Как сохранить девственность в мире Омегаверс, или Приключения Лёхича

POV Алек­сей Бе­лов Фев­раль­ское ут­ро встре­ча­ло обод­ря­ющим мо­роз­ным ве­тер­ком, ко­то­рый дул пря­мо в мор­ду — единс­твен­ное мес­то, не за­щи­щён­ное от хо­ло­да. Го­ло­ву плот­но об­ле­га­ла свя­зан­ная ма­мой шап­ка, на ру­ках — то­же вя­зан­ные в цвет шап­ки ва­реж­ки, на но­гах — две па­ры нос­ков (да, я тот ещё мер­зляк), бо­тин­ки из ко­жи мо­ло­до­го дер­ман­ти­на, а вен­ча­ет весь этот зим­ний «fashion look» ши­кар­ный пу­хо­вик, в ко­то­ром да­же моя пятидесятики­лог­рам­мо­вая туш­ка ка­жет­ся пив­ным бо­чон­ком. Зи­мой с пер­во­го взгля­да ни­ког­да не пой­мёшь — ху­дой че­ло­век или тол­стый, и всё из-за этих ду­рац­ких пу­хо­ви­ков. Вот так и я бре­ду сре­ди по­то­ка бес­фор­мен­ных ту­шек, по­ка не упи­ра­юсь во что-то мяг­кое и од­нов­ре­мен­но уп­ру­гое. Нуж­но пе­рес­тать уже слу­шать му­зы­ку по до­ро­ге на ра­бо­ту, а то слу­чай­ные встре­чи с нез­на­ком­ца­ми мо­гут пло­хо кон­чит­ься, как в том сне (ес­ли это, ко­неч­но, был сон). Под­ни­маю взгляд и на­ты­ка­юсь на па­ру прон­зи­тель­ных тём­но-ка­рих глаз. Па­рень нап­ро­тив улы­ба­ет­ся как-то стран­но, по-хищ­но­му ска­лясь, с вы­ра­же­ни­ем ли­ца «охот­ник встре­тил до­бы­чу».  — Из­ви­ни­те, — де­жур­но от­ве­чаю я и уже на­чи­наю об­хо­дить не­ожи­дан­ное пре­пятс­твие, как ме­ня наг­ло хва­та­ют за ло­коть, зас­тав­ляя ос­та­но­вит­ся.  — А что, ес­ли не из­ви­ню? — от­ве­ча­ет брю­нет с той же не­по­нят­ной улы­боч­кой.  — Ну, тог­да мо­же­те за­яву на ме­ня на­пи­сать, — вы­дер­ги­ваю свою ко­неч­ность из его креп­кой ла­пи­щи и быс­трым ша­гом уда­ля­юсь. Что-то мне под­ска­зы­ва­ет, что этот тип про­во­жа­ет ме­ня взгля­дом, на­вер­ное по­это­му я так вспо­тел. Бы­ва­ют же лю­ди, лишь бы к че­му-то до­ебать­ся. Нет, чтоб кив­нуть и ид­ти се­бе даль­ше. И этот его стран­ный взгляд, от ко­то­ро­го му­раш­ки на­чи­на­ют свой ма­ра­фон­ский за­бег с пре­пятс­тви­ями по те­лу. На­вер­нное, прос­то по­ка­за­лось, но ря­дом с ним я по­чувс­тво­вал рез­кий аро­мат пре­лой дре­ве­си­ны. Этот за­пах был очень хо­ро­шо зна­ком с детс­тва. Я ез­дил на ка­ни­ку­лах в де­рев­ню и лю­бил за­ле­зать в се­ни, раз­би­рать за­ва­лы ве­щей, ски­ну­тых ту­да по не­на­доб­нос­ти. А ещё, там хра­ни­лись дро­ва, и ког­да на­ча­ла про­те­кать кры­ша, за­пах мок­рой дре­ве­си­ны нав­сег­да по­ко­рил мое сер­дце (и нос). Пос­ле то­го, как дед за­ла­тал про­теч­ку, я был так огор­чён, что боль­ше не смо­гу нас­лаж­дать­ся этим аро­ма­том, и сде­лал но­вую ды­ру в кры­ше. Пом­ню, как ба­буш­ка зли­лась, ру­гая му­жа: «Вот же не­пу­тё­вый, как гвоздь при­бить — так по паль­цу по­па­дешь, как кры­шу