Данганронпа 4: Надежда по Обмену

      Их обеспокоенные лица всё ещё витали передо мной. В них не было испуга, страха или, что ещё хуже, беспомощности. Глаза полны решительности и желания помочь. Почему-то именно от этого становилось не по себе. Словно вещи приняли совсем не тот поворот, который должны.       Хоть больничное оборудование позволяло подстроить койки идеально под себя, нормально уложить себя спать оказалось тем ещё испытанием. Впрочем, так себя почувствует любой, кого из тёплой и мягкой домашней постельки положат в стационар. Желудок делу не помогал, словно моля о помощи в китовьемвозгласе. Соседу по палате везло не больше, но все лишние звуки он держал в себе. Ближе к полуночи, измученный и утомлённый, я, всё же, отключился.       Чтобы встретить новый день, который должен стать лучше предыдущего.       Лампы, освещающие комнату, были достаточно мягкими и релаксирующими, так что просыпаться от света, бьющего в глаза, стало не так неприятно, как в собственных каютах. Да и, по пробуждению, тело чувствовало себя чуть легче. Возможно, слегка восстановился за ночь.       — Доброе утро, приятель, — несмотря на схожесть наших ситуаций, Тэкэо вёл себя куда спокойнее: просто смотрел в потолок, сложив руки на груди. Словно не было вчерашних страданий и попыток уснуть, чуть ли не с мольбами ко всевышнему. Прямо сейчас он выглядел более, чем расслабленно, и даже мог улыбаться.       — Доброе, если не шутишь… А сколько сей..? — поняв, что вопрос звучит глупо, я поднял свою левую руку. Браслет отреагировал моментально и вывел на экран время. — Оповещение было час назад?!       — Должно было быть, — басист повернул голову ко мне и вздохнул. Без особых эмоций. Просто, чтобы немного выпустить пар. — Но здесь, типа, нет монитора.       — Да? — новость для меня стала неожиданной, и я тут же поднял голову, чтобы убедиться в сказанном лично. Почему-то мне казалось во время расследования, что здесь полный набор, но нет: камера висела в противоположном углу комнаты, а вот монитора, как ни бывало. — Ух ты… Значит, мы проспали завтрак?       — Значит. Да не вешай нос, нам же обещали «особый уход», — вслед за широкой улыбкой последовал приободряющий смех, которому хотелось верить. Разумеется, мы всегда могли подняться и сами приготовить себе завтрак. В том числе полезный. Правда, скорее всего, возникла бы проблема с тем, что можно считать полезным. — Скорее всего, это дело не быстрое.       Оспорить данный факт было сложно. Впрочем, не очень-то и нужно. Само собой на приготовление отдельных пайков уйдёт некоторое время, особенно с непривычки. Остаётся лишь надеяться, что наше состояние не ухудшится, а также ждать. Со вторым, впрочем, проблем никаких не возникает: несмотря на восстановившиеся силы, встать всё ещё было проблематично. Сложно… Если быть точным, попросту лень.       Последовав примеру своего соседа, я уткнул взгляд в потолок, стараясь при этом вспомнить картины вчерашнего отдыха, вечеринки, прошедшей до этого. Что не говори, а это время оказалось чересчур полезным для улучшения наших отношений. Когда в голове приятные мысли, желание сбегать пропадает само собой. И ужасающее условие нашей свободы становится слишком далёким от реальности, которую мы создаём вокруг. Побольше бы таких моментов…       В районе восьми тридцати в нашу палату двинулись наши спасители в лице Хотэру и Эмиллии. К моему удивлению, потому что, судя по вчерашней реакции, на позицию медработника больше всего подходила Рэй… Как бы то ни было, главное, чтобы к концу дня мы уверенно стояли на ногах.       — Мы думали, что вы к нам придёте, — поставив тележку с подносами между спинками, Эми недовольно хмыкнула. Впрочем, лицо её демонстрировало совершенно другую эмоцию — лёгкое беспокойство. Хотэру же, без лишних слов, поставила свою ношу — два стакана с серым мутноватым содержимым — рядом с тарелками и отступила. Она выглядела как-то отстранённо, словно в данное мероприятие её затащили.       — А мы думали, нам запрещено выходить, — с располагающей улыбкой ответил Тэкэо, резко поднимаясь с места. Уже полыхал энергией, но от еды отказываться, конечно же, не собирался.       — А где Рэй? — не сдержался я от вопроса, припоминая прошлый вечер смутно и не во всех деталях, стараясь собрать картину воедино. Казалось… Нет, парадом вчера точно руководила она. Может, что-то случилось за ночь?       — Она сказала, что занята. Попросила подменить на день. Вечером сама придёт. Вроде как, — химик не выглядела вовлечённой в процесс, отчеканив имеющуюся у неё реплику.       — Ладно, хорошо, она ещё явится… А что у нас на завтрак? — в нетерпении, басист потирал руку о руку. Я, если честно, был заинтересован не меньше, из-за чего привстал с постели.       — Манная каша с маслом, корка хлеба и… — Эмиллия опустила взгляд на поднос, с недоверием обратившись к Хотэру, которая просто-напросто сделала вид, что ничего не замечает. Вздохнув, дипломатка прикрыла глаза. — И кисель.       — Вот эта муть? — пальцем ткнув в один из стаканов, Тэкэо старался держаться на позитиве. Однако его сомнения имели под собой… Достаточно веское обоснование. Я не являлся фанатом кисельных продуктов, и то мог назвать разницу. — Это вообще съедобно?       — Это нам сказала приготовить Рэй. Я не стану вдаваться в детали… Пейте, если хотите ходить, — голос Хотэру был холоден, резок, не оставлял ни единого шанса возразить. Конечно, у нас отсутствовал, в том числе, и выбор. Переглянувшись, мы взяли по подносу, не смея больше перечить нашим кормилицам.       К приятному удивлению, «лекарство», предложенное химиком, несмотря на отталкивающий внешний вид, имело приятный вишнёвый вкус. Вприкуску с основным блюдом, всё кончилось достаточно быстро, и тарелки оказались составлены на подносах. Некоторое время мы провели в диалоге. Если быть точнее, попытках его построить.       — Да давай я отнесу, — я с осторожностью взялся за ручку тележки, забирая её у Эми. Девушка слегка вскинула бровь в удивлении. Тем не менее, возражать не стала, подтолкнув её в мою сторону. Со скрипом, колёса двинулись, и пока дипломатка проводила время с Тэкэо, мы с Хотэру отправились на кухню.       — Конечно, вас никто не держит там взаперти, но всё же — постарайтесь держаться поближе к медблоку. На всякий случай, — проводница сцепила руки за спиной в замок, дожидаясь открытия лифта. А я, осмотревшись, приготовился к первой поездке в сознательном состоянии. И не в зал суда.       Ехал он, как и обычно, быстро и практически бесшумно. Вот только эта поездка отличалась от любого путешествия своей лёгкостью. Сейчас это не финишная прямая, ведущая нас к ужасающей главе нашего путешествия. Это просто лифт, ничем не выделяющийся из груды таких же. Только тем, что располагается на круизном лайнере. Наверное, не совсем обычное место.       — Спасибо, — я завёз посуду на кухню и наскоро огляделся. Здесь был лишь Джуничи, засучивший рукава и очищающий тарелки от завтрака. Увидев меня, полицейский с широкой улыбкой махнул рукой (и губкой), немного забрызгав очки Хотэру. Та, впрочем, обиделась не сильно. Взяла их в руки, протёрла краем своей кофты.       — Уходи, я домою, — полностью убрать пышные рукава своей одежды она не смогла. Впрочем, того не требовалось: уровня закатки хватало, чтобы лишний раз их не забрызгать. Джуничи благодарно кивнул, расправил свою форму и, напоследок отсалютовав мне, отправился восвояси через ресторан. А мне предстояло проделать обратный путь.       Расправившись с этим делом, я вернулся в медицинский блок. Конечно, надо лечиться. Но ради этого не стоит запирать себя в одном месте. Пробыв здесь совсем недолго, повалявшись на кровати и побаловавшись с переключателем, я подскочил с места и вышел наружу. С кем бы встретиться сегодня?       Бесцельное хождение по кораблю, в итоге, завело меня в… Аркадную комнату. Судя по брошенной доске с сёги и некоторым другим настолкам, развлекались здесь не так давно. Или успели забыть об их существовании.       