Крис Дважды: Игра

Вильям запомнил Лило Магнуссон шестнадцатилетней весёлой девочкой, которая безумно наивна и радостна, с горящими глазами и улыбкой до ушей. Но на его пороге появилась совсем другая версия двоюродной сестры. Магнуссон уже спал после очередной вечеринки, когда вдруг услышал настойчивый стук в дверь. Он медленно поднялся, готовясь послать человека, который будит его в четыре утра субботы. Открыв, он уже начал бы что-то говорить, но замер от удивления. На пороге стояла Лилия. Её светло-каштановые волосы собраны в неаккуратный пучок, косметики почти нет на лице, кроме как туши, которая размазалась по щекам вместе со слезами, и бордовой помады, на губах почти стёршейся. Шоколадные глаза поблёскивают от воды, скопившейся в них, а белки покраснели. В руках у неё был большой чёрный чемодан и почти пустая бутылка текилы. — Привет, Вилли, я зайду? — хрипло спросила сестра. Парня передернуло от её голоса. Он был ледяной, пустой, словно это не его кузина, брат не узнавал её. — Да, Лило, заходи. Что ты делаешь в Осло? Разве ты не должна быть в Париже? Шатенка оставила чемодан в коридоре, прошлась в гостиную и присела на подоконник, раскрыв окно, за которым всё ещё было темно и мрачно, а тишина на улице настораживала. Лили даже не поняла, как могла спокойно идти по городу, без страха и нервов. — Я возьму, — даже не спросила, а поставила перед фактом девушка, взяв из пачки сигарету. — Ты курить стала? Да и с каких пор ты пьёшь? — Секунду, — пробубнила девушка, прикуривая, — давай по порядку. Я приехала к тебе. Да, я должна быть там, но послала отца и скрываюсь. Он думает, что я не смогу жить без него и даже не удосужился заблокировать мои карточки. Думает, я вернусь, — ухмыляется, выдыхая дым, — обойдётся. Я сняла почти всё с одной карты, так что ближайшие месяцы может только гадать где я, по кредитке не найдёт. Не подумает же он, что я настолько глупа, что пойду в очевидное место, то есть к тебе. Я осознаю, что искали бы меня в первую очередь здесь, но папочка думает, что я умнее, а я просто действую хитрее, совершив совершенно глупый поступок, которого от меня не ожидают. — Не так быстро и не так много! Я с похмелья, лёг спать только час назад. — Да, извини, Вилли, — прошептала девушка, делая затяжку. — Ты спросил, почему я не в Париже? Неважно, расскажу чуть позже. Пить я стала, как и курить, около полугода назад. — Ладно, я вижу, нам о многом ещё предстоит поговорить, так что после нормального сна ты мне всё расскажешь. Пойдём, я уложу пока тебя в гостевую комнату, завтра остальное решим. Девушка спрыгнула с подоконника, выбросила сигарету и пошла за братом в сторону нужной комнаты. Она очень хотела спать после перелёта, они давались ей сложно. Как только она легла на кровать, её веки закрылись, а последнее, что она слышала, так это голос кузена: — Приятных снов.

