Данганронпа 4: Надежда по Обмену

      Минори: Зачем?.. (опустил взгляд в пол, после чего вскрикнул) Зачем?!       Джуничи: Она была самым невинным человеком из всех… Самым спокойным и сдержанным, а ты… Как у тебя хватило смелости?       Весь класс осуждающе смотрел на адвоката, но произнести что-то никто более не решился.       Кеншин: Потому что я сильнее. Вот и всё.       Минори: Сильнее?..       Кеншин: Я говорил в самом начале.       «Всегда есть два типа позиций. Слабые и сильные.»       «Рано или поздно кто-то захочет узнать, а силён ли он. Тогда всё начнётся»       Минори: Это значит, что ты?..       Кеншин: Я и так знал, что достаточно силён, чтобы сделать нечто подобное. Мне нужно было лишь доказательство…       Эмиллия: Атсуко не была доказательством или уликой. Она была человеком… (руку в кулак сжала) Близким одноклассником.       Кеншин: Не поворачивается язык сказать «другом»?       Эмиллия: Для тебя здесь нет друзей.       Кеншин: Если бы вы знали столько, сколько я, изменили бы своё мнение.       Тэкэо: Ты… Ты ублюдок!       Кеншин: Возможно. Можете кидаться обвинениями. Это что-то изменит? Вам станет легче? Вы этим вернёте своего драгоценного друга?       Все замолчали. То, с какой уверенностью это всё говорил Кеншин, заставляло всех до скрежета стискивать зубы. Не более. Не было слов.       Кеншин: Возможно, это вас кое-чему научит.       Минори: Прекрати говорить, словно ты тут лучше всех разбираешься в происходящем.       Кеншин: А вдруг да? Вы все считаете себя друзьями, но на деле лишь знакомые. Вы доверяете друг другу, когда на самом деле стоило бы задуматься, а кому можно верить. Я не стану говорить лишнего. Лишь напомню, что ваше мнение здесь стоит ровно ничего. А вопрос в том, оценят ли ваше «ничего».       Глубокий вздох.       Кеншин: Ну. Кто-то ещё хочет мне что-то сказать? Если нет… Монокума, я готов.       Мичико: Э… Ты же в курсе, что тебя там как бы грохнут, да?       Кеншин: Если бы я этого не понимал, я бы не пошёл на смертельную игру. Точнее… Не стал бы её активным участником.(усмехнулся)       Монокума: Как хладнокровно… Как… Вдохновляюще. Па-пам-пам. (покраснел) Можно твой автограф?       Кеншин: Только через мой труп.       Монокума: Что же, это можно устроить. Надеюсь, вы все готовы.       Монокума: Для Кеншина Цудзи, Абсолютного Адвоката, у нас приготовлено совершенно уникальное наказание!       Минори: Стой! Ещё одно…       Кеншин: Ты достигнешь правды, идя по трупам своих товарищей. И никак иначе. Это наша реалия.       

Монокума ударил молотком по своей кнопке. На экране высветилась надпись: «Кеншин был признан виновным. Пришло время наказания».

      

После чего знакомый нам адвокат, без тени сомнения на лице, пошёл вслед за медведем во тьму неизведанного коридора.

      

А нам предстала следующая картина.

      

***

      

Светлое помещение. С одной его стороны стоят скамьи, забитые вырезанным из картона болванчиками. С другой зал, разделённый на две половины. Присяжные-Монокумы, о чём-то перешёптывающиеся между собой. И стол адвоката, за которым был расположен болванчик в лохмотьях. И именно к этому столу вышел Кеншин. Лёгкая улыбка на миг показалась на его лице. Экран на мгновение затемнился, чтобы показать нам надпись в жёлтых тонах на черном фоне:

      

«Последний аргумент. Специальная казнь для Кеншина Цудзи, Абсолютного Адвоката».

      

Сердце каждого из учеников забилось в ожидании. Не знаю, каково было ему, но, готов поклясться, что он волновался не меньше нас: смотрел с недоверием на присяжных, на Монокуму-судью в парике и с молотком. Но ничего не предпринимал. Будто что-то мог.

      

В один момент, всё началось. Один из Монокум подскочил со своего места, подпрыгнул и швырнул в Кеншина нечто, издали напоминавшее пулю. И судя по тому, с каким треском эта «пуля» врезалась в стену, сделана она минимум из дерева. Максимум… Не хотелось и думать. Взгляд адвоката выражал всё. Она пролетела близко и уже испугала. А вот следующее была уже точнее, угодив адвокату в живот и откинув его к стене. Тот согнулся пополам, кашлянул кровью, но встал… Тут же сев обратно, дабы увернуться от следующего патрона.

      

Грохот стоял в их зале суда, тишина повисла в нашем. Никто не шелохнулся и наблюдал за тем, как Кеншин снова и снова попадается под эти «пули», старается увернуться от них. Тщетно: они достигают его, так или иначе. В один же момент всё прекратилось. Монокумы сели на место, Цудзи встал на ноги. Шатающиеся, не слушающиеся, однако ещё рабочие. Всё лицо обезображено, изорвана в клочья одежда… И он жив. Как оказалось, ненадолго. Стоило адвокату поднять голову наверх, как в него прилетел молоток судьи, с грозным выкриком «Виновен». Не обычный молоток… Размером, способный раздавить человека. Впрочем, раздавивший.

