Неправильная любовь или судьба?

Прошла ещё неделя, и жизнь постепенно начала возвращаться в привычный ритм. Я уже снова ходил на учёбу, хотя первые дни ощущались немного странно - будто я на какое-то время выпал из реальности, а теперь пытаюсь аккуратно в неё вернуться. Тэхён встретил меня так, словно я вернулся из долгой экспедиции. Полперемены он буквально кружил вокруг меня, не давая спокойно ни сесть, ни достать тетрадь. Сначала обнял так, что я едва не уронил рюкзак, потом начал расспрашивать, как всё прошло, насколько это было больно, правда ли омеги потом несколько дней не могут нормально ходить и ещё с десяток таких же «очень деликатных» вопросов. — Тэхён, ты сейчас звучишь как медицинская анкета, — пробормотал я, пытаясь отобрать у него свой учебник. — Я просто собираю информацию! — совершенно серьёзно заявил он. — Мне же тоже скоро через это проходить. Я закатил глаза. — Когда-нибудь — да. Но не обязательно репетировать это на мне. На самом деле я понимал, почему он так нервничает. Тэхёна тоже рано или поздно ожидала такая же участь, и, как бы он ни строил из себя бесстрашного, в глубине души ему было любопытно и немного страшно. Но было и кое-что странное. В последнее время мой друг будто кого-то себе нашёл… и теперь, кажется, изменяет мне с этой таинственной личностью. Раньше он буквально не отходил от меня: после уроков обязательно тянул куда-нибудь — в кафе, на прогулку, просто шляться по магазинам или сидеть у него дома с фильмами. А теперь за последнюю неделю, что я снова в школе, он ни разу не попытался вытащить меня куда-нибудь после занятий. И это было… подозрительно. Я несколько раз пытался аккуратно расспросить его, что происходит. — Тэхён, ты ничего не хочешь мне рассказать? — как бы между прочим спросил я однажды, когда мы шли по коридору. — О чём? — слишком быстро ответил он. — Ну не знаю. Может, о том, почему ты внезапно стал таким занятым человеком? — Учёба, знаешь ли, — важно кивнул он. Я остановился и посмотрел на него. — Ты только что получил двойку по математике. — Это стратегическая двойка, — невозмутимо заявил он. — Стратегическая? — Да. Чтобы учитель не расслаблялся. Я тяжело вздохнул. Пытаться что-то вытянуть из Тэхёна оказалось почти бесполезно. Каждый раз он либо переводил тему, либо начинал шутить, либо просто делал вид, что не понимает, о чём я говорю. Но чем больше он уходил от ответа, тем сильнее мне казалось, что за этим что-то скрывается. И судя по его слишком довольной улыбке, это «что-то» ему очень даже нравится.

***

Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, дни снова начали складываться один за другим — уроки, перемены, разговоры с Тэхёном, редкие спокойные вечера дома. Всё выглядело почти так же, как раньше, и если бы не мысли, которые постоянно крутились где-то на заднем плане, можно было бы даже поверить, что ничего особенного не произошло. И вот наконец пришло время моего дня рождения. Я ждал этого дня как никогда раньше. И дело было даже не в подарках, хотя, честно говоря, я всегда их любил и каждый год с детским нетерпением ждал момента, когда можно будет открыть коробки. В этот раз причина была совсем другой. Мне нужно было что-то решить. Точнее… не мне. Я-то всё для себя уже решил давно. С того самого разговора на кухне, когда мы с Чонгуком впервые сказали друг другу всё честно. Я понимал, что теперь всё зависит от Чонгука. Он обещал, что мы снова поговорим, когда мне исполнится восемнадцать, что тогда уже не будет сомнений, связанных с возрастом, и можно будет решить всё спокойно и осознанно. От одной мысли об этом у меня внутри всё сжималось. Да, мне было