Улети

Ночь прошла без происшествий. Несмотря на своё положение и боль во всём теле, Елена тоже поспала. Разбудило нас тройное оповещение о переходе игры с ночного режима на дневной. За окном была ещё темень, но очертания объектов начали проступать. Вслед за оповещением где-то вдалеке завопила сирена, предупреждающая о сужении зоны. И мы решили немедленно направиться к центру карты. Кто-то в одиночку умудрился убиться ночью. Помимо нас, в живых осталось всего три игрока. А значит, погибать уже бессмысленно. Конечно, мы по-любому войдём в топ десяти, и, быть может, при поражении наши лица увидит сам победитель. Но мёртвому почёт не нужен. Мы должны биться до последнего и взять победу, обратив в труху всех остальных. Правда, я так и не знал, что делать с Еленой. Мы пообещали ей сохранить жизнь, но как?.. До тех пор, пока на острове не останутся в живых представители только одной тимы, победу не защитают. Разбить её браслет и сбить систему игры с толку тоже не прокатит. Я сам пытался освободиться от оков, но этот металл ничто не берёт. От экрана пули и камни отскакивают на ура. Даже приклад в попытке разбить это неведанное стекло чуть не треснул. Главное, чтобы Елена не взбесилась и не обратила наши боеприпасы против нас. А ведь сейчас она может. Мы были для неё уязвимы, как никогда. Руки пленницы связывал лишь моток бинта, и вёл её за собой Ваня. Наши глаза лежали на прицелах. Прочесывая местность с обоих сторон, мы совсем не следили за Леной. В браслет смотреть хотелось не очень — красная точка прямо посреди нас никак не давала покоя. Да и Лена мимолётно рассказала, как однажды враг засветился, будучи на расстоянии четырёх метров от неё. Доверяли только органам чувств. Продвигались мы не так уж и быстро, как нужно было бы. Стискивали зубы, делая очередной шаг по шуршащей траве. Цыкали друг на друга, когда кто-нибудь издавал посторонний звук. Суставы затекли уже после первых пятнадцати минут полусогнутого положения. Я медленно начал понимать, что мы с Ваней здесь уже окончательно поехали. Наверное, я осознал это, когда Вано выпустил очередь из МР5 по взлетевшей птице. А, быть может, когда я сам накинулся с парангом на белку, взбежавшую вверх по стволу дерева. Когда налетал ветер, мы припадали к земле и задерживали дыхание. Благо, что утро было почти безветренным. Иногда мне казались, что с массами воздуха до нас хотят что-то донести души убитых игроков. Как в дворовых играх на выбывание: выбывшие остаются мельтешить у края поля и пытаются что-то кричать оставшимся игрокам. Но где же сейчас они, эти выбывшие… Я упорно чувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Организаторы ли это сейчас сидят где-нибудь в уютном офисе перед мониторами и хихикают с нас. А может и правда недостойной смертью павшие пытаются натолкнуть нас на правильный путь… Синяя черта кралась за нами по пятам. Только мы успевали отойти от неё, казалось бы, порядочно, как она вновь кидалась и останавливалась буквально в метре от нас. А за ней неторопливо шли чёрные фигуры. Непробиваемость их выпуклого снаряжения могла сравниться только с непробиваемостью их души. Ни один из них не смел вмешиваться в ход нашей игры. Даже если на их глазах зверски разорвут безщащитную плоть, им будет всё равно. Думаю, они бы не дернулись, даже если в них запустить гранатой. Да и вообще я сомневаюсь в их человеческом происхождении. *** Вот и всё. Центр острова. Это, наверное, можно было понять, не заглядывая в браслет. Тела стали встречаться куда чаще. Ведь большая часть игроков в начале выпрыгнула именно в этом районе. По последней позе можно было воссоздать историю каждого. Кто-то, более хрупкий и совсем без снаряжения, распластался на траве с разбитой головой и кровавыми следами по всему телу. Чью-то жизнь прервала пуля, оставив небольшое сквозное отверстие в теле. На попавших под гранату смотреть не очень приятно. Были даже и те, кто пустил в себя пулю из первого найденного оружия. Почти что табелем наваленны. Словно мёдом намазан этот центр. *** Из-за трёх домишек, что скромно стояли у дороги возле леса, донеслись приглушённые звуки стрельбы. Кто-то выпускал короткие очереди. Пепестреливались человека два, не меньше. Дробь раздавалась, а потом затихала в разных местах. Не помню как, но я задержал