично виднелась портативная кухонная плитка… И где он нашёл это всё? Просто поискал по второму этажу? Подчистил кухню? Ответ на этот вопрос получать придётся позже — мой спутник уже ударился вперёд по коридору и весьма скоро свернул в свою незапертую дверь.
Как и ожидалось, комната адвоката была структурированной донельзя: забиты книгами по юриспруденции настенные полки, расставлены по стаканчикам карандаши и ручки, — на данный момент, всего две, а скоро их коллекция, ох, как пополнится! — застелена кровать. В общем, образец для подражания в манерах. Вопрос только, а были ли они у него в целом?
— Ну, давай расставлять, помощничек, — придвинул парень ко мне стул, чтобы на него можно было спокойно поставить коробку. Это, пожалуй, единственное спокойное действие, которое произошло со мной в этой комнате. Затем начался ад.
Конечно, не в буквальном смысле: меня никто не наказывал, не жарил в котле. Однако по ощущениям происходило именно нечто подобное. Кеншин не повышал интонации, стоило мне поставить какую-то вещь из его коробки не туда. А хотелось бы. Холод и размеренность, присутствующие в его голосе, делали всё лишь хуже. Вроде и возражать не хочется; с другой стороны понимаешь, что ошибся и от этого неприятно на душе становится. Когда пропала половина припасов, я уже начал практически молиться, чтобы исчезла и остальная. Не знаю, потому ли, но адвокат присоединился ко мне, начав разгребать оставшиеся вещи. Вскоре, сборы были завершены.
— Что ж, от тебя тоже может быть толк, — усмехнулся лукаво Цудзи и поставил коробку на пол, после чего плавно задвинул её ногой под стол. «Наконец, можно передохнуть», — пронеслась было в моей голове мысль, вот только до отдыха надо ещё немного потерпеть. Кое-какие вопросы стоило решить прямо сейчас.
— Знаешь, ты всегда можешь обращаться. Мы ведь… — умышленно недосказал я последнее слово, ожидая от собеседника соответствующую реакцию. И, кажется, получил её: на губах его скользнула улыбка, мол «Соглашусь, возможно», а позиционирование тела стало более открытым. Маленькая, а всё-таки победа. — Вот и чудесно.
— Это не отменяет моей позиции, — внезапно встрял в мои расслабленные мысли Кеншин, тем самым порушив их типичный ход. К чему это сказано? Уж не хочет ли он вернуться ко вчерашней теме? — Ты и сам понимаешь, что она единственная верная.
— Да с чего ты это взял?! — постарался я возразить максимально властным тоном и выпрямился, дабы выглядеть грозно. Правда, тут же стушевался. Спорить с человеком, профессия которого доказывать свою правоту — дело гиблое. А пытаться стоит, иначе, куда всё это приведёт?
— Всегда есть два типа позиций. Слабые и сильные. Ты всё спрашиваешь меня, почему и как. Значит, не можешь найти контраргумента. Из этого можно сделать простой вывод: твоя позиция слабей. Как и позиции некоторых других людей, что ты мог видеть вчера. Только их волнует не сама игра, а её возможный для них исход.
Я невольно прикусил губу, пока разглядывал адвоката в попытках понять его. Слова имели смысл. Жаль, что верить в него не хотелось. Будь это фильм, книга, любое иное художественное произведение — тысячу раз да. А на кону стояли наши жизни, рисковать которыми не хотелось.
— Рано или поздно кто-то захочет узнать, а силён ли он. Тогда всё начнётся.
— А ты? — перекинулся я с собеседником многозначительными взглядами. Молчаливый наш диалог продолжался недолго: Кеншин вздохнул, усмехнулся и кивнул, чем меня безмерно обрадовал. Показывать это, конечно, не стоит, а то загордится. Сам факт того, что на него в итоге можно положиться, дарил надежду. И, кажется, сближал нас в чем-то. Хотя судить об этом рано.
— А теперь попрошу удалиться, — по окончании всех сборов произнёс адвокат и указал жестом на дверь. Желание испытать его терпение отсутствовало, так что я кивнул головой и вышел. А в груди теплилась надежда на улучшение наших отношений. С такими людьми трудно уживаться, но ты никогда не пожалеешь, если сумеешь добиться с ними дружбы. Жила ли вера в это? Безусловно. Значит, есть смысл пытаться.
Причины слабости, обволакивающей моё тело после такого продолжительного разговора ни о чём, были неясны. Духовно измотался от общения с человеком, что был на уровень выше меня в плане диалогов? Или сама тема нашего последнего обсуждения была весьма муторной? Скорее, тёмной и неясной по своей сути. А ещё затянутой. Лучше больше её не поднимать как можно дольше. Так и нервы сберечь можно, и не подтолкнуть случайно человека не на тот путь. Пока же, со всем этим, мне хотелось побыть одному. Переварить всю скопившуюся в голове информацию, выбрать главное. И просто отдохнуть.
