Зайка

      Отомстить Серёга хотел ужасно. Как — он не представлял. Ума хватало лишь вообразить, как он врывается в магазин и крушит там всё. Да-а-а… Только последствия будут ой-ёй-ёй какие! Ещё хотелось Эдика подкараулить и по душам поговорить. Тоже не получалось. Эдика по вечерам всякий раз Прохор забирал. А в магазине ещё и кабанище здоровенный нарисовался — коммерческий директор, чтоб его! Специально, видать, зайку караулить. Такая харя раздавит и не заметит.       Да ведь и не собирался он с Эдиком ничего такого делать. Ну, пожамкал маленько за зад, ну пуганул чуток! Со шмотками перегнул, конечно, но смешно же! Да и обошлось всё. Может, заяц поверил, что Серёга его реально изнасилует? Да мало ли, что он тогда наболтал со злости. Увольнять теперь надо сразу?       Хорошо хоть «по собственному» разрешили написать. Но Прохор предупредил, что будет, если он, Серый, ещё раз в магазин сунется. В шикарном костюме, в запонках стоимостью в десять волчьих зарплат, медведь выглядел внушительным и грозным. Серый не дурак, нарываться не собирался, хоть и хотелось очень.       Зайка теперь тоже в костюмчиках бегает. Жаль… В простых штанишках и маечках он лучше смотрелся. А теперь нос кверху — хозяин!       Серёга выругался про себя, увидев, как Эдик с Прохором из магазина выходят. Под ручки, как два дебила, вышли, сю-сю друг дружке и в машину сели. В ресторан, поди, намылились, куда же ещё? Серый завистливо посмотрел им вслед, вышел из-за дерева, где прятался, и поплёлся восвояси.

***

      У дома его дружбан-волчара окликнул и позвал пивка попить. Выговориться хотелось, и Серёга кивнул.       — Да забей ты! — Борис хлопнул его по плечу. — Чего каждый день туда мотаешься? Зачем? Сам себя только накручиваешь, потом злой, как соба…       — Кто?       — Соррян! — хохотнул Борис. — Чего бесишься-то? Всё равно тебе ни хрена не светило. Ну, а не уволил бы, и что тогда? Под зайцем бегал бы? Ой, сомневаюсь.       — Обидно. Эдак скоро любой хомяк передо мной выёбываться начнет, а я молчи?       — Ну, выёбывался ты сам — будь здоров. А с другой стороны… Если у хомяков в любовниках медведи будут, тогда — да.       Серый зло ноздри раздул, но промолчал.       — Тебе тоже любовник нужен, — сказал Борис. — Или любовница. Эллу Сергеевну помнишь? У неё особняк неподалёку от нашей дачи. Ты всё ходил смотреть, когда приезжал… Ну, в башенках весь!       — И-и? — заинтересовался Серега.       — Она львица, бизнесвумен. Пятого мужа схоронила, шестого ищет. Ты бы ей понравился, она жилистых любит. Поехали, познакомлю. А понравишься — может, тоже магазин подарит. Будешь со своим зайцем на равных.       — Нет уж, уволь! — поморщился Серега. — На цирлах перед ней скакать и сумочки на фуршетах носить? В доме я главным должен быть, и чтоб меня слушались. Чтоб пальцем щёлкнул и сразу рачком вставали. Вот зайка бы меня слушался! Я вообще зайцев люблю, они хорошенькие.       — Тогда найди другого зайку. Во-во, гляди, соседушка мой бежит. Из шахматного клуба чешет. И на морду симпатявый!       — Чего он такой длинный? Мама жирафиха, что ли?       Борис засмеялся:       — На тебя не угодить. Эй, Аркаша, а ну поди сюда! Пивка хочешь? — и захохотали оба, глядя, как драпает от них худой долговязый парень.       — Шахматист, значит, — задумчиво произнёс Серега. — Хм, тоже беленький. Стоит, пожалуй, познакомиться. За всё отыграюсь.       Он поднялся, но Борис схватил его за руку и дёрнул назад:       — Ты чего задумал, дурак? Аркаша — хороший парень.       — Вот такие хорошие меня и бесят. Правильные, бляха-муха! В шахматы играет, пиво не пьёт. Небось, не траханный ни разу. Вот и исправлю. Не бойся, ничего с ним особенного не случится.       Борис ещё что-то кричал вдогонку, но Серёга не слушал. Догнал ушастого и загородил дорогу. Заяц испуганно прижал к себе шахматную доску. Волосы в аккуратный хвостик связаны, глаза круглые и ротик буквой «О».       — Ути-пути, испугался, заюшка? — осклабился Серый.       — Н-н-н-нет…       — Вот и я думаю, чего меня бояться? Я добрый. Может, это… в шахматишки сыграем? Конь на эф семь — ладья на бэ четыре… Как тебя, Аркаша? — Серёга подхватил его под локоть и поволок в подъезд.       Оторопевший заяц послушно дал себя увести и только в лифте опомнился.       — Вы серьёзно? Сыграть хотите?       — Мечтаю! — оскал Серого стал ещё шире. — Веришь — нет, всю жизнь хотел шахматистом стать, а не вышло. Я как шахматную доску вижу, прям сам не свой делаюсь. Заходи, не бойся.       — А к вам зачем? В сквере столики есть…       — Нет, знаешь ли, я такими вещами при посторонних не могу заниматься. На людях в шахматы играть! Дома-то спокойнее. Ну, чего уставился? Сам зайдёшь или помочь?       Аркаша пожал плечами и вошёл в квартиру. Оглядывался с любопытством, зажав свою доску под мышкой. Серёга, заперев дверь, потёр руки довольно и подтолкнул зайца в комнату.       — Ну, раздевайся.       — А зачем?       — Как зачем? — делано удивился Серёга. — Щас и сыграем, и споём заодно.       Скинул одежду и предстал перед удивлённым Аркашей в чём мать родила, покачивая членом.       — Видал? Мой ферзь уже наготове…       — Так вы что, обманули? — Аркаша расширенными глазами глядел Серому между ног. — Переспать со мной хотите?       — Спать дома будешь, — рявкнул Серёга. — А я так точно спать не дам. И хватит бараном прикидываться! Скидывай шмотки, кому сказал!       Аркаша глазами похлопал и с размаху приложил Серёгу шахматной доской по голове.