***

Вильям проснулся только ближе к часу дня и удивился, когда на кухне увидел сестру, которая уже пила крепкий кофе и курила. Её детские щеки пропали, на их месте оказались впалые, подчеркивающие скулы. Из-за того, что она была в одной футболке, которая принадлежала Вильяму, было видно тонкие ноги и руки. Она сильно похудела. Раньше у неё был здоровый вид, небольшое количество жира, которое почти нельзя было заметить, и мышцы. Теперь же кожа стала бледнее, а кости неестественно выделялись на теле. Выглядело довольно болезненно, из-за чего сразу возникает в голове у Магнуссона тысяча вопросов. — Непривычно видеть тебя такой. — Какой? — заинтересованно подняла девушка брови, хоть и понимала, что он скажет. Она и сама знала о своих кардинальных изменениях. — Ты выглядишь болезненно, куришь, пьёшь. Я не такой тебя помню. Девушка ухмыльнулась и прикрыла глаза. — Все меняются. Особенно, под влиянием проблем. — Что случилось? — Отец объявил о помолвке на молоденькой сучке, которая старше меня лет на пять. — А как же твоя мама? Девушка замолчала, немного затупившись. Вильям заметил её пустой взгляд и то, как её глаза наполнились слезами. Она постаралась отвернуться, но всё же пересилила себя и посмотрела брату в глаза, избавившись от кома в горле. — Она умерла. Полгода назад. — Соболезную, — прошептал парень, положив ладонь на её руку. — Почему ты не говорила? — Это не телефонный разговор. Да и я не хотела об этом говорить, Вилли. Лило вдохнула ещё пару затяжек и потушила сигарету, начиная расспрашивать о школе, в которую через пару дней ей нужно подать документы.

***

К школе медленным шагом приближалась светловолосая девушка, на голове которой покоилась чёрная кепка с белой надписью «fuck you», что веселила хозяйку. Мешковатый свитер скрывал худобу девушки, но узкие джинсы обтягивали стройные, или даже болезненно стройные, ноги кареглазой. А ботинки, более напоминающие берцы, хорошо сочетались с её кожаной курткой, но не вписывались в деловой стиль. Она вся в него не вписывалась сейчас. На машине она не приехала лишь из-за двух вещей: та ещё не находилась в Осло, её должен привезти друг из Парижа, а с Вильямом ехать не хотелось. Слишком много внимания привлекла бы в первый день. Оставит повод для слухов на конец недели. На пороге школы Лило застыла, немного боясь зайти. Быть новенькой непривычно, да и до этого она училась в элитной гимназии, откуда её хотели отчислить за плохую успеваемость. В защиту можно было сказать, что сначала, около полугода, она училась на отлично, а пропало желание лишь из-за резко наступившего меланхолического настроения, которое длится до сих пор. Ей было странно появляться под новым именем. Из школы, помимо Вильяма, о её секрете знал лишь директор, которому она приплатила, чтобы не задавал вопросов. Обучалась в школе Лея Мартинсен, а числилась в деле у директора она под настоящим именем. Зачем ей пропускать год учёбы под своим настоящим, если можно заплатить? Никакой ведь Леи не существует. Перейдя порог, она начала осматриваться, думая, что не так уж тут и плохо. Да, в её гимназии всё было иначе. Наверное, потому что стоило обучение гору денег, на которые её отцу было всегда плевать. Он не замечал, на что тратит, ведь зарабатывал неприлично много. Множество учеников сразу же приметили новенькую. Её вид привлекал внимание, хоть девочка и не хотела чувствовать на себе заинтересованные взгляды. Пятеро парней Пенетраторов вышли из-за угла, и несколько из них остановились, после чего замерли и другие. — Новенькая, — ухмыльнулся Хенрик, поворачивая к Вильяму, — интересно. Перевод в середине года? — И что такого? — спросил Теодор, наблюдая за парнями. Вильям же молчал, смотря на Лило. Совсем она его пугала своими изменениями. Раньше она никогда бы не надела такую одежду. Да и не привык он к её новому цвету волос, из светло-каштановых они превратились в песочные. — Что обсуждаем? — подлетел сзади Шистад, а после остановил свой взгляд на девушке, к которой приблизился директор. Она улыбнулась, очень натянуто, но получилось довольно правдоподобно. Правда, это заметили Вильям, ведь знал девушку, и Крис, который на собственной шкуре знает об этих масках и ролях. — Симпатичная, но от неё негативом тянет, — ухмыльнулся Шистад. Вильям печально улыбнулся. Он ведь прав. Сейчас она не такая, как раньше. Ещё полтора года назад Лилиана была для всех солнечной девушкой, той, которая всегда улыбается. Но не теперь. Директор увёл девушку в свой кабинет, видимо, чтобы дать ей её расписание и номера кабинетов, пока некоторые до сих пор следили за ней.