страшно. Я даже не пытался это отрицать. Я не представлял, как мы будем говорить об этом другим людям, если всё действительно пойдёт дальше. Для всех со стороны это может выглядеть… мягко говоря, странно. А для некоторых — и вовсе неправильно. Иногда я ловил себя на мысли, что даже самым близким не могу рассказать правду. Тэхён пару раз осторожно пытался подвести разговор к этой теме. Он, конечно, не знал всех деталей, но чувствовал, что со мной произошло что-то важное. Он задавал вопросы, намекал, пытался вытащить меня на откровенность. Но каждый раз я аккуратно уводил разговор в сторону. Я просто пока не был готов делиться этим с кем-то ещё. Сначала нам нужно было разобраться между собой. Я проснулся раньше будильника. Некоторое время просто лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к собственным мыслям. День только начинался, но внутри уже было ощущение, будто что-то важное должно произойти. Сегодня мне исполнялось восемнадцать. Эта цифра сама по себе ничего не меняла — я не чувствовал себя вдруг другим человеком, не стал внезапно взрослее или мудрее. Но она всё равно значила слишком много. Она была той самой границей, которую мы с Чонгуком сами для себя провели месяц назад. Я тихо выдохнул и сел на кровати. В комнате было спокойно, утренний свет только начинал пробиваться сквозь шторы. Где-то на кухне уже слышались негромкие звуки — кажется, кто-то открывал шкафчики. Я не удержался от улыбки. Спустившись вниз, я сразу почувствовал знакомый запах — тёплый, домашний, немного сладковатый. Чонгук стоял у стола и что-то раскладывал по тарелкам. Он заметил меня почти сразу. — Проснулся? — спросил он, оборачиваясь. — Угу, — я кивнул и сел за стол, пытаясь выглядеть максимально спокойно. Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто собирался сказать что-то важное, а потом тихо произнёс: — С днём рождения, Мини. Я почувствовал, как уголки губ сами тянутся вверх. — Спасибо. Чонгук на секунду замялся, а затем достал из кармана маленькую коробочку и положил её передо мной. — Это… небольшой подарок. Я удивлённо посмотрел на него. — Ты не должен был… — Открой, — мягко перебил он. Я осторожно раскрыл коробочку. Внутри лежал тонкий кулон на цепочке. Небольшой, аккуратный, почти незаметный — и от него исходил лёгкий запах зелёного чая. Я поднял взгляд. — Это…? Чонгук чуть смутился, что случалось с ним крайне редко. — Я подумал, что тебе может понравиться. Ты говорил, что этот запах тебя успокаивает. А зелёный чай… он мягкий. Не будет мешать. Я осторожно взял кулон в пальцы. От него действительно исходил очень лёгкий, свежий аромат. — Он пахнет… — начал я. — Да, — тихо сказал Чонгук. — Я специально попросил сделать так. Я несколько секунд молчал, а потом улыбнулся. — Спасибо, Чони. Правда. Он подошёл ближе и застегнул цепочку на моей шее. Его пальцы на мгновение задержались на коже. А потом он вдруг тихо сказал: — Теперь тебе восемнадцать. Я медленно поднял на него взгляд. — Да. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, будто оба вспоминали тот разговор на кухне. Чонгук первым отвёл взгляд. — Мини… я должен... Я сразу понял, что это тот самый разговор. — Я слушаю. Он сел напротив, провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул. — Этот месяц я пытался держать дистанцию. Не потому что хотел тебя оттолкнуть… а потому что боялся. Я нахмурился. — Чего? Он посмотрел на меня прямо. — Того, что всё случилось слишком быстро. Что я позволил себе зайти слишком далеко. Что однажды ты проснёшься и поймёшь, что это была ошибка. Я покачал головой, но он продолжил. — Я боялся, что воспользовался моментом. Твоей