Welcome to my cage, little lover

Голова тяжелая, ноги болят, а руки сводит дрожь. Пуля, наполненная блажью, действует на тело предательски быстро. Девушка бросает взгляд на помощника, он обеспокоен и мчится к ней со всех ног. Язык не слушается, и тогда [ф] начинает махать руками, призывая юношу прятаться глубже в лесу. Автоматная очередь за спиной слышится уже словно сквозь толщу воды, [и] понимает, что в этот раз ей не уйти от людей Сида младшего. Тело обессиленно падает на иссушенную солнцем траву, а сознание меркнет, усыпляя. Девушка чувствует, как её поднимают чьи-то грубые руки, и единожды ей удается разлепить глаза. В памяти сохранился лишь яркий полуденный свет, пробивающийся сквозь чуть пыльное окно чужого кроссовера. В следующий раз она разлепила глаза уже в совершенно незнакомом месте: мрачная комната, в которой едва хватало света. Темные стены поглощали и без того тусклый свет лампы, единственный плюс в этом - глазам было легче привыкнуть, нежели тут был бы солнечный свет. Руки, прикованные наручниками к какой-то непонятной трубе, были испачканы в пыли и влаге, которой был покрыт металл. Всё тело болело до такой степени, что [и] едва могла произнести хоть пару слов. - Ты как? - знакомый голос Хадсон резанул слух, - Я рада, что ты жива. Девушка медленно подняла взгляд, глаза не сразу сфокусировались на заместителе шерифа. Честно говоря, видеть её не хотелось от слова совсем. Хадсон была одной из главных причин нахождения [ф] здесь, на оккупированной территории, хотя больше виноват Пратт. Эти двое без зазрения совести уговаривали её полететь с их отрядом, хотя знали, что девушка в отставке, и свою жизнь с полицией больше не желали связывать. Было морально тяжело, выносить всё, что происходило вокруг, и [ф] решила сменить квалификацию, поступив на факультет ветеринарии. - Надолго ли? - невнятно промычала она, но Хадсон точно поняла, что [и] произнесла, - Не думаю, что Джон Сид помилует меня за красивые глаза. - Ну знаешь, я бы мог подумать об этом, - мягко посмеявшись, произнес мужчина, которого девушка даже не заметила. Он вошел очень тихо, либо еще еще не отпускало действие блажи, было не совсем понятно. Темноволосый мужчина осторожно подошел к пленнице, его голубые глаза источали пугающую теплоту, уверенность и огонек заинтересованности. [Ф] вжалась в стену, когда его на татуированные руки потянулись к наручникам. - Не бойся, котенок, - он усмехается, опуская взгляд в пол, - Я тебя не трону, если будешь хорошей девочкой.