***

Как оказалось, эта девочка перешла на второй курс из другого города, по официальной версии, которую узнали Пенетраторы. Они почти всегда узнавали всё одни из первых от каких-нибудь сплетниц, постоянно стоящих рядом с ними. Вильям напрягся, когда девушка зашла в столовую, ведь заметил взгляды своих друзей. Они словно охотники, приметившие новую жертву. Её песочные волнистые волосы развевались, а походка словно выдавала её с потрохами. Она необычная девочка, это ясно. Слишком уж прямая, красивая осанка, словно у модели. Девушка медленно подошла к стойкам с едой, выбрала себе бутылку воды и яблоко, чем снова удивила Пенетратора. Раньше она ела довольно много, даже избегая диеты, которую ей навязывали на танцах. Лило села на подоконник, скрестив ноги, и стала рассматривать людей, которые тут же отвернулись. Неудобно смотреть в глаза. Через пару минут все уже не замечали её, что было только на руку. Пенетраторы весело разговаривали, Крис и Тео стояли рядом с парочкой девушек, флиртуя с ними. На Лило смотрели только некоторые девочки, и то исподлобья, и Магнуссон. Она, заметив его внимание, слабо улыбнулась, по-настоящему, и подмигнула ему, что не укрылось от других. Девушка собиралась уйти отсюда, но случайно столкнулась с кем-то в толпе, из-за чего чуть не упала. Перед ней стояла миловидная блондинка с детским лицом. — Извини, — кратко ответила Лило и уже почти отошла от девушки, но та мягко взяла её за ладонь. — Ты новенькая, да? Как тебя зовут? — Лея Мартинсен, можно просто Ли, если так удобнее. — Хорошо, Ли. Я Вильде. С первого курса. А ты на каком? — Я на втором. — А почему ты перевелась в середине года? — Вильде, оставь её в покое, — произнесла подошедшая первокурсница в хиджабе, оценивающе посмотрев на второкурсницу. — Думаю, это её личное дело. — Ладно, я пойду, извини ещё раз, — пролепетала девушка и ушла, загладив волосы назад. К девочкам подошли их подруги и они задержали свой взгляд на отходящей от них светловолосой. Особенно Сатре, которая заметила что-то странное в её взгляде.

***

Школьный день прошел довольно быстро, многие познакомились с «Леей Мартинсен», поэтому она устало вышла на улицу. Но её настроение поднялось, когда она заметила своего двоюродного брата, который ухмылялся, смотря на неё, и вертел в своих руках чёрную кепку. Она спокойно подошла к нему, улыбнулась и схватила убор, после возвращая его на голову. — Не теряй больше, — усмехнулся парень и обнял её. — Тебя подвезти? — Что за глупый вопрос? Конечно! Вильям открыл машину, сел, как и девушка. На школьном дворе никого не было, поэтому они думали, что уехали незамеченными, но это не так. Эва Мун только-только вышла из школы и удивилась. С чего бы новенькой уезжать с самым крутым парнем школы, который старается пригласить на свидание Нуру?

***

Вильям уже на протяжении четырех дней внимательно наблюдал за двумя девушками — Нурой Сатре и Лилианой Магнуссон, или же Леей Мартинсен. Блондинка постоянно улыбалась, разговаривая со своими подругами, а вот кузина исчезла из его поля зрения. Магнуссон встал с лавочки, кинув Крису, что скоро вернётся, и пошел в сторону скрытых от окон школы лавочек, куда любила ходить Лили курить. Как он и думал, новоиспечённая блондинка оказалась именно там. Закинув ноги на стол, она затягивалась сигаретой, а после пила воду. В ушах наушники, на глазах очки. Вильям уверен, что она даже не открывает глаз всё это время. Присев рядом, он дотронулся до её руки. Лило даже не вздрогнула от неожиданности, убрала наушники, сняла очки, после чего повернулась к брату. — Что хотел? — спросила девушка, затушив сигарету о стол. — Почему ты сидишь здесь одна? — удивился парень, рассматривая, как она бычком выводит на деревянной поверхности чёрные узоры. — Девушки в вашей школе меня раздражают, если честно. Они все словно стервы. — Ты можешь ходить со мной. — Тогда ты никогда не сможешь даже заговорить с той миловидной блондинкой. Про нас пойдут слухи. Мне плевать, а вот милашке — нет. — С чего ты взяла? — удивился парень, вдруг заинтересованно взглянув на сестру. — Видела, как она смотрит на меня. — И как же? — С раздражением. Я девушка, знаю, что это значит.