Солнце постепенно уходило за грань океана, на палубе не осталось никого, кто мог постараться помешать моему небольшому перерыву. Все вполне могли уйти на ужин, чтобы в скором времени разойтись по блокам. Я голоден не был. Возможно тот факт, что утром я наполнил желудок до отказа, как-то с этим связан. Неважно, просто неважно. Лечь на шезлонг, слушать далёкое бормотание одноклассников и бой воды о корабль, смотреть в темнеющее небо — вот всё, что мне нужно. Просуммировать день и двинуться дальше.
Казалось бы, условия идеальные, чтобы задремать. Сон же не шёл, словно сбежал в самый край подсознания и не желал вылезать. С другой стороны, отсюда надо будет дойти до блока — спать на улице не самая безопасная идея. Со всех точек зрения. Да и со временем температура понизилась настолько, что зубы начинали невольно биться друг об друга. Наверное, это самый что ни на есть знак.
Вставал я слишком медленно: раскачивался, старался перевернуться со спины на бок. Сказывалась то ли лень, то ли усталость. Неважно. Главное, что сейчас они давили, как никогда ранее. Это удручает. Вот только сдаваться таким мерзким чувствам я не собирался, тем более, когда тяжёлый день подходил к концу.
Стоило ногам коснуться пола, как я ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Искать объект долго не пришлось — Хотэру сама вошла в поле моего зрения, сдержанно ухмыляясь. Её присутствие, если быть до конца откровенным, меня слегка смущало. Ничего личного, просто общение с людьми, которые могут задавать весьма откровенные вопросы, всегда вводит в ступор. Особенно таких, как я.
— Я уж думала спросить, в порядке ли ты. Твои попытки подняться выглядели весьма занимательно. Онемение конечностей? — эти слова, словно спасительная палочка, и стали объяснением моего странного поведения. Хотэру ответила слабым кивком головой, после чего вернулась на место, где я видел её днём: у самого носа корабля. Со взглядом, устремлённым в никуда. — Поразительно…
— Прости? — подошёл я ближе, облокотившись на ограничители. Впереди простирался бесконечный океан, тёмный и пугающий. Но луна, бликами мелькающая в волнах, эти страхи разбивала, а на их месте оставалась лишь неясность. Не та примитивная, от которой люди бегут, как от пожара. Скрытная и манящая к себе, даже если за ней только погибель. Я не считал себя человеком любопытным, вот только новоявленное ощущение слишком щекотало нервишки. От того ли начали биться друг об друга зубы? Или это просто бриз, начинающий своё торжественное шествие внезапно и не вовремя?
— Вы. В такой ситуации стараетесь подружиться друг с другом, когда, казалось бы, шансов нет. Это поразительно, — ответила мне Хотэру, хотя слова её и шли вразрез с интонацией: холодной, как всегда. Впрочем, если это манера разговора, с этим можно лишь смириться, постараться запомнить… Или удивляться каждый раз, когда идёт подобное несоответствие.
— Я считаю, что мы только так и должны делать. Конечно, отчаяться проще. Но мы все ученики Академии Пика Надежды. Звание это заслужено, — про себя я добавил «более-менее». Хотэру же увидела лишь широкую улыбку человека, уверенного в своих словах. — Значит, мы умеем переступать через невзгоды. И эту переступим, лишь объединимся.
— Поняла, куда ты клонишь. Разумно. Не сочти за грубость. Просто для меня это странно, — девушка даже не повернулась в мою сторону. Во всём её виде, что странно, не было равнодушия. Скорее… Отторжение от всех. Может, если с ней поговорить, удастся выяснить причины такого отношения? Попытаться стоит.
— Если у тебя есть проблемы, не бойся о них сказать. Я выслушаю, — улыбнулся я и сделал всего шаг ближе, ставший для меня фатальным. Колено упёрлось во что-то, из-за чего взгляд мой не без удивления опустился вниз.
Описать моё состояние «шоком» будет слишком мягко: Монокума появился из неоткуда, просто стоял в ногах и ждал… Чего? Момента, когда решение помочь станет сильнее? Или просто удобного случая появиться?
— Пам-папам. Простите, если я прервал вашу идиллию. Не волнуйтесь, я не стану мешать, продолжайте, — едва покраснел медведь, тут же отойдя в сторону бассейна. Хотэру посмотрела на него с безразличием, будто знала, что произойдёт нечто подобное. Во мне же проснулось желание кричать и метать. Жаль, что ему нельзя выйти наружу: нарушение школьных правил скажется на Монокуме меньше, чем на мне.
