Тексты-ключи

      Тишину коридора и мысли жреца Акунадина прервали девичьи голоса и смех. А стоило выйти из-за угла, и Акунадин увидел двух молодых служанок. Сразу видно, что отлынивают от работы. Только Акунадин не из тех жрецов, которые были готовы простить подобное.       Девушки все же вовремя заметили Акунадина, обе всполошились и, скромно извинившись, поспешили вернуться к работе. Непременно нужно будет наказать их. В головах молодых только ветер. Не то, что...       Акунадин обернулся к окну, куда и смотрели до этого служанки. Конечно. Принц Атем и жрец Сэт устроили очередную тренировку. Вот оно что – девочки засмотрелись на мальчиков.       Акунадин положил руки на перила. Принц и жрец ведь уже не мальчики, а взрослые юноши, на плечах которых лежит такая ноша, такая ответственность перед народом и Египтом. И которыми Египет вправе гордиться. Сам Акунадин может гордиться ими обоими. Их успехами, знаниями. Но почему-то сердце радуется и ликует только за одного из них.       Наблюдая за этой тренировкой, Акунадин привычно всматривался во все детали – взмахи, шаги и выпады. Ничто не ускользало от внимательного, пусть и старческого взгляда. Привычно глаза цеплялись за все. Так ли Акунадин учил Сэта? Эти ли движения они учили день ото дня с Атемом? А вот этому движению с мечом принца Атема обучил явно не Акунадин. Возможно, Махадо, жрец и будущий начальник стражи фараона. Акунадин наслышан об их тренировках, но ему еще не удавалось увидеть их воочию.       Сэт точно следовал всем указаниям Акунадина, это видно по движениям. Старался не совершать тех ошибок, которые они уже обсуждали и отрабатывали.       Внезапно для себя Акунадин понял, что перестал смотреть на принца Атема и следил только за жрецом Сэтом. Только за ним. Смотрел на шаги и выпады, пытался поймать его эмоции и может даже мысли Сэта в эти моменты. Мысли сына, который видел в нем только старшего жреца и одного из советников фараона.       Только не отца.       В свое время Акунадин отрекся от семьи ради страны, ее безопасности и процветания. Это был очень тяжелый выбор. Но он слишком любил Египет и свою семью, чтобы ничего не делать. Он пожертвовал семьей, чтобы после они и весь народ жили спокойно. То, что они сделали, помогло в борьбе с врагами. И Египет действительно начал процветать и расти дальше.       Как и его сын. Сэт. Он вырос без отца, но вырос в сильного и смелого юношу. В такого, каким его хотел бы видеть Акунадин.       После очередного лязга мечей раздался звонкий смех Атема. Кажется, его позабавило то, что у него не получилось обхитрить Сэта. Принц... Акунадин глубоко вздохнул. Сколько раз на тренировках он говорил, что ничего веселого в этом нет? Чему Атем так радуется? Неудавшаяся хитрость на поле боя может стоить жизни. А если умрет фараон или принц, это великая потеря для страны.       Так почему... Акунадин замер, заметив довольную усмешку на лице Сэта, который в ту же секунду напал на Атема. Внутри почему-то все перевернулось. Эти двое... Он только что думал, что они взрослые? Как же он ошибся... Мальчишки.       Акунадин быстрым шагом выбрался во двор.       - Акунадин? – встревожено проговорил Сэт, останавливаясь и смотря на него. Так же поступил и Атем. Обоих насторожило серьезное лицо Акунадина и то, как быстро он шел. Что-то могло случится? Но сигнала тревоги не было, да и Махадо обязательно нашел бы их и дал знать.       - В стойку. Оба, - без каких-либо объяснений почти приказал Акунадин, совсем скоро поравнявшись с ними.       Это еще больше озадачило Атема и Сэта. Что случилось? Почему Акунадин…       - В стойку быстро!       На этот раз сработал рефлекс, наработанный во время тренировок с Акунадином, и они встали с мечами в руках, снова напротив друг друга. Снова серьезные тренировки? Атем выдохнул. Они же вышли с Сэтом просто размяться. К тому же обучение с Акунадином уже было сегодня в первой половине дня. И неужели Акунадин снова серьезно взялся за них с Сэтом?       - Начинайте заново, - сказал Акунадин, снова внимательно всматриваясь во все, что делали Атем и Сэт.       Сразу же после его слов они сделали выпады навстречу друг другу и скрестили мечи. Вот так. Серьезно и с полной отдачей. Никаких игр. Чтобы глаза были полны желания победить, а значит жить. У обоих. Один, потому что принц Великого Египта и его правитель. Второй, потому что защитник страны и ее правителя.       Успокоился Акунадин ближе к вечеру, когда от веселья не осталось и следа. Атем и Сэт перед ним едва не падали от усталости. Поблагодарив обоих за обучение и услышав благодарность в ответ, Акунадин развернулся и пошел обратно во дворец. Он же что-то хотел...       И только он покинул двор, как Атем снова засмеялся. Просто не удержался. А, может, как раз из-за усталости? В любом случае, все-таки не устояв на ногах, он бухнулся на землю, нервно хихикая. Зрелище явно еще то, поэтому Сэт присоединился, рассмеявшись, только все же более сдержанно. Это точно усталость.       Точно так же подумал Акунадин, все же услышав их смех. Они неисправимы. Вроде взрослые. Сэт же уже такой взрослый, а смеется... Акунадин внезапно вспомнил, что обычно Сэт не позволял себе подобное. Почему же с принцем он так себя ведет? Более... открыто?       Акунадин замер. Может ли он что-то чувствовать? Чувствовать свою близость к королевскому роду? Или Акунадин унесет эту тайну с собой после смерти?       Унесет... Акунадин хотел бы унести с собой туда еще и воспоминания сына о своем отце. До этого он спрашивал Сэта о прошлом, как он жил и рос без отца.       Акунадин хотел бы унести с собой воспоминания отца о сыне, те моменты, которые они все-таки провели вместе, когда Сэт был еще маленьким. Те наставления и истории, что Акунадин рассказывал ему. И радость ребенка при виде родного человека, которую Сэт, возможно, уже не помнит.       И этот смех тоже. Пусть Сэт уже не ребенок и смеялся от усталости. Но смеялся искренне и открыто, не боясь и не прячась. Сэт. Ребенок, оставшийся без отца и воспитанный матерью. Он добился всего сам, не зная, кто он на самом деле.       Мимо прошла служанка, высказав Акунадину почтение. На несколько секунд мысли освободили голову. Точно. Наказать служанок, но сегодня уже поздно. Он слишком увлекся с Атемом и Сэтом.       Оставалось только надеяться, что эти уроки не пройдут даром.