After the rain

Я сижу в темноте. И она не хуже

в комнате, чем темнота снаружи.

(с) Иосиф Бродский — Я всегда твердил, что судьба игра

Моя проблема в том, что я не умею писать стихи. Сколько не садился, но кроме четырёх строчек о моей перееханной кошке, ничего не вышло. Мне тогда лет 6 исполнилось, не помню. Самой ужасной была рифма: хвост - компост. Мама долго смеялась, пока я хоронил в себе ещё не родившегося поэта. Возможно, если бы я всё таки выплескивал свои чувства на бумаге, становилось бы легче. Но, даже так, Тео сжег бы их сейчас вместе с документами и всем, что могло на нас вывести. Я пью чай, наблюдая за ним: тот сидит у камина, отбрасывая чудовищные тени. Мы одни в комнате: я и Тео. Тео, сжигающий мой библиотечный пропуск. Тео, обнимающий меня до хруста ребер, целующий до одурения грубо и кусающий до боли нежно. И я спрашиваю себя: Когда всё успело так обернуться? С каких пор Тео Рейкен стал моим кислородом? Всё просто: чтобы понять, что задумал Тео, мне пришлось учиться думать как он. У меня ведь нет когтей, чтоб залезть в чужие мысли и воспоминания. В конце концов, мы оказались похожи. Неудивительно, если не я один пришёл к такому выводу. Может, это и привело его в одну из самых дождливых ночей в Бейкон-Хиллс в мою комнату. - Я всё знаю, Стайлз, я никому не скажу. - О чём ты? - Слишком много секретов для одного человека. Ты запутался. - Если ты пришёл поговорить о секретах, то у меня и без тебя забот хватает. - Ты же не выгонишь меня в такую погоду? - Как раз наоборот. - А если я заболею? - Я очень обрадуюсь. - Это будет на твоей совести, Стайлз. - Да что ты можешь знать о совести, Тео, у тебя её нет. "Зато у тебя есть волчий имуннитет, к сожалению." Но слова так и остались несказанными. Он надвигался на меня, а я отступал к стене, пока не упёрся в неё спиной. "Отец на дежурстве. Если Тео меня убъет, об этом никто не узнает." - думал я. Страх. Паника. Так всегда, как только появляется Тео и приносит с собой хаос в мою жизнь. Я бы не сказал, что у меня до него дела шли прекрасно. Или хотя бы нормально. Просто легче винить во всём Тео, хотя бы потому что это - его вина. Потому что он - плохой парень, у него руки в крови по локти, а у меня - только по запястья. Моя смерть проникла ко мне через окно. Моя смерть пахнет дождем и предательством. Мою смерть зовут Тео Рейкен. Он навис надо мной, прижав меня до стены. Я закрыл глаза и приготовился ко всему. Почти ко всему. А потом мой мир взорвался. "Наверное, убивают иначе" - подумал я, когда Тео поцеловал меня, и открыл глаза. Я победил. Я проиграл. Я целовал его в ответ. Я не доверял ему до конца, даже когда поцелуй стал более требовательным, когда его руки начали блуждать по талии, а в легких захрустело битое стекло, и я перестал контролировать происходящее. Я не доверял Тео, даже когда он брал меня, у меня же в спальне, оставляя засосы и царапины. Когда шептал мне в губы, как любит меня и будет оберегать, запуская когти под рёбра, туда, где стучит что-то похожее на сердце. От кого, Тео? От меня? - Я всё знаю, Стайлз, доверся мне. Я никому не скажу. - Они посчитали бы тебя сумасшедшим, но я знаю, что это не так. Это так, Тео, иначе тебя бы здесь не было. Я не верю Тео и сейчас. А он, в свою очередь, не верит мне. Что я перестану добавлять в чай отцовский виски, или что порезы на бедрах - случайны, и что я перестану калечить себя, потому что это - только его право. Я не спрашивал как он узнал про порезы, хоть маскировал их достаточно хорошо. Даже Дерек не заметил, что со мной что-то не так. Или не хотел замечать. Я сам шёл на лезвия, меняя дружбу на любовь, а любовь - на