***

Зимней ночью в будние дни довольно интересно прогуливаться по улице. Людей почти нет, остаются лишь те, кто не боится простудиться или найти приключения. Снег мягкими хлопьями падал на волосы медленно идущей кареглазой девушки. Раньше её радовала зима из-за рождественской атмосферы, которая держалась даже после праздников. Теперь же ей всё равно. Она не ловит снежинки своими перчатками, даже из-за того, что попросту их не носит. Она не прочь болеть, чтобы чувствовать хоть что-то кроме боли внутри. Зима вообще напоминает ей больше о ужасных событиях, ведь день рождения её матери был в январе. Идя по пустым проулкам, она лишь слышит своё сбитое дыхание, как слегка хрустит снег под её ногами и как тлеет сигарета в окоченевших от холода руках. Привычно. В плеере играет какая-то ритмичная мелодия, которую она мигом меняет на что-то медленное, нагоняющее тоску, ведь веселиться ей вовсе не хочется. Сегодня же ночь среды, а не пятницы. Для «хорошего» настроения предназначена именно пятница. От мыслей её отвлекает сообщение, пришедшее на новый номер, который она сразу же поменяла, как только оказалась в Осло, оформив его на брата.

«Вилли» — Когда ты придёшь домой? Уже час ночи, а завтра нам вместе ехать на учёбу. Твоя машина ведь ещё не в городе, а ждать тебя я не буду, какой бы важной ты не была для меня, Лило.

Набирает ответ дрожащими руками, слегка улыбнувшись уголками губ.

— Совсем скоро, Вилли, совсем скоро. Думаю, что в ближайшие полчаса я буду у твоей двери.

Она убирает телефон обратно в пальто, продолжая свой путь. Она уже направляется в район дома, но очень медленно, словно не торопится. Всё равно спать спокойно она не может, не приняв снотворные. Кошмары её не мучили, мучила бессонница. Красные глаза она поднимает к небу, впервые за долгое время взглянув на него специально. Почему-то она не хотела смотреть вверх. В рай и ад она особо не верила, но боялась наткнуться на взгляд наблюдающей за ней матери, которая лишь покачала головой, видя, какой стала дочь. Совсем не тот радостный «цветок лилии». Зайдя в круглосуточный магазин она просит молодую женщину дать ей ментоловый мальборо, доставая кошелёк. Девушка даже не спрашивает у неё документы, заметив замученный вид. Словно она думает, что уставшими могут быть лишь взрослые. И правда, почему подросткам может быть плохо? Они же отдыхают сутками напролёт. Но Лили не похожа на них, точнее на большинство. Ей не весело на этих тусовках. Отдаёт сто крон и выходит, снова закуривая. Магнуссон только и думает о том, когда же всё закончится. Фраза «выход есть» никогда не спасала её, потому что в поисках той заветной двери девушка терялась из-за выпитого алкоголя и таблеток, которые порой заставляли все стены плыть и изгибаться, словно она не в этой реальности. Только таблетки заставляли её чувствовать хоть что-то. Она доходит до дома Вила, открывает дверь, перед этим стряхнув с себя весь снег, поморщившись от прикосновения к замёрзшей воды. Раньше она любила снег.