по­чи­нить — так пос­ле ре­мон­тов тво­их те­чёт еще боль­ше уже вто­рую не­де­лю. Вот не бу­дет зи­мой чем то­пить, тог­да и пос­мот­рим, как за­бе­га­ешь». Дед всег­да улы­бал­ся, ког­да она ру­га­лась, под­хо­дил со взгля­дом про­ви­нив­ше­го­ся маль­чиш­ки и креп­ко об­ни­мал ба­бу­лю, от че­го та то­же на­чи­на­ла улы­бать­ся и ми­гом за­ти­ха­ла. В та­кие мо­мен­ты я по­ни­мал, как имен­но они смог­ли про­жить вмес­те сорок пять лет и до сих пор лю­бить друг дру­га. Но да­же тёп­лое вос­по­ми­на­ние не да­ва­ло за­быть это­го наг­ло­го ти­па. Мо­жет, хоть ра­бо­та от­вле­чёт. Ме­ня всег­да ус­по­ка­ива­ло ме­то­дич­ное зак­ру­чи­ва­ние ро­га­ли­ков и кру­асса­нов из по­дат­ли­во­го сло­ёно­го тес­та, сма­зы­ва­ние их мас­лом, при­сып­ка кун­жу­том или ма­ком. Ну вот, те­перь в жи­во­те за­ур­ча­ло, я ведь так и не по­ел с ут­ра из-за этих шут­ни­ков. Нуж­но бу­дет стя­нуть нем­но­го из мис­ки с тес­том. До жу­ти люб­лю есть его сы­рым. Как мож­но до­га­дать­ся, я ра­бо­таю в пе­кар­не, по­мо­гаю там по ме­ло­чи вла­дель­цу и по сов­мес­ти­тель­ству глав­но­му пе­ка­рю. По­ме­ще­ние не­боль­шое, с от­кры­той кух­ней, как это сей­час мод­но, и об­шир­ным ас­сор­ти­мен­том, пред­став­лен­ным в пле­те­ных кор­зин­ках, раз­ме­щен­ных вдоль сте­ны нап­ро­тив. Обо­ру­до­ва­ние не но­вое, но на­чаль­ник в кон­це сме­ны зас­тав­ля­ет от­мы­вать все по­вер­хнос­ти до блес­ка, а я свою ра­бо­ту вы­пол­няю усер­дно, за что по­лу­чаю неп­ло­хую пре­мию. В пе­кар­не есть па­ра сто­ли­ков и стуль­ев в та­ком же сти­ле, что и кор­зин­ки. По­се­ти­те­лей зи­мой хва­та­ет, но мно­гие, за­ку­пив­шись го­ря­чей, аро­мат­ной вы­печ­кой, спе­шат пос­ко­рее до­мой, чтобы по­делить­ся вкус­нос­тя­ми с семь­ёй.  — Доб­рое ут­ро, — гром­ко здо­ро­ва­юсь, за­хо­дя в тёп­лое по­ме­ще­ние, про­хо­жу на кух­ню, где по зву­ку слыш­но, как уже за­ме­ши­ва­ет­ся тес­то в спе­ци­аль­ной ма­ши­не.  — Доб­рое, что-то ты се­год­ня при­поз­днил­ся, обыч­но на полча­са рань­ше при­хо­дишь. Слу­чи­лось че­го? — от­ве­ча­ют мне чуть ба­со­ви­тым бо­га­тыр­ским го­ло­сом из под­соб­ки. Ар­тур Мар­ко­вич, а имен­но так зва­ли это­го ге­роя рус­ских ска­зок воп­ло­ти, был один в один как Доб­ры­ня Ни­ки­тич: свет­ло­во­ло­сый, бро­ви пыш­ным кус­ти­ком рас­по­ло­жи­лись над глу­бо­ко по­са­жен­ны­ми го­лу­бы­ми гла­за­ми, ли­цо су­ро­вое с гус­той, но ак­ку­рат­но выб­ри­той, бо­ро­дой, а взгляд вы­да­ет в нём от­ча­ян­но­го доб­ря­ка. Сам он под два мет­ра рос­том, ру­ки мощ­ные, ку­лак как мои два, а в пле­чах даст фо­ру лю­бо­му шка­фу. И не смот­ря на весь его уг­ро­жа­ющей внеш­ний вид, он та­кой бла­го­род­ный, что не удив­люсь, ес­ли ночью он бе­га­ет по рай­ону, спа­сая де­ву­шек от гра­би­те­лей или сни­мая ко­ти­ка с де­ре­ва, а гу­ля­ли бы ста­руш­ки по но­чам, ещё бы их че­рез до­ро­гу во­дил и мес­то в ав­то­бу­се ус­ту­пал, спе­ци­аль­но ка­та­ясь ту­да-сю­да.  — Да так, ро­ди­те­ли ре­ши­ли под­шу­тить с ут­ра, вот и не ус­пел ни­че­го, да­же в душ схо­дить, — как-то ви­но­ва­то от­ве­чаю я, на­де­вая ра­бо­чую фор­му: ха­лат и ша­поч­ку.  — Ну это не бе­да, сей­час нем­но­го за­го­то­вок сде­ла­ешь и мо­жешь у ме­ня пой­ти душ при­нять в обед, за­од­но и пе­ре­ку­сишь, я тут за уг­лом жи­ву, — от­ве­тил бо­га­тырь, выг­ля­ды­вая из под­соб­ки.  — Спа­си­бо, ко­неч­но, но я луч­ше до­ма пос­ле ра­бо­ты уже, — веж­ли­во от­ка­зал­ся я. Всё-та­ки хо­дить в гос­ти я не лю­бил с детс­тва, а мыть­ся в чу­жом до­ме — это во­об­ще пре­вы­ше мо­их хик­ков­ских сил. Ну да, пос­ле то­го, что тот дядь­ка хо­тел со мной сде­лать, у ме­ня трав­ма дет­ская на всю жизнь. Вот вы бы ста­ли лю­дям ве­рить, ес­ли бы один из этих че­ло­ве­ков ока­зал­ся ге­ем-мань­яком-пе­до­фи­лом, за­ма­нив­шим на ба­наль­ную фиг­ню — по­иг­рать в сонь­ку. Тог­да их еще бы­ло ма­ло, и я ви­дел та­кие толь­ко в ма­га­зи­не ви­део игр, где по­иг­рать, ко­неч­но же, не да­ва­ли. А тут пред­ставь­те — меч­та пря­мо са­ма шла в ру­ки, нуж­но бы­ло толь­ко пой­ти за «доб­рым дя­дей» к не­му до­мой. Хо­ро­шо, что па­па тог­да воз­вра­щал­ся с ра­бо­ты и уви­дел от­прыс­ка сво­его не­ра­зум­но­го в ком­па­нии по­доз­ри­тель­но­го джентль­ме­на. Ему он ко­неч­но сра­зу дал в мор­ду и выз­вал ми­ли­цию, а я как раз тог­да, от па­пи­ных кра­соч­ных опи­са­ний то­го, что со мной мог сде­лать этот «ми­лей­ший», по­лу­чил свою трав­му детс­тва в вос­пи­та­тель­ных це­лях. Вро­де бы эф­фект был дос­тиг­нут — ре­бе­нок пе­рес­тал как-ли­бо кон­так­ти­ро­вать с нез­на­ко­мы­ми дя­дя­ми и тё­тя­ми, но был и по­боч­ный эф­фект — я во­об­ще пе­рес­тал с кем-ли­бо об­щать­ся, да­же со сверс­тни­ка­ми. Тог­да мы с па­пой до­го­во­ри­лись, что ма­ме об этом слу­чае не рас­ска­жем, но она сра­зу за­ме­ти­ла, что с ди­тём не все в по­ряд­ке. Во­ди­ла ме­ня ко вся­ким пси­хо­ло­гам и про­чим шар­ла­та­нам, а мне от этих ви­зи­тов ста­но­ви­лось толь­ко ху­же, я пос­то­ян­но вспо­ми­нал про ужас­ные ве­щи, ко­то­рые со мной мог сде­лать мань­як. Спус­тя ка­кое-то вре­мя я ре­шил за­вес­ти од­но­го дру­га, что­бы ро­ди­те­ли пе­рес­та­ли во­дить ме­ня к оче­ред­но­му пси­хо­ван­но­му док­то­ру, и, к мо­ему удив­ле­нию, это сра­бо­та­ло. Друг был мо­им од­нок­лас­сни­ком и со­се­дом по подъ­ез­ду, так что мож­но бы­ло во­об­ще не вы­хо­дить из до­му и об­щать­ся толь­ко с ним, что то­же не силь­но ус­тра­ива­ло ро­ди­те­лей, но это все рав­но был прог­ресс, как твер­ди­ли пси­хо­ло­ги.  — Лад­но, как зна­ешь, мое де­ло пред­ло­жить, — с до­са­дой от­ве­тил мой на­чаль­ник и то­же при­нял­ся за ра­бо­ту. День был яс­ный, хоть мо­роз и ку­сал за все от­кры­тые мес­та, так что лю­дей в пе­кар­не бы­ло пол­но, и каж­дый вто­рой в до­ба­вок к све­жей вы­печ­ке за­ка­зы­вал ста­кан­чик сог­ре­ва­юще­го на­пит­ка. И был бы это са­мый обыч­ный мой ра­бо­чий день, ес­ли бы не од­на осо­бен­ность — все, кто при­хо­дил в пе­кар­ню, бы­ли муж­чи­на­ми, а иног­да муж­чи­на­ми, хо­тев­ши­ми быть жен­щи­на­ми. Этот гей па­рад дос­тиг сво­его пи­ка, ког­да сле­ду­ющим в оче­ре­ди ока­зал­ся этот кадр.  — За­ка­зы­вай­те, — пов­то­рил я уже в со­тый раз за се­год­ня.  — А что у вас есть пос­ла­ще и, же­ла­тель­но, с кре­мом? — спро­сил как-то двус­мыс­лен­но па­рень в оче­ре­ди.  — Ну, есть кру­аса­ны, эк­ле­ры и чиз­кейк, — от­ве­тил я за­учен­ным то­ном, не об­ра­щая вни­ма­ния на стран­ные по­дер­ги­ва­ния и под­ми­ги­ва­ния гла­зом со сто­ро­ны по­се­ти­те­ля. Ма­ло ли чем бо­ле­ет че­ло­век.  — А кро­ме вы­печ­ки? — спро­сил пар­ниш­ка, не уни­ма­ясь, и, пе­ре­ва­лив­шись че­рез кас­су, шеп­нул мне на ухо, но до­воль­но гром­ко, так, что бли­жай­шие в оче­ре­ди мог­ли лег­ко ус­лы­шать, — Мо­жет быть ты, слад­кий, уто­лишь мои ап­пе­ти­ты? В оче­ре­ди кто-то ти­хонь­ко хи­хик­нул, а дру­гие на­ча­ли смот­реть на ме­ня с не­ким уми­ле­ни­ем, что ли. Я чувс­тво­вал, как крас­не­ют сна­ча­ла кон­чи­ки моих ушей, а по­том и всё ли­цо це­ли­ком. Ос­тав­лять всё как есть мне не поз­во­ли­ла моя, хоть и ма­лень­кая, но всё же муж­ская гор­дость.  — Бо­юсь вас огор­чать, но гей­ская пе­кар­ня за уг­лом, так что, вы ошиб­лись ад­ре­сом. Сле­ду­ющий! — как мож­но бо­лее рав­но­душ­но от­ве­тил я. Па­рень зло со­щу­рил­ся и в ярос­ти схва­тил ме­ня за ха­лат.  — Ты что се­бе поз­во­ля­ешь, суч­ка? Да ты зна­ешь, кто мой отец? Я толь­ко сло­во ска­жу, и тво­ей дыр­ки тут зав­тра же не бу­дет. Ду­ма­ешь, раз та­кой ми­лаш­ка и пах­нешь вкус­но, то мо­жешь ос­кор­блять ко­го за­хо­чешь? Я те­бя сей­час на­учу стар­ших по ста­ту­су ува­жать, — и пос­ле этих слов я по­чувс­тво­вал, как ме­ня вы­тас­ки­ва­ют из-за кас­сы, но даль­ше это­го раз­бор­ки не заш­ли. На шум вы­шел Ар­тур Мар­ко­вич, от­хо­див­ший на обед. Уви­дев, что «на­ших бь­ют», на­чаль­ник дол­го мед­лить не стал и, схва­тив под­мыш­ку да­же не ус­пев­ше­го воз­му­тить­ся не­го­дяя, вы­ки­нул за две­ри пря­мо мор­дой в суг­роб, об­ра­зо­вав­ший­ся пос­ле рас­чис­тки сне­га пе­ред пе­кар­ней. С ви­дом, как буд­то ни­че­го не слу­чи­лось, муж­чи­на вер­нул­ся к де­лам на кух­не, а лю­бо­пыт­ные по­се­ти­те­ли, наб­лю­дав­шие это