ненависть. Я ненавидел Тео, но оставлял окно в комнате на ночь открытым. Чёртов ублюдок. Его вина, что мне так плохо. Его вина, что мне так плохо без него. Я могу повторять это ещё множество раз, но я знаю правду. Ведь всё пошло наперекосяк намного раньше. Потому что я не хотел замечать очевидного. Потому что Скотт - чёртов идеалист, он всегда поступает правильно, и неважно скольких ещё придётся принести в жертву, его совесть чиста. Но не моя. Я - реалист, Скотти, прости. Я видел зло, я был злом. Я знаю где черта, потому что давно пересек её. Я устал быть правильным, как и быть неофициальным вожаком его стаи, спасая тех, кто желает мне смерти. Когда мои планы работают - молодец Скотт, когда же нет - то вся вина ложится на меня. Я устал улыбаться, натягивая кожу. Раны открылись: только кровь, гной и чувство вины, которое я пытаюсь заглушить физической болью. Почему именно Тео - тот, кто приходит ко мне каждую ночь, отгоняя мои кошмары и целуя белые полосы шрамов? Я был сломан, и он починил меня. Разобрал и собрал заново. И плевать, что несколько деталей оказались лишними. Ни страха. Ни сожалений. Только огроменная дыра в груди вместо сердца. - Тео, используй меня. Делай всё что хочешь, мне плевать. Только пообещай мне одну вещь: никогда не влюбляйся в меня. - Обещаю. И я отдал ему остатки Стайлза Стилински вместе с лезвием, которым так часто проводил по бледной коже, усыпанной родинками. Забавно, что когда это делает Тео, я чувствую себя мётвым чуточку меньше. У Тео золотые глаза. Они светятся когда он бъет меня и когда толкается в меня своими сумашедшими рывками. Он кончает с рыком, навалившись сверху, и каждая косточка моего скелета, каждая клеточка организма в эту минуту принадлежит ему. Тео подошёл сзади и набросил мне свою куртку на плечи. Спасибо, потому что меня это ни чёрта не согревает. Тео пахнет кофе и дымом костра. Я чувствую его запах через куртку. Оборотень забрал мою чашку и вылил содержимое в огонь. У меня в горле такой ком, что глотать было физически больно. Но я должен возмутиться. Ибо нефиг использовать чужие напитки вместо огнетушителя. - Чувак, это был мой чай! - Я думал, что заварка. Он усмехается, и меня от этого тошнит. Вовсе не от горечи в горле. Я вижу собранные вещи и понимаю, что пора. У нас - каждая минута на счету и копы по пятам. Мы садимся в машину. Тео придерживает меня за талию и, наверное, выглядит мило и заботливо, словно не он пару дней назад зашёл слишком далеко, выбивая из меня всю дурь и легкие ногами. Впрочем, это я позволяю ему срываться на мне, потому что видеть потом сожаление в его глазах - б е с ц е н н о. Я не умею страдать один. Я тону и тяну за собой всех, кто рядом. Тео, хотя бы, этого заслуживает. Я делаю музыку громче, чтобы не слышать собственных мыслей. За рулём - Тео, потому что я слишком жалко выгляжу, чтобы вести такую дорогую тачку. Он смотрит на дорогу, чтобы не смотреть на меня. Не потому, что у меня разбита губа и синяк на скуле. А потому, что они напоминают ему его слабость. И Тео будет всю ночь зацеловывать шрамы, забирая боль, а я отдамся ему, как последняя шлюха: извинения приняты. Мы в одной лодке. И если она начнет тонуть, Тео бросит меня одного в бурю. По крайней мере, я очень надеюсь, что он так поступит. Хватит соплей. Меня уже разочаровали Скотт, Малия,.. все кем я дорожил. И я молюсь, чтобы Тео не разочаровывал меня, потому что я всё чаще замечаю его сожаление, потому что я вижу в нем что-то человеческое, чего совсем не должно быть, потому что его забота порой кажется настоящей и обещание может быть нарушено. Но я не смогу ответить тебе, Тео. Я н и к о м у не смогу ответить.