— Ты ничего не прервал, — сумел я подавить вырвавшееся смущение и подобрать слова. Собеседница, что стояла рядом, скрестила на груди руки и осмотрела капитана круиза с явным пренебрежением. Благо, что нет наказания за это.
— Два сердца так близко. Кто знает, что могло случиться, — продолжал он издеваться над нами, снова издав звуки, похожие на ускоренное биение сердца. Смущение, которое сдерживало меня в начале, пропало. Теперь можно было вести спокойный диалог — эмоции не подведут. Его начала Хотэру:
— У тебя есть какие-то новости? Иначе, зачем вообще появляться?
— Ну, как сказать… Смотрю я на вас, и нарадоваться не могу. Так стараетесь сплотиться, помочь друг другу, а очевидного не замечаете, — сдержанно рассмеялся Монокума. Глазки его перебегали между нами, старались уловить хотя бы кусочек отчаяния. Мы оставались непреклонны, из-за чего он выдохнул. — Что вы за люди, даже развлечь меня не можете своей паникой. Ну, хотя бы один человек понимает правила игры.
— Понимает правила? — приподнял я бровь в удивлении. Первым на ум пришёл Кеншин, однако… Он обещал, что не станет испытывать себя. Тем более, что о своём уровне силы знает и так. Значит… — О ком ты говоришь?
— Ты улавливаешь суть, да? Сказать напрямую я не могу, иначе пропадёт весь интерес… Впрочем, я не стану вам говорить. Вы не умеете просить, — медведь отвернулся от нас, словно испытал обиду, ударяющую в самое сердце. К чему все эти игры было неясно, но нам могла понадобиться любого рода информация. Так что…
—Монокума, о чём ты хотел нам рассказать? — приложил я огромные усилия, чтобы скрыть явное раздражение, с коим эта фраза вышла наружу. Своё назначение — привлечь внимание — она исполнила, значит, сделано полдела. — Пожалуйста?
— Хм… — задумчиво тянет капитан, словно выбирает, говорить или нет. По этим бездушным глазам определить его настроение крайне трудно. Судя по тому, как он опустил расслабленно лапку, решение было принято. — Ладно, заслужил. Так вот, я хотел сказать вам о том, что… В вашей компании завёлся предатель.
Поверить в последние строчки было просто невозможно. Каким-то образом, я знал, что было сказано, но в то же время всеми фибрами души желал забыть. От того в моих ушах раздался противный свист? Или я их просто обветрил на морском бризе? Тряска головой не помогала, как и яростное сжимание кулаков. Вернуться в сознание я смог лишь благодаря Хотэру, которая трясла меня за плечи: Монокумы не было. Зато всё ещё был слышен его смех.
— Ты словно выпал из реальности. Всё нормально? —посмотрела девушка мне в глаза; удостоверилась, что дымка непонимания из них пропала.
— А… Ага… — кивнул головой я и даже улыбнулся. Оставалось лишь самому поверить, что всё действительно так. Стоит ли вынести вопрос на всеобщее видение? Скрыть информацию, чтобы использовать потом? Почему я вообще думаю, что среди нас есть предатель? — Я подмёрз, к-кажется… Пожалуй, пойду.
— Дело твоё… Я не думаю, что стоит заморачиваться с этим, — пожала Хотэру плечами, после чего продолжила своё задумчивое наблюдение за океаном. Что до меня, то я направился в свою комнату. Практически в беспамятстве.
Громкий «хлобысь» за моей спиной ознаменовал закрытие двери. За ним последовал «шмяк» на постель. Прямо в одежде. Показалось, что сил не хватит раздеться, ведь большая их часть уходила на мыслительные процессы. Точнее, на попытки от них откреститься. Конечно, я не знал своих одноклассников так хорошо, как хотелось бы: многие оставались загадкой, а те, с кем я провёл время сегодня, стали чуть более открытыми. От этого вопрос не исчезал, а наоборот, становился лишь серьёзнее. Стоит ли вообще пытаться вычленить предателя и поговорить с ним? Или это очередная ложь Монокумы, направленная на введение нас в ступор?
Засыпал я очень медленно. Бесконечные повороты с одного бока на другой, попытки отбросить навязчивые идеи. Казалось, что я избавился от них, как тут же налетала другая. И всё сводилось к одному: пока я не узнаю, кто отказался от совместной работы, не смогу жить спокойно. Хотелось верить во всех. А иногда, чтобы делать это, надо сталкиваться с подобными проблемами.
