Без света и грусти

*** Сюэ Ян лежал под Сяо Син Чэнем открытый как никогда. Всем собой он выражал разрешение. Разрешение всего и вся. Ладонью, где все пять пальцев были целы, вел по предплечью, не подталкивая, лишь лаская. Наглый, пошлый, жаждущий. Он был такой, он умел только так. — Неужели тебе совсем не холодно, даочжан? — Сюэ Ян не ждал ответа. — Мне холодно. Зимние ночи слишком длинные. Я успеваю продрогнуть до костей. Сяо Син Чэнь не умел никак. Или действительно был настолько чист, что пошлость и открытый соблазн соскальзывали по толстому льду не достигая адресата. Он не шелохнулся, так и продолжил лежать на боку, приподнявшись на локте и немного нависая сверху. Кровать была узка на счастье Сюэ Яна. Сяо Син Чэнь непроходимо свят — на горе. — Сейчас и вправду слишком холодно, но я умею терпеть. И нет смысла жаловаться на длину ночи, покуда не можешь на нее повлиять. — Даочжан, ты правда не понимаешь намеков, да? — Сюэ Ян улыбнулся, хотя и знал, что никто не смотрит, что ему не нужно это делать, но губы сами растягивались в улыбке. — А ты слишком часто потешаешься надо мной. — Что? Где это я потешаюсь? — Хотя бы сейчас. Тебе весело дразнить и смущать меня? — Прядь волос сползла с плеча Сяо Син Чэня, движением привлекая к себе внимание даже в кромешной тьме комнаты. Рука Сюэ Яна вперед мысли потянулась поправить. Та самая рука, на которую надо было лечь, может так у него был бы какой-то шанс, потому что неуловимым движением Сяо Син Чэнь перехватил ее за запястье. И злое черное сердце, по досужим толкам, не знавшее ни жалости, ни любви, ни каких-либо чувств вообще, это сердце пустилось вскачь, гоняя кровь с такой скоростью, что заметил бы и простой человек, держащий руку в столь правильном месте. Сяо Син Чэнь нахмурился. Он ничего больше не сделал. Не успел бы. Его губы едва разомкнулись, но никаких слов не последовало, потому что страх овладел Сюэ Яном. Страх, который был сильнее страха уже в нем жившего. Не раздумывая и долю секунды над принятым решением, Сюэ Ян рывком приподнялся и впился горьким поцелуем в давно желанные губы. Сердце словно билось о ребра, желало их проломить и покончить с этими странными муками. Казалось, ничто уже не принесет облегчения, но Сюэ Ян почувствовал как его руку отпустили, а его самого вдавили в постель. Губы Сяо Син Чэня не двигались и если это ответ на поцелуй, то это еще и повод подумать. На щеку легла холодная рука и мимолетной лаской согрела скорее всего смертельно побелевшее лицо. Губы разомкнулись. Его никогда не кусали. Собаки в детстве, жертвы — было дело. Но Сюэ Яна никто и никогда не кусал так. Слабо, едва впивая зубы в нежную плоть нижней губы. Никогда он не мыслил одной лишь фразой “еще-еще-еще”, никогда не замирал, не зная, что же ему сделать. — Не молчи, если тебе не нравится. — Сяо Син Чэнь разомкнул зубы и слегка отстранился, чтобы сказать это. У себя в голове Сюэ Ян протяжно и раздосадованно застонал, и вслух не смог убрать из голоса всю досаду: — Ты слышал от меня хотя бы звук? Сяо Син Чэнь неожиданно мягко для подобной фразы, произнес: — Звук? Я не отказался бы что-то услышать. — Даочжан, я не верю своим ушам. Ты соблазняешь меня? Нет. Не соблазнял. И уши у Сюэ Яна такие же лживые как он сам, потому Сяо Син Чэнь отстранился еще сильнее, испугав и заставив потерять уважение к себе самому. Конечно, принято считать, что нет в таких как Сюэ Ян ничего достойного уважения, сам он отчасти мнение это разделял, но сейчас презирал себя как никогда. Он потянулся за Сяо Син Чэнем. — Мне казалось, что наоборот. Я не хотел сделать что-то против твоей воли. — Что? — Сюэ Ян хотел выругаться, на самом деле, но не осмеливался вот так, в лицо этому человеку, когда они в такой неловкой ситуации. — Я действительно хотел услышать от тебя слова согласия, — отчаянно смущаясь, пояснил Сяо Син Чэнь. Но несмотря на свое смущение, он больше не отдалялся и страх немного отпустил Сюэ Яна. — Если мои действия показались даочжану недостаточно красноречивым согласием, то я озвучу. Но ты не сгори со стыда. — Сюэ Ян секунду помедлил и снова лег на постель, засунул ненавистную руку под валик, служивший подушкой и медленно, нарочито развратно заговорил: — Даочжан, я хочу, чтобы ты меня… — Какой же ты! Невозможный!.. Сюэ Ян не видел, но был готов спорить — кровь бросилась в лицо даочжану, хотя и не было ничего такого в самих словах. Все было в интонациях. Но он опасался излишне дразнить. Не сейчас. Сейчас Сюэ Ян будет