      Джуничи:Ч-ч-чего?!       Тэкэо: Это слишком, чел!       Кезухико:(стоит с крайне болезненным видом.Закрыл рот шапкой)       Мегуми: Он негодяй, но не настолько же. Как так можно было, как так можно было, как так можно было… (продолжает повторять одну и ту же фразу, с гримасой ужаса наблюдая за картиной на экране)       Монокума:Фух, вот я снова с вами. Как вам наше представление? (осматривает класс) Вы выглядите какими-то уставшими, ребятки. Может, вам надо выспаться?       Сузуму: З-зачем… Зачем ты заставил нас смотреть это?       Монокума:(улыбнулся и сверкнул красным глазом) Чтобы следующий конкурсант понял, что ждёт его в случае провала. Правда, постарайся. А то это было… Весьма просто.       Минори: Следующего не будет…       Монокума: Да, конечно. Так всегда говорят после первого суда. И никто ещё не оказался прав!       Минори: Поверь уж мне… Не будет.       Монокума: Да ну тебя, зануда. Поздравляю всех выживших учеников с первым пережитым судом!       Джуничи:(молчаливо смотрит в пол, после чего обводит присутствующих взглядом) Меня тоже тошнит от этой мысли, но… Все мы сейчас должны вернуться к себе в комнаты. Это была долгая ночь, и… Нам нужен отдых. Все, к лифту!       Кезухико:(торопится попасть в лифт первым)       Мичико: Как и ожидалось…       Рэй: Это так… Странно…       Каждый бормотал что-то, перемещаясь к лифту. Я последним оставался стоять на своём месте, если не учитывать портрета Атсуко. Она смотрела на весь зал так умиротворённо… А скоро рядом с ней появится и Кеншин. Человек не лучший, но… Который мог стать таким.       Монокума:Гхм… Твои друзья уже уехали.       Минори: Знаю… (вздох) Слушай… Просто вопрос. У Кеншина ключи от комнаты были с собой?       Монокума: Ну, разумеется!~ Они ведь жизненно необходимы. Иначе, где вам спать?       Минори:Можно… Можешь мне их одолжить? Ненадолго.       Монокума:(насторожился) Что ты хочешь, пацан?       — Ничего… — честно ответил я и вздохнул, прекрасно понимая, что лгу. — Просто мне надо попрощаться с погибшим. Ничего же страшного?       Странно, что Монокума так просто согласился отдать мне ключи. Конечно, завтра днём они уже должны быть у него. А мне и не нужно было провести в комнате погибшего целый день. Так, ознакомиться с последними его вещами. Понять, чем же именно он занимался перед тем, как попасть на суд.       На палубе стояла мертвая тишина. Все давно разбрелись по комнатам и старались уснуть. Я же вышел из ресторана с твёрдым намерением покончить с этим днём и не допустить его повтора. Как? Не могу сказать наверняка. Пока можно лишь таить надежду на удачное разрешение ситуации и искать пути к нему. В остальном, я ограничен, как и многие другие.       Комната адвоката встретила меня запахом застоявшихся книг и канцелярии. Те самые запахи, что чувствуешь ты, входя в библиотеку. Прибавьте сюда немного офиса, и помещение будет неотличимо. Здесь было тихо. Впрочем, чем ещё могла встретить меня комната человека немногословного и уверенного в своём бессмертии? Почему-то мне было его жаль. Так глупо повести себя… Ради «веры в силу» убить кого-то и умереть? Это точно имело смысл?       — Прости, дорогой друг, — с улыбкой произнёс я и провёл по столу ладонью. — Но я пороюсь в твоих вещах. И да, прости меня.       В бумагах разгребаться долго не пришлось: листы, о которых говорил адвокат, лежали прямо сверху. Будто и вправду написанные недавно. Впрочем, никто не отрицал этого. Ведь главная улика была далеко не в них…       Мелким почерком на каждом составлялась краткая характеристика на людей, некоторые имена были перечёркнуты, некоторые повторялись. На первый взгляд я не мог отследить никакой зависимости. К чему писать то, что не имеет смысла? Однако чем дольше я читал, тем больше понимал, к чему всё это ведёт. Это были черты характера не конкретных личностей, а те, которые Кеншин посчитал опасными в нашей ситуации. И общий вывод приводился на следующих страницах.       В беспорядке я замял некоторые из них, со страхом и робостью смотря на выведенные крупным слова:       «Атсуко Саито,       Дэрил Икэла — вот главные кандидаты на место предателя. Тихие и спокойные, они исполняют те самые функции, которые нужны Монокуме — контроль и расчёты. Если суметь вывести схему поведения, можно придумать мотив. Словами можно шантажировать. Ещё не ясно, что хуже. Одно можно сказать наверняка: если они расскажут Монокуме о выявленном секрете, пиши «пропало». Дэрил вряд ли знает. Атсуко… Придётся ей замолчать навсегда. Надеюсь, на суде никто не проболтается о ванных. Или хотя бы о капитанской рубке»       «Рубка» — промелькнуло у меня в мыслях. Озвучили ли мы о ней хоть слово? Кажется, нет. Да, промолчали. Даже Дэрил сказал «в особое место», и не знал куда. Дерил… Он может являться предателем? Но… Он так активно участвовал на суде, помог нам начать. Каким образом…       Почему Кеншин сделал именно эти выводы? И был ли он прав, убивая Атсуко?       Не знаю… В любом случае, нельзя позволить Монокуме прочитать эти бумаги. А то он может принять их на заметку. Так как выкинуть нельзя, унесу к себе и спрячу. Скоро ведь доступа сюда не будет…       Я прокрался к себе в комнату тише мыши. Совсем под боком — комната убитой. По пути в ресторан — её убийцы и нашего возможного спасителя. Однако это всё равно казалось жестоким. Почему не договориться? Почему именно убить? Боязнь, что проколется? Или знание?       «Слабые люди наиболее склонны доверять авторитетам. Монокума среди них главный». Кажется, такие слова сказал бы Кеншин…