дей­ство, пос­ле­до­ва­ли его при­ме­ру. При­ху­ев­ший со всей си­ту­ации, я с­то­ял па­ру се­кунд в сту­по­ре, про­мям­лил нев­нят­ное «спа­си­бо», ско­рее для се­бя са­мо­го, и вер­нул­ся за кас­су. Вот так и про­шёл день — прик­лю­че­ний боль­ше не бы­ло, но ред­кие пог­ля­ды­ва­ния со сто­ро­ны ше­фа я иног­да ло­вил в свой ад­рес. Пос­ле ра­бо­ты, ког­да мы оба пе­ре­оде­ва­лись в пов­сед­нев­ную одеж­ду, я за­дал му­чив­ший ме­ня весь день воп­рос:  — А вы что, раз­мес­ти­ли рек­ла­му в ка­ком-то гей клу­бе? — как мож­но де­ли­кат­нее по­ин­те­ре­со­вал­ся я.  — Нет, с че­го ты во­об­ще та­кое взял? Я при­лич­ный че­ло­век и по та­ким мес­там не хо­жу, — мне по­ка­за­лось, или су­ро­вый «рус­ский бо­га­тырь» нем­но­го сму­тил­ся от мо­его воп­ро­са, тем не ме­нее врать он бы не стал, это я точ­но знал.  — Прос­то стран­ный се­год­ня был кон­тин­гент, а один эк­зем­пляр так во­об­ще с на­уч­ной ла­бо­ра­то­рии на­вер­ное сбе­жал. Шеф слег­ка улыб­нул­ся и по­дой­дя бли­же, сгреб все­го ме­ня в охап­ку и креп­ко при­жал к се­бе, от че­го у ме­ня вы­шиб­ло воз­дух из гру­ди.  — Не бо­ись, я те­бя в оби­ду не дам, осо­бен­но та­ким, как тот вол­ча­ра не­вос­пи­тан­ный, — серь­ез­ным, но од­нов­ре­мен­но доб­рым, го­ло­сом про­ба­сил мой лич­ный ге­рой. Не знаю прав­да, по­че­му имен­но вол­ча­ра, да и спра­ши­вать та­кую глу­пость в столь тро­га­тель­ный мо­мент мне уже не хо­те­лось. В сле­ду­ющее мгно­ве­ние ме­ня от­пус­ти­ли, на­пос­ле­док пот­ре­пав по ма­куш­ке, и мы за­кон­чи­ли пе­ре­оде­ва­ние. Уку­тав­шись в шарф так, что толь­ко гла­за бы­ло вид­но, я по­же­лал спо­кой­ной но­чи Ар­ту­ру Мар­ко­ви­чу и дви­нул до­мой. Вот­кнуть на­уш­ни­ки я за­был, а вы­ни­мать ру­ки из тёп­лых кар­ма­нов бы­ло во­ис­ти­ну смер­ти по­доб­но при та­ком мо­ро­зи­ще, так что, уг­рю­мый и пе­чаль­ный, я шёл до до­ма без му­зы­ки. По­вер­нув за угол, я вдруг по­чувс­тво­вал, как лег­кий хо­ло­док про­бе­жал по спи­не, и пе­ред гла­за­ми про­мель­кну­ли зна­ко­мые мо­мен­ты: яр­кий свет фар, стол­кно­ве­ние и рез­ко нак­рыв­шая ть­ма. Я от­крыл гла­за, по­ни­мая, что все так же стою на краю уз­кой пе­ше­ход­ной до­рож­ки, а пе­ре­до мной про­ехал бе­лый BMW X5, пре­дуп­ре­ди­тель­но про­сиг­на­лив. Ка­жет­ся, сей­час что-то дол­жно бы­ло про­изой­ти, но я все так же сто­ял на тро­ту­аре и… ни­че­го. Я хо­тел уже бы­ло раз­вер­нуть­ся, спи­сав все ви­де­ния на бо­га­тую фан­та­зию и пар­ши­вый день, но мое вни­ма­ние прив­лек­ла по­доз­ри­тель­но зна­ко­мая дев­чуш­ка лет тринадцати, сто­яв­шая под фо­на­рем на про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­не ули­цы и оде­тая сов­сем не по по­го­де. Ка­жет­ся, у ме­ня оче­ред­ное де­жа­вю…