дыхание. Присев, я положил винтовку на колено, но руки всё равно тряслись. Не считая Лены, всего три игрока. Три человека с оружием отделяли нас от обратной путёвки в жизнь. И возможно, эти самые три человека сейчас бегают за этими невзрачными домами. Мы должны их повалить. Я должен. Тело из последних сил удерживалось от того, чтобы кинуться за эти дома с винтовкой наперевес. Если я сорвусь, то это будет мой последний забег. Секунда промедления принесёт конец мне и Ване. А если буду жаться в углы, то велика вероятность подпустить их сзади. Как вдруг между домов выскочил парнишка. Он бежал прямо на меня. Я выпустил по нему пару пуль, но те ушли в молоко. А противник даже не взглянул на меня. Остановившись у противоположного дома, он развернулся и выпустил очередь в ту сторону, откуда и бежал. Но ответ не заставил себя ждать: свистящие пули прошмыгнули мимо его зелёного шлема и со звоном врезались в окно, под которым стоял игрок. Чуть позже воздух рассёк ещё один выстрел. Он был уже более пронзителен. Из-за дома с противоположной стороны вышел ещё один игрок. В руках его блестело что-то наподобие золотой винтовки. Поднеся оружие к лицу, он выстрелил ещё раз. За соседним домом кто-то душераздирающе завизжал. И ответного выстрела не последовало. Первый игрок поднял автомат над головой и помахал снайперу. А тот указал пальцем в нашу сторону. И только сейчас я вспомнил, что всё это время мы прекрасно видны на их браслетах. Но ещё больше меня напугало то, что красный маячок, который всё это время мы тащили с собой, вдруг стал стремительно убегать от Вани. Вырвавшись из удерживающих бинтов, Елена рванула прочь. Ни автомат, ни бронежилет не нагружали её тело, потому двигалась она легко и быстро. Ваня припустил ей пять патронов вслед, но те успели лишь взрыхлить землю; беглянка тут же скрылась в дверном проёме ближайшей постройки. — Я ж тебе говорил, грохай её сразу, как только оттрахаешь! Нет, захотелось же тебе поиграть в благородство! — Громко проворчал на меня Ваня. Тем временем автоматчик что-то крикнул снайперу и махнул рукой в мою сторону. Стараясь не мелькать над травой, я прошмыгнул по следам Лены и оказался перед той самой хибаркой, в которую она заскочила. И тут же мне по шлему прилетело что-то тяжёлое. Пытаясь защититься, девушка метнула в меня сначала полный патронов магазин, а потом запулила в грудь чьим-то пробитым шлемом. Отбежав к окну в противоположной стене, она высунулась и что-то прокричала нашим противникам. Но я вовремя схватил и отдёрнул её. В этот раз она была куда смелее; почувствовав на талии мои цепкие пальцы, она развернулась и ударила меня локтем в грудь. Но удар особо не чувствовался, ибо пришёлся в бронежилет. А вот её боль позволила мне выиграть время. Скользнув рукой вниз, я схватил её за пояс и содрал юбку с трусами, откинув их в сторону. Снова она предстала передо мной открытой и не защищённой, и я мог сделать с ней всё, что хочу. Лёгонький удар М4А1 в спину заставил её быть смирнее. Мой член вошёл ей между булок. Сейчас её крики боли были куда пронзительнее. Пытаясь вырваться от меня и выпрыгнуть в окно, она выкрикивала мольбы о помощи сквозь визг и стиснутые зубы. Пыталась отпихнуть меня, но удары нежных пальчиков о броню были тщетны. — А вот не надо было сбегать от нас. — Выговаривал я сквозь частое дыхание. Но из-за визга не слышал сам себя. Из её браслета доносился чей-то мужской прерывистый голос. Какое совпадение, что последние выжившие были из её тимы. Но мучаться в моём плену ей оставалось недолго. Резко дёрнувшись, Ленка высунулась в окно по пояс. Противники кинулись к нам, но их остановили выстрелы. Ванины выстрелы. Миг и голова Елены напоминает разбитый арбуз. Кровь окрасила полусгнившие стены хибарки. А роскошные рыжие волосы отнесло в сторону ветром, как потрепанный парик. Безголовый труп с окровавленной шеей безмолвно повис на окне. От неожиданности я даже кончил ей в задницу. «Иван убил Елену. МР5» — Надпись выскочила во весь экран браслета. — А я тебе сразу говорил, бросай её к чертям собачьим! — Лютовал Ванька, заглядывая ко мне в окно с той стороны дома. Мне казалось, что он сейчас ударит меня прикладом по лицу, но так не вовремя его бок попал под огонь автоматчика. Крик товарища длился меньше секунды, но он был куда громче и