За столом же сидела Эмиллия и сосредоточенно смотрела в пол. Часть волос заслоняла её лицо, слегка покрасневшее от тяжёлого мыслительного процесса. Плюс ко всему, она что-то бубнила про себя, забыв о существовании окружающего мира.       — И всё ещё ссорятся?.. Если так и дальше пойдёт, убийства явно не избежать, — явные признаки небезосновательного волнения. А так как проблема общая, не обратить внимания на неё я попросту не смог. И вот Эми заметила меня, оторвав голову от рук. — Оу, хм, — в спешке девушка оправила волосы и вновь стала выглядеть, как всегда, непринуждённо. Впрочем, лёгкий румянец остался. — У тебя были какие-то вопросы?       Тишина аркадной комнаты и её неприметность идеально подошли бы для обсуждения злодейских планов. А что? Для проникновения на новую территорию появился лифт, и мало кто по собственной воле пойдёт именно сюда. Скорее всего, интересующие игры успели растащить по комнатам и теперь предлагают играть лично и в любом удобном месте.       Теперь тишина и полумрак этой комнаты служили другой, более высокой цели: объединению всех студентов Пика Надежды вместе! Хотя, наверное, совместное времяпрепровождение сделало бы то же самое…       Во всяком случае, мы неплохо провели время, быстро перейдя с изначальной темы к чему-то нейтральному. Увы, у нас не так много общего, из-за чего разговор завял быстро. Взаимное молчание могло бы продолжиться и дольше, однако я решил нарушить тишину, задав давно интересующий меня вопрос:       — Эми, прости за прямоту, мне просто интересно. А что именно означает твой талант?       — …Ты это у меня спрашиваешь? — в голосе проскользнуло немалое удивление, а вместе с ним небольшой интерес: девушка прекратила опираться на стол и взглянула на меня. — Насколько я могу судить, это значит, что я предпочитаю решать споры нахождением компромиссов и примирением двух сторон. Такой ответ тебя удовлетворит?       — Да, но я имел ввиду… — наскоро, я стал выискивать похожие вопросы, подходящие к нынешнему разговору. Было слегка неудобно оставить любопытство девушки без внимания. — Я имел ввиду… Ну, как ты его получила? Ты же не настоящий дипломат… Пока! — резко дополнив самого себя, я спасся от недовольного и прожигающего взгляда со стороны. Конечно, все мы пока что студенты.       — Дипломатия — это человеческое качество, — приложив руку к подбородку, Эмиллия задумчиво уставилась в деревянную поверхность стола. Видимо, ранее она сама никогда не думала над тем, почему оказалась избрана. Что ж, видимо, с темой я попал в точку. — Конечно, основания для выбора должны быть серьёзные. Возможно, всё связано с тем, что я руковожу Клубом Дебатов.       — Клубом… Дебатов? — данные слова в совместной связке не вызывали никаких ассоциаций. Ну, только если кандидаты на пост старосты класса, которые спорят за звание лучшего из лучших. Либо, если брать классом выше, представители парламента и прочие лица. В общем, кто-то за трибунами, спорящие о чём-то важном в своей среде. Как оказалось, от истины я недалёк.       — Местом, где люди делятся своим личным мнением и учатся отстаивать его в грамотном споре, — неподдельная улыбка на лице буквально говорила о том, как много это дело значило для девушки. Редко такую можно увидеть у многих врачей, продавцов и даже учителей. А здесь… Никакой фальши и притворства. Никакого выбора сторон. Только реальные эмоции. — Я им заведовала лет с двенадцати.        «Двенадцати?!» — весьма впечатляющий результат, даже для абсолюта. Впрочем, если это школьный клуб, то дела более-менее приобретают ординарный оборот. К сожалению, мы находимся на корабле с Абсолютными, а не кем-то там.       — Туда приходили многие люди, чтобы научиться отстаивать свою позицию, не становясь при этом агрессором. Топ менеджеры, директора, заведующие крупными компаниями. И я являлась их «судьёй» с того самого момента, как семья решила, что мне можно доверить серьёзное дело, — ненадолго в помещении воцарилась тишина. Эмиллия думала, устремив свой взор куда-то в сторону основной палубы, а я обдумывал всё услышанное, мягко говоря, впав в ступор. — Разумеется, большое значение в моём наборе имела моя семья…       — Потому что дала тебе такое место?       — … Ты… Ты вправду не знаешь, кто такая семья Хотару? — внезапно для самого себя я оказался в положении невежды, забывшего какие-то самые основные, практически базовые вещи. Во всяком случае, так себя я почувствовал, узрев озлобленный оскал, обратившийся ко мне. Холодный пот прошиб меня почти до костей, а мозг стал лихорадочно искать решение данной загадки. Нет, я явно слышал об этой семье. С учётом того, каким местом они владеют и тем, кем является их наследница, наверное…       — К-конечно знаю! Дипломатическая семья, служащая делу Японии уже… Много поколений! — вряд ли улыбка моя внушала доверия. Да и лёгкое движение назад, к выходу из-за стола, явно значило, что в своём ответе я не уверен. Страшиться было нечего, но нежелание подвести ожидания человека делало своё дело. Впрочем…       — Именно. Семь, если быть точным. Восемь, если считать меня. Точнее… — с одной стороны, девушка сжала губы и кулаки, из-за чего всё ещё выглядела рассерженной. С другой, её глаза, слегка прикрытые, были наполнены непреодолимой тоской и обидой. — …Точнее, моего брата.       — Но… Дипломат же ты?       — Да, я дипломат по титулу, — Эмиллия сжала ладони в кулаки; её миниатюрные пальцы внезапно побелели (Даже поразительно, что не хрустнули). Подушка, так вовремя подвернувшаяся ей под руку, скрипнула своей непонятной обивкой, позволяя хоть как-то вызволить имеющиеся эмоции. В итоге, через глубокий вздох и мантры о спокойствии, девушка привела себя в норму, встала из-за стола и посмотрела на меня. В её глазах цвета фиалок всё ещё сияло неясное оскорбление. Мне казалось, что она решила замолчать, но нет. — Но… Если и стану им по профессии, то сама. Потому что, видите ли… У меня нет матери.       — Как это? — я не просто взволновался — в душе у меня играл тихий ужас. Спёрло дыхание в горле, оставляя там неприятный ком; глаза забыли, что такое моргание; напряглись каждая мышца, что могла. Достаточно резкое откровение не совсем складывалось у меня в голове с причинами оскорбления и обиды. Впрочем, на то, скорее всего, есть свои причины.       — Давай… Я скажу как-нибудь потом. Извини, — она ушла, даже не взглянув на меня напоследок. В душе осталось ощущение какой-то колкости и недосказанности. Неужели в потомственной семье дипломатов зреют какие-то свои интриги? И Эми… Она выглядела более, чем раздражённой происходящей с ней ситуацией. Несмотря на титул. Несмотря на то, как она вела себя обычно. Разумеется, ведь даже высоко стоящие люди — люди в первую очередь. Пока я не понимаю причин, но точно знаю, что наша с Эми связь стала немного крепче.       Будучи в немного избитом расположении духа, я вернулся в мед.комнату. До конца дня остаётся ещё достаточно времени, но чем бы его занять? Сидеть на месте я не собирался, потому не продержался на постели долго. Правда… Моё внимание привлёк к себе Тэкэо, издающий странные, практически утробные звуки:       — Ску-у-у-у… — я наблюдал за ним из-за кровати. Его зубы были стиснуты, словно две спаянные пластины. Кисти же тарабанят по матрасу, сжатые в кулаки.— …ка-а-а-а! — парень резко выдохнул, крепко схватившись за наволочку и опустив взгляд в пол. Его тёмная тень хоть и была далеко, нависала будто бы надо мной. Наконец, Тэкэо заметил меня, от чего вся тяжесть из воздуха словно испарилась. — Хэй, Минори. Хочешь, научу играть на басу? Да давай, не потеряешь ничего!       Хотя я не связывал свою жизнь с музыкальными инструментами, в вежливой форме отказать собеседнику не получилось, и гитара вскоре появилась в моих руках. Конечно же, я не имел ни малейшего понятия, как её правильно использовать, ведь из всего музыкального набора я максимум баловался с пианино. Ударение на «баловался».       