***

Она боится практически каждого шороха, её мысли вертятся вокруг того, насколько страшно в Долине Холланд, насколько дикими выглядят местные сектанты, и насколько странный держатель данной территории - Джон Сид. Мужчина слишком игрив, словно бы издевается над [и], стараясь сконцентрировать всё её внимание на себе. Это не трудно, особенно, когда держишь гостью заточенной в одной из комнат бункера, и позволяешь ей прогуливаться только в сопровождении. [Ф] было не так страшно, будь в помещение хоть одно окно, даже если на самом высоком этаже, лишь бы не было такого чувства удушения, словно воздух застоялся до такой степени, что даже профильтруй его три раза - ничего не поможет. - Здравствуй, - поворот ключа и из-за двери выплывает фигура Джона, облаченная в плащ. Как бы [и] не остерегалась Сида, она всегда отмечала, как красиво он одевается, да и в принципе был мужчиной миловидным. Хотя, и его братьев, которых ветеринар видела вскользь, были не обделены красивой внешностью, возможно, это сыграло роль в общей симпатии прихожан к ним. Они не отталкивали, были вежливыми, но не позволяли относиться к себе, как к продукту. Они вызывали уважение, и через какое-то время [и] начала ловить себя на мысли, что Отец может быть прав, ведь есть рациональное зерно в его словах - то, что он описывает, его Коллапс, очень походит на ядерную атаку, или разрушение озонового экрана, что повлечет за собой массовые катаклизмы и в основном - пожары. - Ты переезжаешь, считай это вознаграждением за свою покладистость, - голубые глаза искрятся радостью, Джон словно гордиться своей пленницей, а ей уже кажется, что она тут оказалась не просто так. - А.. там будет окно? - робко вопрошает девушка, поддаваясь на шаг вперед. - Хочешь сбежать от меня? - парирует Джон, не сдержав смеха, - Да, котенок, там будет окно. Мужчина распахивает перед ней дверь, позволяя пройти вперед. [и] опасливо шагает мимо, не смотря на Сида, её внимание привлек сам бункер, ей хотелось обязательно запомнить каждый закоулок. Устройство помещения было.. как обычный бункер, наполненный провизией, сложенной в деревянные ящики, множество оружия и топлива. Они идут в полной тишине, [ф] осматривается по сторонам, подмечая для себя что-то новое, Джон же следит за каждым движением своей пленницы. Она уже и не помнила о той женщине, что он держал на несколько уровней глубже, да и по ним не скажешь, что они друзья. Девушка была тут одна, без поддержки и шансов на спасение. Джон догадывался об этом, и понимал, что стоит проявить еще немного заботы о [и] и она сломается, упадет в его объятья, почувствовав опору. Нравилась ли ему девушка? Несомненно. Джон никогда не был обделен женским вниманием, и замечал восхищенные взгляды [ф], когда приходил к ней в новой одежде или с подстриженными волосами и бородой, она замечала, и ему это льстило. В ней было так много особенного, для Сида, просто потому, что впервые ему нравилась девушка не за длинные ноги или миловидное личико. Его просто тянуло к ней, какая-то симпатия с пустого места, ну, Крестителя это не пугало. Он видел её рядом с собой, и считал, что их союз просто идеален. Рядом с ней, гнев мужчины угасал совсем, и он чувствовал, как все его грехи замолкают. - Вот, твоя новая комната, - останавливаясь у однотипной для данного помещения двери, изрекает голубоглазый. Та была несколько меньше прежней, но оказалась более уютной, тут был мягкий диван, на котором ей предстояло спать, был стол и мягкий стульчик, окно, обрамленное длинными занавесками и шторами, высокий комод и парочка комнатных цветов (кто их только поливает?). - Спасибо, - почти беззвучно произносит [и], проскальзывая внутрь. Перед тем, как закрыть дверь, Джон вдруг ловит взглядом её улыбку. От этого перехватывает дыхание, Сид запирает дверь и льнет к холодной поверхности лбом. Губы тянуться в улыбке, темноволосый чувствует себя странно: сердечный ритм слишком быстрый, а в груди приятно жжет.