предельно честен в своих желаниях: — … поцеловал. Это слово, как заклятие потянуло Сяо Син Чэня вниз. Уже в губы Сюэ Яну, гораздо спокойней, скорее нежно, чем бранясь, сказал: — Действительно невозможный. — Любой, — Сюэ Ян со всем возможным желанием впился в губы Сяо Син Чэня, коротко лизнул и ухнул в удовольствие с головой. Вдыхал порывисто, дрожал выдыхая и шептал. — Любой, даочжан. Для тебя — любой. Шептал и про себя молился, чтобы колотящееся в бешеном ритме сердце Сяо Син Чэня заглушило глупые слова. Чтобы он не слышал, какой низкий человек сейчас с ним. Глупый и покорный. Сюэ Ян даже злился на такого себя, но не мог выдумать другого. Не под жарким телом и мягкими губами, ласковыми руками и теплым дыханием. Даочжан сам весь как снег, сейчас горел желанием, целовал долго и глубоко, немного неловко, оглаживал руками через одежду и не отстранялся, когда распаленный Сюэ Ян не выдержал и прижался всем телом. Развел ноги и одной рукой притянул к себе сильно, вскинулся с шипением и только сильнее напомнил змею, когда ему навстречу двинулись с тем же пылом. Слишком тесно, даже больно во всех этих слоях ткани толкаться друг в друга, имитируя то, что требует большей раздетости. Дыхание Сяо Син Чэня сбилось, разбилось, растерялось, он забывал вдыхать, раскраснелся и был столь очевидно неискушен, настолько же и близок к краю. Сюэ Ян дышал не легче, жмурился и подкидывал бедра, сдавшись своим желаниям, подставившись всем собой, он не разбирал, что бормочет, не следил за тем как целует, не контролировал себя в этой пошлой возне. Единственное, что он не упускал из виду и ни разу не забыл больше — рука и ее место. Он намертво вцепился ею под валиком подушки, что делало его позу еще более обманчиво беззащитной. Но разве он думал об этом под натиском ласк, которым не место в его мире? Разве он мог думать о чем-то, кроме глупого и противоречивого желания, чтобы все происходящее никогда не закончилось и скорее подошло к концу? Со скулежом, со стыдным хрипом в дыхании все кончилось в затянувшуюся секунду. Сяо Син Чэнь даже в такой момент не утратил контроля над собой, не рухнул всем весом сверху, а ведь его с готовностью желали принять. Время на дыхание. На его восстановление. Собрать мысли. Собрать себя. Сюэ Ян привык не расслабляться, ему потребовались вдох да выдох, но награда того стоила — он любовался раскрасневшимся и запыхавшимся Сяо Син Чэнем. Его приоткрытыми, еще влажными после поцелуев, губами. Пылающими щеками. Спутавшимися волосами. Сюэ Ян почувствовал, что ему мало произошедшего и поспешил разрушить этот сладкий момент. — Ты так соблазнителен в своей невинности, даочжан. Это распаляет и заставляет желать большего. — Вопреки своей сути, Сюэ Ян сказал только правду. — Я не так непорочен, как тебе кажется. В Сюэ Яне не вспыхнула ожидаемая злость. Да, он не делился своим и точно не мог спокойно отдать считаемое своим. Но что ему за дело до тех, у кого он что-то отобрал. И слова Сяо Син Чэня доставили мрачное удовольствие, ведь произнесены были в постели Сюэ Яна. Но это все лишь на секунду, в действительности он обдумывал, как удержать в этой постели Сяо Син Чэня. Как не допустить ненужных моральных терзаний и не услышать ни слова об ошибках и прочем мусоре. Удивительно, но ничего и не было произнесено. Остаток молчаливой ночи, до самого, накатившего всей усталостью мира, сна, они провели в нежных объятиях и легких поцелуях. Сюэ Ян пару раз пытался спросить, предполагаемая порочность даочжана оказалась не такой проходной мыслью, но в ответ он получал поцелуи. И, конечно же, замолкал, эти ответы устраивали его и заставляли даже немного подзабыть заданные вопросы. Привычное одинокое утро наступило теплом и негой во всем теле. Из соседней комнаты доносился приятный запах еды и галдеж Слепышки. Вставать не хотелось и одновременно он едва удержался от того, чтобы не выскочить в соседнюю комнату даже не поправив одежды. В голове пронеслась озорная мысль так и сделать, но все же он был не таким уж и бесстыдным. Бесчестным и бессовестным — конечно, но не собирать же в себе все качества разом. Сюэ Ян привел себя в порядок, выглянул в щель между досок забитого окна, удостоверившись, что погода снаружи ясная и солнечная, такое же настроение нацепил и на себя. Сияя улыбкой, на которую некому смотреть, он вышел из спальни. Все мысли о прошедшей ночи, все свои раззадоренные желания, воспоминания и дрожь, ими вызываемую — все он оставил, прикрыв за собой дверь.