Последнее такси

— Такси! Старый мужчина со скрюченной спиной и потёртой тростью едва держится на ногах. Он голосует у обочины, борясь с ветром, который так и норовит сдуть беднягу на дорогу. Машина останавливается в паре сантиметров от носков его начищенных, но потрёпанных от времени и бедности ботинок. Старик дрожащей рукой пытается открыть дверь, но у него не получается. Чернобородый таксист тут же выскакивает и спешит на помощь: подхватывает еле стоящего на ногах мужчину и помогает сесть тому в машину. Дверь открывается со скрежетом и возмущением, но всё же открывается. И вот пассажир уже на своём законном месте. Водитель возвращается в машину, и они трогаются. — Спасибо, сынок. Совсем в руках ослаб, — скрипучий голос старика похож на звук поцарапанной виниловой пластинки. В зеркале заднего вида отражается, как парень вежливо кивает, устремив любопытный взгляд на своего нового пассажира. — Зовут тебя как, а? — спрашивает старик, сложив узловатые пальцы на худых коленях. — Макс. — Мм… как внука моего. Хороший он мальчишка, смышлёный. Ты вроде тоже ничего. Старик улыбается своим воспоминаниям, а водитель, тем временем, включает радио. Салон наполняется грустной мелодией. — Песня моей молодости, — мечтательно произносит седоволосый пассажир, пальцами выстукивая ритм по коленке. — Когда-то эти песни держали нас, молодых бойцов, на плаву. В зеркале отражается лёгкая улыбка таксиста. Довольная. — Знаешь, Макс, о чём жалеют старики, прошедшие войну? — неожиданно спрашивает мужчина. — Не знаю. Голос водителя осторожный и тихий, словно он боится спугнуть воспоминания старика и его настроение поболтать. — Вот и я не знаю. Вернее, не помню. Знаю, что убивал много; знаю, что руки мои по локоть в крови врагов и товарищей. Хотя… какие там враги! — в сердцах махнув рукой, старик замолкает. Они едут медленно, мягко слизывая полотно асфальта шуршащими шинами. В салоне играет музыка и пахнет порохом. А в воздухе так и плавают незримые образы клочков воспоминаний и сожалений. — Не жалей, сынок, о содеянном — вдруг снова оживляется дед. — Оно не воротит время, а только душу подряпает. Я вот был плохим человеком, а Бог дал жизнь долгую. Наверно, чтоб мучился больше. Склероз не отобрал всё мои воспоминания, но то, что осталось от моих мозгов… Ты, я погляжу, хороший человек, глаза вон добрые. Не жалей, коли что, а лучше сделай чего хорошего. Гляди, и перекроются грехи. Выпалив эту мысль, старик замолкает. Парень переводит взгляд на счётчик — там красным огнём горят наклонённые в одну сторону весы. Искры надежды гаснут, и тогда водитель решительно выключает экран. — Приехали, дедушка, — таксист тормозит и, выйдя из машины, помогает выбраться пассажиру. Тот кряхтит от боли в суставах, а когда оказывается на твёрдой земле, его взгляд затуманивается. Он с трудом опирается на трость, а побелевшая от усилий рука мелко дрожит. — Спасибо, внучок. Береги маму с папой, — в беспамятстве напутствует он, заглядывая в глаза таксиста, — и возьми вот это на удачу. Старик засовывает руку в нагрудный карман и долго роется в нём. — Да где же она?! А, попалась, — он радостно восклицает и достаёт кривую серебряную монету. — Возьми, Макс, она мне жизнь когда-то спасла. Может и тебе поможет. Водитель протягивает руку, и на его ладонь падает плоское гравированное серебро. Старик улыбается, и эта улыбка прячется в глубоких морщинах. А затем отворачивается и вдыхает полной грудью: — Хорошо пахнет! Перед ними расстилается густой зеленый лес. Верхушки деревьев уходят в самое небо, а листья едва колышутся от легкого ветерка. Поют птицы. А между ними и лесом широкая глубокая река: спокойная до зеркального блеска, и красная, как кровь. Черноглазый водитель смотрит на своего дряхлого спутника, и в глазах его загорается решимость. Он подходит к берегу этой необычной реки, и едва касается кольцом поверхности воды, как она начинает бурлить, а в воздух поднимается густой туман. Через мгновение перед ним вырастает прочный каменный мост и простирается через реку до самого леса. Парень улыбается и возвращается к старику. Тот не удивляется, а только вдыхает запах леса прикрыв глаза. Мыслями он уже там. Водитель подталкивает замешкавшегося деда, и тот, не оборачиваясь, идёт вперёд, прихрамывая и опираясь на трость. Парень смотрит вслед старику и видит, что чем ближе тот подходит к лесу, тем ровнее становится его спина, уверенней походка; седые волосы темнеют, а одежда меняется на военную форму. Впереди его ждёт не самое лучшее место, а он об этом даже не догадывается. Но эта радость ему, возможно, поможет. — Да, дружище, что-то ты стал сентиментальным, — тихо признаётся сам себе молодой водитель. Отворачивается и идёт обратно в машину. Его работа возить людей и предоставлять им комфорт. Он знал, как зовут внука этого деда и поэтому назвался его именем; он знал, что тот разговорится, когда услышит свою любимую песню; знал, что покажет счётчик. Но он не знал, что захочет облегчить дорогу этому несчастному. Водитель еще раз смотрит на кровавую реку, но там уже никого не видно. Счётчик снова включается, а машина исчезает, словно её и не было.