Моего учителя это совсем не волновало: он, нависая сзади, помогал моим рукам принимать правильное расположение, помогал запомнить расположение тех или иных ладов. Честно сказать, понимать больше я не стал, зато точно не пожалел о потраченном на это времени. Возможно, если его будет достаточно, я даже смогу освоить это искусство.       — Ладно, на сегодня с тебя хватит, — Тэкэо с предельной осторожностью снял гитару с моих рук и повесил себе за спину. Если честно, без неё мне стало немножко проще, поскольку с непривычки неприлично сильно затекли руки. Этого, конечно, не понять профессионалу, что тут же сел напротив меня. Судя по его улыбке, ему также понравилось наше времяпрепровождение. — Для начала совсем неплохо.       — Кстати о начале. Мне всегда было интересно, а как начинаются БойсБенды? — разлёгшись на локтях, я почувствовал себя слегка лучше, а заодно и чуть более подготовленным к интересной истории. Что-то в глубине души подсказывало, что она должна быть о крепкой дружбе и отношениях между не просто лучшими, а величайшими друзьями. Во всяком случае, так это представляли парни, завидовавшие успеху всяких коллективов и собиравшие свои.       —Ну, каждая группа, типа, по-своему образуется, —басист невольно замялся и сжал вместе губы, словно озвученная тема ему оказалась неприятной. Впрочем, в тот момент, когда я успел пожалеть о своём вопросе, он продолжил, как ни в чём не бывало. — Нас вообще собрал случай.       — Просто так совпало? — с заинтересованным взглядом я сократил расстояние, накренившись вперёд. Тэкэо, сначала удивившийся такому энтузиазму, вскоре стал рассказывать мне об истории становления своей группы с широкой улыбкой на лице. А начал он с того, как сам заинтересовался музыкой.       — В целом, меня всегда всё устраивало: отец хоть и был строгим, но за дело; мать всегда помогала мне в новых начинаниях. Каждый раз, когда я переходил из клуба в клуб, она следила за тем, чтобы я вовремя выполнял задания. Ну, и если могла, предлагала руку помощи, — в этот момент, если отстраниться от больничной обстановки, лицо басиста буквально лучилось домашним теплом и уютом. Таким знакомым, и в тоже время отличающимся. Словно для меня дом был чем-то, что само собой разумеется. Он же вспоминал об этом с… ностальгией? — От шахмат до робототехники.       — И ты посещал всё это? — если честно, немного непривычно слышать подобное от гитариста, а особенно весьма известного. Возможно, во мне говорили стереотипы, но я ожидал услышать о футболе, баскетболе… Любом виде спорта. Подобное же откровение оказалось весьма неожиданным.       — Ага. По мере сил и возможностей. Просиживать всё время дома было тупо невозможно, а отец звал всё время играть на задний двор. Знаешь, я… Не очень был по физической части, — поверить в сказанное было трудно. Достаточно было посмотреть на парня напротив, чтобы понять, что он лжёт: на руках заметен рельеф мышц; физическая форма в целом не вызывает вопросов. Почему же он тогда говорит, что..?       — Что-то серьёзное?       — М? Ха, да… Типа того. Не очень серьёзное. Я болел… Да, сильно, — скрыв от меня свой взгляд, Тэкэо негромко прочистил горло. Больше он голову не поднимал, словно… Он стыдился того, что с ним было? Но болеть ведь не запрещено и не должно быть страшно. Только если..:       — У тебя было… ожирение?       — Ха? — первое, что сверкнуло во взгляде басиста — шок. Разинув рот и вытянув в моём направлении указательный палец, он просидел, по меньшей мере, пару минут прежде, чем глубоко вздохнуть, сглотнуть обиду и… — Ха-ха! А ты умеешь читать людей насквозь, да? Ага, я был… Мягко говоря, полноват. Не думаю, что это сравнится с Тсуиоши… Но у него, скорее всего, что-то с обменом веществ? Я просто ел без остановок. В двенадцать пробил дно и весил под сотню.       