Без света и грусти

В темноте ночи нет ни белого, ни черного. В беспросветной пасмурной тьме холодной зимы Сяо Син Чэнь был доступным теплом? Возможно. Сюэ Ян не задумывался о своих чувствах, он потакал своим желаниям. Пока Слепышка куталась в их единственное одеяло, Сюэ Ян окутывал даоцзана смешными историями, улыбками в голосе и умело выстроенной беззащитностью. Сяо Син Чэнь охотно смеялся и всю ночь был рядом. Но наступало утро и Сюэ Ян просыпался в стылой постели, озябшим и недовольным. День расставлял приоритеты, напоминал, кто кем являлся и высвечивал каждый изъян. Иногда ему казалось, что всему миру бы ослепнуть и его душа успокоится. Очередная холодная ночь дразнила приходящими только с непроглядной тьмой желаниями. А Сюэ Ян — намеками и близостью. Сначала ему было смешно, как шарахался от каждой пошлой шутки Сяо Син Чэнь, но смех иссох в горле и уже не получалось смеяться даже у себя в голове. Он ждал каждую ночь, чтобы сесть на кровати рядом, прижаться под предлогом поиска тепла. И уже не сыпал скабрезностями, наслаждался близостью низко опустив голову. Зимние дни шли беспощадной ледяной чередой. Слепышка брюзжала как старуха и не желала вылезать из одеяла. Она ныла и проклинала каждую падающую с неба снежинку, нога Сюэ Яна ныла молча. При ходьбе он припадал на нее сильнее и больше ничем не выдавал свое недовольство погодой. — Давай я тебя осмотрю, — тем же холодным вечером предложил Сяо Син Чэнь. — Даоцзан, неужели я скриплю так сильно, что даже слепой меня жалеет? — с веселым смешком ответил Сюэ Ян и хотел было уже свернуться, поджать к себе ноги и прильнуть к плечу как к подушке. — Должно быть, спать сидя... для твоей ноги не лучшее решение, так пренебрегать удобством. Ляг нормально, я отдам тебе свои верхние… — И слышать не желаю. Я мужчина, ты же помнишь? Не поступай со мной как со Слепышкой. — Сюэ Ян говорил с капризными нотками шкодливого юноши, младшего обиженного друга. И Сяо Син Чэнь, конечно же, купился. — Я не хотел обидеть… — Ты не обидел. — Тогда, все же ляг. И позволь осмотреть свою ногу. Сюэ Ян сначала замешкался, но недолго, легко скинул с себя сапоги и вытянулся на кровати. Руки Сяо Син Чэня мягкими касаниями дарили наслаждение, даже, когда он осматривал самые поврежденные места, самые ноющие от зимней стужи, это скорее приносило наслаждение, так он был аккуратен. — Даоцзан, что если я неправильный? Ты прогонишь меня? — Сюэ Ян сказал это спокойным, ничего не выражающим тоном. Почему нет, если ему хотелось. — О чем ты? Почему я должен прогонять того, кто уходить не хочет. Ты же не хочешь? — Не хочу… И на этом Сюэ Ян закончил бы беседу, пусть он сболтнул лишнего, но не от глупости, нет, конечно же он знал, что однажды не удержится, пошутит особенно зло или коснется, чтобы проверить свои чувства. Коснется по-настоящему неправильно. Сяо Син Чэнь не видел его лица, и ни единого слова не сорвалось с губ Сюэ Яна, ни единого звука, но спустя несколько минут, закончив с осмотром, даоцзан сказал: — Не мне тебя судить. И ты себя не суди. Рассмеяться бы в лицо. Так хотел это сделать Сюэ Ян. Хотел оттолкнуть от себя… притянуть ближе. Смеяться даоцзану в шею и всем собой чувствовать, что смеются вместе с ним. Врать себе увлекательно, но уже неуместно, он поднялся с кровати, сел, приводя одежду в порядок, губы растянулись в усмешке. Если бы это кто-то увидел, получается, Сюэ Ян испачкал бы не только руки даоцзана, но и его честь. Мысль не принесла удовольствия, хотя план привычно сложился в голове ясно и четко. Слова о судах горчили, заставляли фыркать, как от попавшей в нос пыли. Покрепче завернувшись в свои одежды, Сюэ Ян нахохлился и отвечать ничего не собирался. Но и от севшего рядом Сяо Син Чэня не шарахнулся, а подвинулся ближе, манимый теплом и разрешением. Он уже прильнул к плечу, когда даоцзан сделал хитрое движение и уложил головой на свои колени. — Выпрямись, вытяни ноги, дай себе отдых. — Я не просил!.. — Сюэ Ян хотел было взвиться, но ему не позволили, а он сам дал себя удержать. Еще и приятную дрожь внутри ощутил. Смеялся над самим собой глубоко у себя в голове, пока делал все, что ему сказали. Старался не замирать от каждого шороха, каждого вздоха. И не заметил как заснул. А утро снова было одиноким. Привычно же, но сейчас с трудом переносимо. Сюэ Ян бесился, пока поднимался, потягивался и разминал ногу. Бесился же, выходя из комнаты, которую ему отвели сразу и не потребовали освободить, бесился ровно до того момента, когда увидел заходящего с улицы Сяо Син Чэня. Тот принес еду. — Ты снова пошел на рынок один? — вопрос только формально, ведь