***

Джону нравилось наблюдать за [и] в моменты их совместных прогулок. Её радостный взгляд был обращен к нему, и мужчина невольно вспоминал слова брата: - "Она делает тебя лучше, дорогой брат", - голос Джозефа, едва слышимый за какофонией собственных мыслей, вдруг раздался в сознании, - "Береги свое сокровище". Но, как бы Сида не тянуло к ней, он боялся. Каждый его выпад в её сторону оставался синяком или раной, Джон не мог контролировать себя, в особенности, когда ему было слишком приятно. Если приглядеться, можно разглядеть сквозь хлопковую белую ткань её майки багровые следы на нежной коже живота. Сид точно знал, что это приносит её хрупкому телу много боли, но [и] молчит, продолжает так же влюбленно смотреть на крестителя, не обращая внимания на его жестокость. Иной раз совсем упав духом, Джону уже хотелось поскорее убежать из собственной комнаты, которую теперь он делил с девушкой. Однако, в этот раз она сама не дала ему это сделать. - Прошу, останься, - тихо лепечет [ф] хватая брюнета за мощную руку, - Джон, что тебя гложет? Голубые глаза, наполненные самой искренней болью, заглянули в её лицо. Девушка привстала на носочки, прильнув к бледным губам мужчины своими. Сид старается отстранится, но [и] не дает ему этого сделать, забираясь крохотными ладошками под его жилет. Джон не может противится и всем телом прижимается к её, обвивая девичье тело руками. Трепетный поцелуй перерастает в более страстный, Креститель проникает языком в жаркий рот партнерши, игриво обвивая её язычок. Она сдавленно стонет, когда рука младшего Сида пробирается в трусики, начиная нетерпеливо массировать клитор. Ощущение трения шершавых пальцев о чувствительную бусинку заставляют ноги подкоситься, но вместо того, чтобы перебраться на кровать, Джон придавливает её к полу, своим телом. - Я делаю тебе больно. Из раза в раз, - твердо чеканит он, отстраняясь от желанных губ, - Я не хочу этого. - Джон, что если я скажу, - её щеки в миг багровеют, ведь она понимает, насколько ужасно это прозвучит, - Что мне нравится это. Брюнет смотрит на неё пару секунд, ухмылка на его лице - задорная и счастливая, как у ребенка. Сид жадно припадает к девичьей шее, грубо сминая нежную кожу. Сильные руки рвут майку на теле возлюбленной, оголяя миниатюрную грудь. [И] почти задыхается, когда Джон нетерпеливо опускается поцелуями ниже, покусывает её соски, заставляя их болезненно ныть и вновь принимается ласкать её внизу, проникая пальцами в лоно. Она извивается под крепким мужским телом, не в силах сдержать голоса. Хочется большего, но сид даже не спешит раздеваться, мужчина кусает её, и за волнами боли приходит странная эйфория, которую хочется ощущать еще и еще. Стащив с бедер [и] штаны, брюнет проводит языком по нежным складочкам, а затем прикусывает клитор, от чего девушка выгибается дугой в руках Сида, готовая кончить. - Не могу больше, - захлебываясь стонет она, - Джон! Оргазм ослепляет, ноги дрожат, не в силах выдержать первую волну. Джон, уже изнывающий по телу [ф], наконец-то скидывает одежду на пол, обнажаясь перед возлюбленной. Она тяжело дышит, от предвкушения. Член Джона уже твердый и подрагивает от возбуждения, девушка хочет переместиться на колени, чтобы взять его в рот, но Сид уже не может терпеть, ему хочется насадить [и] на член и отодрать как следует. - На живот, - командует он, устраиваясь сверху, - Я тебя так оттрахаю, котенок, что ты не сможешь встать. Джон проникает внутрь в один толчок, срывая с губ девушки громкий стон. Он вбивается в её тело быстро и грубо, головкой доставая практически до самой матки. Его пальцы, прошлись по хрупким плечикам девушки, очертив их форму, и опустились на шею, сильно сжимая. Она жадно хватает ртом воздух, не сдерживаясь, почти кричит его имя. Боль и наслаждения настолько острые, кажется, что сводят с ума. Креститель кончает первый раз, но его член лишь делает короткую остановку перед тем, как продолжить движение. - Котенок, - томно шепчет он с придыханием, - Я тебя люблю. Он принимает бедрами к её, обильно кончая снова. [И] опускается на пол, больше не имея сил даже на то, чтобы оставаться приподнятой. Ноги подрагивают, а голова совсем пустая от мыслей, лишь сказанные слова Джона пульсируют в её голове, заставляя улыбаться. - Мы еще не закончили, - горячий шепот раздается у самого ушка, опаляя дыханием, - Я даю тебе ровно минуту для передышки, котенок. Наше рандеву окончится, когда я скажу.