***

      Очнулся Серый на диване. Голова раскалывалась, и кто-то заботливо приложил холодную ткань ко лбу.       — Не рассчитал немножко, извини, — донеслось до него. — Лежи, лежи, сейчас пройдёт.       Серёга шевельнулся и обнаружил, что запястья за спиной стянуты верёвкой крепко-накрепко.       — Ты чего творишь, зараза! Жить надоело? Нафига меня связал?       — Уж больно ты шустрый, волчок. Даже чаю не предложил, скорее шахматы ему подавай! Некультурно как-то…       — Да без проблем! — Серёга попытался сесть. — Развяжи и попьём. У меня и вино есть.       — Чего уж теперь-то! Давай в шахматы играть.       Серого вздёрнули на четвереньки — он и удивиться не успел, откуда у зайца столько сил, как оказался мордой в подушке. Напрягся, пытаясь перекинуться в звериную сущность, но связан оказался на совесть, только запястья болью резануло. По заду тут же хлопнули от души.       — Лежи уж, игральщик. Теперь я с тобой играться буду.       Следующие полчаса Серёга выл и извивался, бешено виляя бёдрами. Ничего не выходило. Чёртов заяц, оказавшийся невероятно сильным, держал его крепко и, сосредоточенно сопя, готовил к соитию. Смазывал и растягивал, периодически шлёпая по голым ягодицам, когда Серёга особенно рьяно дёргался.       — Отпусти! — вопил волк в подушку. Так глупо попасться и подставить зад — позорище-то какое! — Убью, сука! Убью и сожру! Сырым! А-а-ай!       Аркаша сжал его яйца и, не договорив, Серёга заскулил.       — Терпи, — спокойно сказал Аркаша. — Любишь кататься — люби и саночки возить. Прежде чем других без спросу заваливать, сначала сам на их месте побывай. Слабого легко обидеть, только теперь и слабаки за себя постоять могут. В каком веке-то живёшь? Стой спокойно, а то ремень возьму и всыплю.       Серёга пришёл в ужас и затих. Только кряхтел, чувствуя, как в него засовывают член. И какой член! Видать, папаня у этого зайца — бычара, не меньше. А трахал так, что искры из глаз сыпались. Сергей хрипел, придумывая на голову зайца всевозможные муки и казни, пока не понял вдруг, что подмахивает. Странное сочетание боли и удовольствия ему нравилось. Аркаша дёрнул за верёвку, освобождая его руки, и вместо того, чтоб скинуть с себя ушастого насильника, Серый схватился за собственный член, яростно надрачивая. Долговязый шахматист умело проходился по простате, и волк снова начал скулить, только уже по-другому. Тело прошило ярчайшей вспышкой оргазма, Серый взвыл на высокой ноте и без сил повалился набок.

***

      Когда он очнулся, зайца в комнате не было. Пощупав пятую точку, Серёга кое-как поднялся. То ли злиться, то ли нет. С одной стороны стыдно до усрачки, но с другой… Можно и повторить как-нибудь. Кто же знал, что снизу, оказывается, совсем недурно. А вспоминая свою беспомощность, неожиданно снова почувствовал возбуждение.       — Да ну нахер! — обозлился он сам на себя и поплёлся в ванную.       Но не дошёл, услышав странные звуки с кухни. Заглянул и разинул рот. Аркаша, вольготно расположившись за столом, обложился бутербродами и с аппетитом чавкал любимой Серёгиной колбасой. Увидев Сергея, подмигнул и похлопал по соседней табуретке.       — Садись, поешь. Сейчас отдохнём и ещё сыграем. В преферанс.       — Я в карты не умею, — промямлил Серый.       — Да всё ты умеешь, просто стесняешься. Бутрик хочешь, кстати?       Серёга только головой закрутил. Плюхнулся рядом и поморщился:       — А я думал, что все зайцы — вегетарианцы.       — Это чистокровные, — с набитым ртом ответил Аркаша. — А у меня батя — крокодил.