течкой. Твоими чувствами. И что потом ты будешь смотреть на меня совсем по-другому. Его голос стал тише. — Поэтому я держал себя в руках. Поэтому иногда был холоднее, чем хотел. Я медленно поднялся со стула и подошёл ближе. — Чонгук. Он замолчал. — Я не изменился за одну ночь, — сказал я спокойно. — Вчера мне было семнадцать, сегодня восемнадцать. Но мои чувства не появились сегодня утром. Он внимательно смотрел на меня. — Я уже давно всё решил. Мне тоже было также страшно, но я смог перебороть это после той ночи, после нашего разговора. Так почему ты не можешь также поверить в наше будущее как и я? Чонгук тихо выдохнул. — Ты правда не жалеешь? Я покачал головой. — Нет. Некоторое время мы стояли молча. А потом он осторожно притянул меня к себе, обнимая крепко, но без прежней осторожной дистанции. — Тогда… — тихо сказал он. — Давай попробуем снова поговорить об этом. Уже без страха. Я уткнулся лбом ему в плечо и улыбнулся. — Я именно этого и ждал. Мы ещё стояли совсем близко друг к другу, и я уже собирался что-то сказать — что-то важное, что крутилось у меня в голове всё это утро. Чонгук, кажется, тоже собирался продолжить разговор. Я видел это по его взгляду, по тому, как он немного нахмурился, словно подбирая правильные слова. Но в этот момент на столе резко завибрировал телефон. Мы оба одновременно посмотрели на экран. — Родители… — тихо сказал я, беря телефон в руки. Чонгук вздохнул и слегка отстранился, будто мысленно откладывая разговор на потом. Я принял звонок. — Доброе утро, именинник! — раздался голос папы. — С днём рождения, сын, — почти сразу добавил отец. Я невольно улыбнулся. — Спасибо. Папа, как обычно, не стал долго ходить вокруг да около. — Ну что, как ты себя чувствуешь? Я на секунду завис. — Нормально… — Точно? — тут же уточнил он. — Температуры нет? Головокружения? Боли? Я бросил быстрый взгляд на Чонгука, который стоял напротив и пытался не улыбаться. — Пап, всё нормально. — А цикл как? — совершенно серьёзно продолжил он. Я закрыл глаза на секунду. — Пап… Чонгук тихо отвернулся к плите, но по плечам было видно, что он уже еле сдерживается. — Я просто переживаю, — спокойно продолжил папа. — Первая течка — это важный этап, организм перестраивается, иногда бывают осложнения. Ты был у врача? — Был, — вздохнул я. — И? — Всё нормально. — Анализы сдавал? — Пап… Отец тихо рассмеялся на другом конце. — Он просто волнуется. — Конечно волнуюсь, — не согласился папа. — Это мой ребёнок. Я снова посмотрел на Чонгука. Тот уже окончательно отвернулся и делал вид, что очень внимательно изучает содержимое холодильника. — Всё правда нормально, — сказал я мягче. — Я себя хорошо чувствую. Папа на секунду замолчал, а потом спросил уже осторожнее: — Хорошо. Но если что-то будет беспокоить — сразу говори. — Хорошо. Отец снова вмешалась: — Мы не будем долго тебя мучить. Просто хотели поздравить первым делом. Отметь хорошо, ладно? — Постараюсь, — улыбнулся я. — И не забывай есть нормально, — добавил папа. — Пап… — Что? — Я уже завтракаю. — Вот и отлично. Мы ещё немного поговорили, они также не упустили во внимание Чонгука, тут уже смех пытался сдержать я, после чего я наконец отключил звонок. На кухне повисла тишина. Я медленно положил телефон на стол. Чонгук всё ещё стоял у холодильника, спиной ко мне. — Ты можешь смеяться, — сказал я. Он обернулся. — Я не смеюсь. Я поднял бровь. — Ты почти смеёшься. Чонгук всё-таки не выдержал и тихо усмехнулся. — Он просто переживает. — Я знаю. Несколько секунд мы снова молчали. А потом он тихо сказал: — Мы остановились на важном разговоре. Я кивнул. — Да. И на этот раз телефон больше не звонил.