зычнее всех стонов Елены. Отлетев от окна, Ванька сполз по стене и шмякнулся под окно. Но тут же отпотчевал противников длинной очередью. Казалось, что от столь продолжительной кананады у полусгнившего дома стены ходили ходуном. Но в безпрерывной бомбёжке я различал осипший жалобный голос друга. — Ярик… Скорее, пожалуйста! Подтянув штаны, я выскочил через входную дверь и решил подойти к противникам с левого фланга. Первым, кого я увидел, был раненый Ваней автоматчик, упавший на углу дома. Пробитый зелёный шлем валялся рядом с ним. Приглаженные светлые волосы обагряла кровь, льющаяся из виска. Парень обнимал руками стену, будто пытаясь вжаться в неё. Его движения были медленными и судорожными. Когда он взглянул на меня, в его глазах читалась жалость. Словно заплаканный ребёнок, он глядел на меня и вымаливал пощады. Но на его эмоции я уже не мог обращать внимания. Лишь подпрыгнул к нему и поспешно извлёк паранг. Его лезвие блестело, как и в первые минуты находки. Замахнувшись, как клюшкой для гольфа над головой, я сделал плавное движение и расколол макушку парня пополам. Вытаскивать паранг обратно уже не было сил. Я лишь равнодушно перешагнул через извергающее мозг тело и шагнул к Ване. Тот сидел на пожухлой траве, откинувшись спиной хибарке. Вся стена с той стороны была измазана кровью. Непонятно даже, чей было больше. Здесь же из окна свисал и безголовый труп Елены. Ваня поднял на меня голову. Лицом он напоминал сонного человека, которого подняли среди ночи и пытаются отогнать его сон. Кровавые пробоины на его жилете были едва заметны, да и не хотелось их замечать. Я стоял перед ним. Ноги ныли и удерживали туловище из последних сил. Грудь требовала отбросить броню и свободно вдохнуть. — Ярик… — Хриплым голосом произнёс мой друг и указал испещренной царапинами рукой на то самое место, где в траве валялся наш последний раненый противник. — Он живой… Всего один выстрел, и по условию нам будет положена медицинская помощь. Всего несколько шагов, а дальше свободный путь в прежнюю жизнь. Хотя будет ли после этого всё, как раньше… Собрав последние силы в кулак, я решительно направился к противнику. Ванёк спустил на этих двух уродов все свои последние магазины, но ни того, ни другого добить не смог. Но стоило мне подойти к нему на какие-то пять шагов, как мне из травы злорадно улыбнулась противная рожа врага. Не успел я спустить курок, чтобы скрасить его личико, как мне в грудь врезалась пуля, отправленная из золотой винтовки. Ноги отказались меня держать. И я повалился навзничь рядом с противником, выпустив М4А1 из рук. В груди я чувствовал сильную режущую боль. Походу вместе с пулей в меня попал и осколок жилета. Я знал, что сия броня не удержит пулю с такого расстояния. Но боль ощущалась пока что, словно упитанный кот встал на меня когтистой лапой. Нужно действовать, пока не отмучился. В живот мне всё ещё упирался пистолет Макарова. Прикосновение к его холодной рукояти на миг вернуло меня в чувство. Оперевшись на локоть, я вознес оружие перед собой. Снайпер стоял боком ко мне, а длинный золотистый ствол был нацелен в Ваню. Тот уже склонил голову на бок. Как хорошо, что я не повторил ошибку Елены и перезарядился перед отправкой. Мой выстрел из ПМ сбил ему прицел. Пуля снайпера попала в одну из стенных досок. Сам снайпер вздрогнул и, уронив винтовку дулом вниз, посмотрел на меня. Уверенность в моей кончине сгубила его самого. Оскалив зубы, я принялся давить на курок, выпуская пули одну за другой. Я стрелял, даже не концентрируясь на объекте. Бездумно жал, пока не затихли громкие хлопки. Только еле слышное лязганье металла сопровождало скрежет моих зубов. Когда патроны закончились, противника передо мной уже не было. То-ли я сразил его наповал, то-ли внезапно налетевший ветерок унёс его за горизонт, словно плохое видение. Сейчас мне не хотелось думать ни о чём. Я даже не заметил, как весь экран браслета залило яркое свечение. Исчезла карта и разноцветные точки на ней. Только светло-синяя надпись VICTORY. — Улети и не вспоминай меня; Улети… — Вылетали из моего охрипшего горла слова песни. Я пел самозабвенно. На языке чувствовался кисловатый привкус крови. А чёрные фигуры, всё это время подгонявшие нас за пределами безопасной зоны, убрали свои винтовки за спины и обступили нас.