Тексты-ключи

      Отец, надеюсь, ты меня поймешь.       Для Египта настал великий день — так говорили жрецы. Даже не знаю, кто больше радовался тому, что я выбрал себе царицу — я или они. В то время, пока мне приходилось сдерживать эмоции — я фараон как никак — Шимон чуть ли не светился от счастья. Стоило мне попасться ему на глаза, как он начинал улыбаться и что-то бормотать. Уверен, что он вспоминал и сравнивал. Сравнивал тебя и меня, как мог сравнивать дедушка своего сына и внука.  Жрецы были более сдержаны, хотя и не переставали повторять про величие этого дня и благословение богов.        Чувствовал ли ты себя когда-нибудь так же? Когда очень сильно дорожишь кем-то? Когда понимаешь, что без этого человека, без этой девушки жизнь уже не будет важна и интересна? Когда улыбаешься, только вспоминая о ней?       Надеюсь, ты так же любил маму. Как я полюбил Ману.       Она была так близко. Стоило только протянуть руку и прикоснуться к нежной коже. Но молитвы еще не закончены, поэтому приходится терпеть. Я знаю, что этими молитвами жрецы просят богов о защите семьи фараона, о благословении.        Семьи фараона. Мана стала моей семьей, моей жизнью. Та, чье лицо сейчас скрыто вуалью от всех присутствующих. И от меня. Но я помню ее лицо, хотя и хочу увидеть снова. Видят боги, я сильно этого желаю. И она это знает.       Возможно, именно поэтому, когда нам удается остаться одним, даже на секунду, потому что потом ее уводит Исида — на секунду вуаль приоткрывается для меня.       Отец, чувствовал ли ты дрожь в коленях оттого, что желаешь ее больше всего на свете, но не можешь дотронуться? Хотя бы просто коснуться, посмотреть в уже родные и любимые глаза и поцеловать в мягкие губы. Хотя бы это.       Но вместо этого остается только глубоко вдохнуть, пытаясь успокоить желания, и пойти следом за Махадо. Оставшееся время Исида словно специально не оставляет мою царицу ни на миг.        Наверняка, Мане нравится подобная игра. Мне уже мерещится ее улыбка под этой вуалью. Внутри поднимается буря. Когда же я уже сорву эту вуаль? Когда смогу вдоволь насладиться красотой девушки, которую люблю всем сердцем? Которую выбрал в царицы и с которой хочу прожить жизнь, и не одну?       Во время всех молитв и подношений богам Мана рядом со мной, как и подобает царице — быть рядом со своим фараоном. Но нам все еще мешают быть вместе.       Куда подевалось мое терпение? Всего лишь несколько дней назад мне хватало сил на то, чтобы тихо и осторожно пробраться к Мане, не попавшись никому. Хватало же ловкости и безрассудности, как малому ребенку. Мне хватало силы воли не поддаваться на ее провокации. Почему же сейчас терпение вот-вот лопнет? Почему же сейчас не сбежать вместе с Маной в самые дальние покои? Когда же все закончится?       Отец. Глупый вопрос, но… Мучился ли ты так же? И как вел себя? Может, тебя кто-то подбадривал. Какие слова тебе говорили? Хотел бы я услышать что-то от тебя.        Конечно, празднества затягиваются на весь день. Боги уже спустили солнце за горизонт, но народ еще празднует этот великий день, еще поют песни и восхваляют. Богов, свою землю и ее правителя. Нас с Маной.       Она снова рядом, на этот раз сидит по левую руку от меня. Для нас сейчас поют лучшие певцы и танцуют лучшие танцовщицы всех земель. Для нас и нашего народа. Только ничто и никто не сравнится с теми танцами, что дарила мне Мана в минуты, когда нам удавалось побыть вместе. Пусть местами ее движения были неловкими или слишком быстрыми, я не мог налюбоваться ею. И сейчас не могу, даже не из-за вуали и одеяний. Мне нужна ее улыбка. Чистая и открытая, полная жизни и любви ко мне. Чтобы я мог дарить ей в ответ всю свою любовь, всего себя. И все, что пожелает ее сердце.       Едва задумавшись, я чуть не упускаю момент, когда Мана встает со своего места. Рядом сразу же оказывается Исида, но я успеваю остановить ее, так же вставая. Сам. Я сам провожу свою царицу. Теперь уже полноправную царицу всего Египта.       И если во время обрядов и молитв Исида могла сдержать меня, то сейчас уже нет. Совсем нет.       Улыбается ли Мана в этот момент? Вуаль. Как же она мешает!       Протянув руку, я жду ответа. Кто-то думает, что я могу не спрашивать, а брать то, что хочу. Будучи фараоном, мне позволено все. Но это совсем другой случай. Когда хочешь, чтобы с тобой были не из-за титула и происхождения, а потому, что любят.       Я всем сердцем этого хочу. Потому что сам поступил так же. Потому что уважаю и люблю ту, кого выбрал. Я получил свой ответ на днях. И получил его сейчас, когда Мана протягивает мне руку в ответ и слегка сжимает.       Мое сердце ликует и не находит места в груди. Пока мы идем по коридорам дворца, все еще сопровождаемые жрецами Исидой и Махадо, дрожь возможно, меня с головой. Все то нетерпение, что копилось весь день, вот вот вырвется наружу.       Осталось немного. Потерпеть совсем немного.       Стоило только закрыться дверям наших покоев, как я оказываюсь в объятиях Маны. Все, сама виновата. Мы оба сдерживались сегодня.       Наконец, вуаль убрана с ее головы. Может ли быть такое, что я вижу звезды в ее глазах? Глазах, полных любви и радости. Пусть она видит в моих тоже самое. Наконец, руки опускаются на талию, а губы накрывают губы Маны. Самый желанный момент за день.       Прижать к себе, ласкать и наслаждаться уже родными поцелуями любимой.       Теперь мы принадлежим друг другу — и боги тому свидетели. Теперь нам не нужно бегать и прятаться. Хотя это было по-своему интересно и заставляло радоваться моментам встречи еще сильнее. А сами поцелуи, сами слова, что мы говорили тогда — были лучшими и искренними.       Сейчас же… Сейчас можно ничего не бояться. Совсем.       Подхватываю любимую на руки и под звонкий смех Маны направляюсь к кровати. В какой-то момент, правда, едва не спотыкаюсь обо что-то. А когда обернулся, понял, что это та самая вуаль. Мана засмеялась еще сильнее. Смешно, Мана? Ну, я тебе сейчас покажу, как смеяться над фараоном. Резко, а главное, неожиданно для Маны, я разворачиваюсь и продолжил путь. Конечно, она прижимается ко мне, чтобы не упасть.       А вуаль… За день она мне надоела. Надо будет сжечь.