все и так очевидно. — Не хотел будить. — Сяо Син Чэнь мягко улыбнулся и составил все свои покупки на стол. — Тебе нужен отдых. Злость смыло тихим голосом и приглашением к столу. — Если мне что-то и нужно, то не испорченная еда. Лучше буди, у нас не так много денег, чтобы проверять торговцев на честность. — Ты слишком дурного мнения о людях. — А ты — слишком хорошего. — О, Сюэ Яну было, что сказать на эту тему, но он прикусил язык. Он же не глупец, не выжил из ума, хотя, ночами, ему казалось будто так и есть. Будто он немного тронулся умом, заимел себе странную душевную болезнь под названием Сяо Син Чэнь. Она оказалась вялотекущей, но совершенно неизлечимой. Иначе свое поведение и свои чувства Сюэ Ян объяснять отказывался. Уж точно не днем. Через некоторое время из одеяльного кокона вылезла Слепышка, осыпала даоцзана нежнейшими словами, а Сюэ Яна ревнивыми резкими высказываниями. В последнее время даже это странно умиляло. Они завтракали, вели быт и жили как то, чего у Сюэ Яна никогда не было. Он даже в своей голове не хотел произносить этого слова, оно странно жгло язык, хотя на него и не ложилось. Но сейчас можно, сейчас он думал совсем о другом. Если они семья, то кто они друг другу? Братья и маленькая сестричка? Как прилично и до зубовного скрежета скучно. Но даже такой вариант Сюэ Яну был приятен. С каких пор он полюбил уединение и скуку? Нужно ли задаваться такими вопросами, когда ответ на поверхности. Прямо перед ним, сидит за столом, улыбается планам А-Цин на день, поддерживает и внимательно слушает. Нужно ли задаваться такими вопросами покуда светит солнце? Покуда нет сил на них отвечать. День безответных вопросов тоже не вечен и, смилостивившись над ужаснейшим из людей, он подошел к концу без сожалений, зовя за собой холодную снежную ночь. Сяо Син Чэнь же в этот раз даже не пытался хитрить. — Ложись. — В этот раз я один не лягу. Ласковым голосом, смущающим смыслом — чем Сюэ Ян хотел зацепить своего даоцзана? Не легче ли говорить открыто? Не легче ли предложить то, что иногда прыткой ланью проскакивает в сознании? Он же тоже мужчина, он может разделять эти желания? — Нам будет тесно, — Сяо Син Чэнь улыбнулся, в неровном свете луны, едва проникающем в их каморку, его улыбка казалась еще прекраснее. Или Сюэ Ян окончательно рехнулся. И почему, вообще, он должен выбирать или-или? Он и рехнулся, и улыбка Сяо Син Чэня прекрасна. Если можно взять все — почему нет. — Нам будет тепло, — в голосе Сюэ Яна сквозила улыбка и просительные нотки, он умел притворяться, а сейчас, живя с двумя слепцами окончательно распоясался. Он мог играть любую роль и не бояться, что жесткость взгляда его выдаст, не следить за губами, даже позволять им искажаться в злой усмешке. Но всего этого просто не хотелось. Хотелось тепла. Минуты шли, Сяо Син Чэнь колебался и ясной ночью все было понятно по его лицу. Он готовился отказать, Сюэ Ян видел это так же четко, как белую повязку на его глазах. И скорей бы, потому что еще раз попросить — не хватит сил. После стольких усилий над собой, услышать сконфуженный отказ будет почти невыносимо, поэтому Сюэ Ян нетерпеливо ждал свое “нет”. Он возьмет его и будет вспоминать всякий раз, когда темной ночью будет желать большего. Но, кажется, Сюэ Ян единственный, кто был здесь действительно слеп. Это выглядело невероятно, но происходило на самом деле. Сяо Син Чэнь сел на кровать, снял свои сапоги, поставил аккуратно подле нее. Помедлил и лег. — Поторопись и ложись, иначе я подумаю, что ты вовсе не устал и попрошу завтра нарубить дров вдвое больше. — О, я устал. Ты не представляешь себе как. — Сюэ Ян поспешил в кровать, свои сапоги он бросил как попало и едва удержался, чтобы не лечь на Сяо Син Чэня сверху. — Но я нарублю столько дров, сколько ты захочешь, пока ты греешь мою постель. Последние слова Сюэ Ян буквально промурлыкал. Чего он, недавно готовый только к отказу, добивался? Это не тот вопрос, на который он смог бы дать ответ. Не прижимаясь к Сяо Син Чэню всем телом, не путаясь в метущихся сонливых мыслях, не в момент наслаждения желанным теплом, что уже кривить душой, желанного тела. Сяо Син Чэнь приятно рассмеялся: — Если бы я раньше знал, что тебе так холодно зимой, мы бы обязательно добыли второе одеяло. — Ммм? — Сюэ Ян уже почти засыпал, напряжение и раздражение вылились в нечеловеческую усталость. Может, в другое время он и прикусил бы язык. — Оно меня не согрело бы. Сон накрыл с головой, плюнул на желание понежиться в объятиях, запомнить изгибы тела, отпечатать в памяти эту ночь. Одинокое утро не удивило и не доставило привычной боли.