какой в этом смысл?

На улице уже была глубокая ночь. Я всё стояла у дома Дэниела и думала стоит ли мне говорить с ним сейчас? Стоит ли мне рассказывать об этом дневнике? Я много думала и решила, что он единственный, кому я настолько сильно доверяю. Единственное, что меня сейчас останавливает — это страх быть непонятой. Он может подумать, что я схожу с ума или что я создаю проблему из ничего. Хотя, сейчас мне и самой кажется, будто я потихоньку начинаю проваливаться в другую реальность. Я как будто становлюсь одержимой от вечной депрессии, одиночества и нытья. Я прохожу мимо зеркал и ничего не замечаю, будто в них нет отражения. Я вижу себя сквозь призму отчаянья. Сейчас, когда я уже стою у дома единственного человека, которому я могу доверить весь этот бред, кажется, что у меня уже нет пути назад. Я несколько раз нажала на небольшой звоночек, чувствуя себя на пределе своих нервов. В гостиной загорелся свет и послышались медленные шаги. Дверь открыл Дэниел. Он был одет в домашнюю пижаму и тапочки с милыми зайцами. Парень, потирая глаза, сквозь сон, промычал: — Сью, что ты тут делаешь? — Я сразу поняла, что зря. Зря я всё затеяла. Кажется, я всегда жалею о том что делаю и мне нужно думать дважды. — Извини. Я не знаю что на меня нашло… Я лучше пойду, — Я развернулась и уже была наполнена чувством стыда и злости. Я так зла на саму себя. И чего я вообще хотела? Парень схватил меня за руку, останавливая. Я не ожидала, что он так сделает, поэтому просто молча развернулась и опустила взгляд. — Пошли в дом, — дернул он меня. Я будто выдохнула после этих слов. Его родителей вечно не было дома, они были из тех, кто были 'за активный образ жизни'. Ещё в далёком прошлом они открыли свою местную туристическую компанию. Они ходили в походы, путешествовали по миру. В их семье никогда не было такого недопонимания, как у нас, поэтому мне иногда было завидно. Они всегда были дружными и счастливыми. Думаю, Дэниел унаследовал это жизнелюбие, чрезмерную доброту и идеальную улыбку именно от своих родителей, которые даже меня, соседскую девчонку, безумно любили. Мы заперлись в его комнате, чтобы нас никто не услышал. Я лежала на кровати и, задрав ноги на ее спинку и пялясь на потолок, думала. Парень лежал рядом и молча смотрел на меня. Я долго не хотела начинать разговор, мне было приятно просто лежать рядом. Думаю, он сам все понимал и просто ждал, когда я созрею и все поведаю. С детства я чувствовала эту связь между нами, мы просто понимали друг друга с полуслова. Но долгое время из-за моей глупости мы просто не общались: я обходила его стороной, плевала на его чувства, но сейчас, когда я вновь рядом с ним, когда мы вновь можем лежать и просто молчать в присутствие друг друга, я поняла сколько всего потеряла. Я осознала сколько всего было просранно из-за моей тупости. Я все-таки созрела и мой рассказ начался с «ты знаешь я разочарована в людях» и закончился «теперь я разочарована в себе». Дэни слушал всю мою историю, не перебивая. Он все также лежал рядом и смотрел на меня. После того, как я закончила, я посмотрела на него. По виску скатилась слеза, которая по мере всего моего рассказа наворачивалась у меня на глазах. Я снова подняла голову и продолжила рисовать фигуры на потолке в ожидании ответа. Дэниел долго мешкался, видимо, он подбирал слова, но для такой истории больше подходят ругательства, чем его литературный лексикон. — Ты знаешь… — перевернувшись на спину начал парень. Он закинул ноги на спинку и вытянул их. — Просто посмотри на это с другой стороны. Крис был дерьмом (литературный лексикон) и ты это прекрасно знала. А вот Трой, хм. Вся школа знала, что он гей. Вся школа знала, что он был влюблён в Криса, и я думал, что ты тоже в курсе, — Я не ожидала услышать то, что сейчас услышала. Никогда не думала, что я могу быть настолько слепой. Перевернувшись на спину я уткнулась лицом в одеяло и дала волю эмоциям (да, я заревела). Не хочу, чтобы Дэниел видел, это жалкое зрелище. — Извини, я просто… думал, что ты действительно знаешь, — Парень обнял меня и положил голову мне на спину. Я не могу винить его в том, что не видела того, что видят все. Не знаю почему, но я сейчас так зла. Будто сама виновата в том, что допустила. Мое чувство горести в смерти лучшего друга потихоньку превращалось в чувство ненависти и отвращения. Теперь я ещё больше противна самой себе.