Пришла моя очередь удивляться. Не то, чтобы я не видел людей с подобной массой, но не в таком же раннем возрасте! Тем более. Если посмотреть сейчас, то ко всему рассказу возникают вопросы. Точнее, только один…       — Я менял хобби, как перчатки. А однажды наткнулся на отцовскую гитару. Старую такую, временем потрёпанную, но рабочую. Стал бряцать, что-то пытаться играть. Не скажу, что выходило с самого начала… — многозначительно покачав головой, басист сцепил руки перед собой, после чего глубоко выдохнул. — Со временем я добился хорошего результата, написал пару песен и залил в сеть. Люди… Всякое говорили. И что надо поработать над записью, и что следует оборудование обновить… Однако, никто не сказал, что всё было плохо!       Как и ожидалось от Абсолютного Басиста, даже первая проба его пера стала успешной. Что интересно, этой информации не было на официальном сайте бэнда, либо где-то в личных блогах. Значило ли это, что я первый слушатель оригинальной истории? Это… на удивление приятно.       — Да, правда потом появились люди, которые писали «Схудни, жиртрест», «Тебя эго так развезло» и прочее… — не было похоже, чтобы он особо расстраивался подобным высказываниям. Во всяком случае, сейчас. — … Да, это было обидно, но они были правы. В мире шоу-бизнеса нет места полным людям. Ты можешь припомнить хотя бы одного? Вот и я не смог тогда. И… — взяв драматичную паузу, парень загадочно улыбнулся, опустив при этом взгляд в пол. — ...тогда я дал обещание на канале, что вернусь только, когда сброшу минимум двадцать килограмм. Не представляешь, как было сложно объяснить отцу, зачем мне нужно в спортзал. Точнее, откуда у меня появилось внезапное желание его посещать.       — Ты же понимаешь, что тебя тогда просто затроллили? — я не смог больше молчать, и желчь, скопившаяся внутри, вылилась наружу. Было обидно слышать, как человек тебе достаточно близкий говорит о себе подобное. Тем более обидно видеть, как он поддался на явную провокацию.       — Типа, я и тогда это понимал. Но, чувак, — облокотившись на собственное колено, Тэкэо склонился ко мне, а также поманил пальцем, как будто сейчас будет обсуждаться какая-то важная тайна. Ничего такого: опустившись, я услышал вполне логичный комментарий весьма… Здравого человека. — Скажи мне, что они были неправы. Серьёзно. Сотня в том возрасте. Это была та ещё… В общем, мне пришлось жизнь-то поменять сильно. Зато через четыре месяца, я снова сделал запись. И знаешь что?       — Боюсь представить…       — Мне позвонили. Продюсер. Сказал, что следил за мной достаточно давно, ещё с первого ролика. Однако, когда я сделал то громкое обещание, ему стало интересно, смогу ли я его сдержать, — судя по его широкой улыбке, Тэкэо был доволен собой. Ну, ещё бы, ведь он преодолел самую главную проблему любого начинающего артиста — самого себя. И за это, судя по всему, получил неплохую награду.       Хотя мы и вращаемся в разных кругах, сейчас я стал понимать стиль мышления Тэкэо немного лучше. Возможно, если бы больше людей следовали за своей мечтой, а не оправдывались, мир стал бы лучшим местом.       … И это говорю я, чуть не отказавшийся от приглашения в Пик Надежды из-за стеснения и «Отсутствия таланта». Пора признать, что я был тем ещё дураком. Может, это не такое классное звание, как у других учеников, но ведь и с ним можно сделать себе будущее. Если только постараться…       «Тебе ещё нужно многое сделать, чтобы со мной сравняться!» — звучали слова Иоко в голове во время ужина, пока я без особого пристрастия тыкал ложкой в свою пшённую кашу.Вечер, как вечер: все переговариваются между собой, строят планы на завтра. Нам, скорее всего, придётся ещё один день провести в мед.блоке. И это в лучшем случае…       — Извините, что не принесли вам еду. Лифт почему-то не работает, — Эми многозначительно посмотрела в сторону кухни и подсела рядом, локтем слегка толкнув меня в плечо. — Минори, ты в порядке? А то будто завис.       — А? Я? Да, конечно. Я просто думаю. Не страшно, — откупившись от дальнейших расспросов широкой улыбкой, я решил поскорее покончить с ужином, дабы не навевать на других печальных мыслей. Мне определённо пора было решать самые важные вопросы, пока есть на это время. Кто я в коллективе? На что способен? И к чему должен стремиться?       «Выложиться на полную, вот что», — одна из самых приободряющих реплик, ставшая для нашей семьи шуточным кредо. Каждый раз, когда ты падаешь на колени в бессилии и спрашиваешь себя «Что я могу?», то стоит подняться, вытереть нос и пойти дальше. А возможности и способности придут сами. — Я выложусь…       Добравшись до палаты, первым делом я стянул с себя пиджак, закинув его на крюк. Голова кипела, будто в неё засунули кипятильник, и ни малейшего понятия, как это можно остановить. Я лежал, старался перевести мысли в другое русло. Думал о возвращении домой, о прошлом, о будущем. Вне зависимости от направления, у меня всегда получалось вернуться к этому вопросу: что я могу? Что можно сделать для них?       Студенты с необычными талантами поступают в Академию, чтобы развивать их. Но они всё ещё студенты… Простые ученики с какими-то своими проблемами, это вполне очевидно. У каждого есть свои обиды, мечты и стремления. Смогут ли они их осуществить? Выбраться из этой ситуации, сохранив себя? А хватит ли сил, чтобы объединиться против общего врага?       — Хватит с нас смертей, — шепнул про себя я и перевернулся на противоположный бок, дабы не тревожить музицирующего Тэкэо. Он не обратил на моё бормотание внимания и продолжил перебирать струны, безучастно рассматривая при этом потолок. Возможно, так даже лучше. Не хочется ни на кого выплёскивать не самые приятные мысли. — Хватит…       …       Вокруг пустота. Нет ни коек, ни света, ни самой комнаты. Такое ощущение, что я уже был в этом месте. Место, где существуют только мои мысли и воспоминания. Это… подсознание?       Нет, скорее всего, это просто странный сон безо всего. Пустое пространство, не имеющее ни начала, ни конца. Чтобы подтвердить эту теорию, я сделал пару шагов вперёд. Что же, какая-то поверхность здесь есть, но звука она не издала.       Следом мне захотелось резко повернуться на месте, дабы удостовериться в своём одиночестве. Сделав это, разумеется, без единого шороха, я невольно закусил губу и стал думать. Находиться здесь было неприятно. Словно видишь изнутри себя, свои мысли и страхи. А пусто здесь по одной причине: всё, что могло, уже случилось. И тут, словно по закону жанра, до меня стал доноситься голос.       Он шёл откуда-то спереди, по прямой линии. Ну, с учётом отсутствия альтернатив, можно проверить, что же это такое. Глубоко вздохнув и собрав волю в кулак, я начал медленно идти в сторону источника шума.       Бормотание, ранее бывшее простым шелестом, становилось разборчивее и чётче. Из темноты стал прорисовываться весьма обычный, и в то же время крайне странный силуэт. Зеркало в полный рост, с резными краями из красного дерева. Приятные орнаменты и линии цепляли глаз, но сейчас было важно нечто иное. Нечто, стоящее по ту его сторону.       — …спасения. Это… Ради их спасения, — повторял человек внутри. Он стоял спиной ко мне, безвольно опустив руки вдоль туловища, а глаза в пол. Можно было поклясться, что я его не видел… Но что-то в нём было до чёртиков знакомое и тяжёлое. Я сделал пару шагов к зеркалу, протянув вперёд руку. Некто остановился, выпрямил спину и слегка повернул голову. На правом плече его пиджака красовалась эмблема Пика Надежды, а лицо…       Лицо разглядеть не удалось — я проснулся. Точнее, чертыхнулся от какого-то шума, раздавшегося прямо в медицинском блоке. Бутылка воды, стоявшая у спинки кровати, крутилась на полу, и кто-то в спешке покидал комнату. Разглядеть силуэт, ушедший в сияющий светом коридор, не удалось. Даже встать я сумел лишь через силу, облокотившись на диван и впустую смотря в стену.       Вопросов было много. От «Какого чёрта это было» до «Кто меня разбудил?». К слову о «разбудил». Может, уже было время для?.. Нет, на браслете что-то около четырёх. Рановато. Логичнее всего просто лечь обратно и представить, что ничего не произошло. Ни сна, ни пробуждения вовсе.       Вот только напоследок можно сделать глоток воды, а то пробил сушняк.