Ну почему именно ты?

Приятный запах дождя, запах свежести, дарующий ощущение окрыления и в то же время безумства накрыл с головой омегу. Чимин так давно не ощущал на себе все эти ласки, все прикосновения и поцелуи, наполненные страстным желанием, что сейчас, возможно, он и вовсе забылся, в чьих руках находиться. Сколько бы он не пытался остановиться, убеждая себя в том, что засматриваться на Чона, как на сексуального партнера это неправильно, но, видимо и Гук сдерживался из последних сил, остерегаясь того, что старший не примет его истинных чувств и отвернется от него. Сейчас же эти двое преступили черту, которая была очерчена еще в раннем детстве и назад пути не будет. – Я хочу тебя, хён… – Повторил Гук более настойчивым голосом, уткнувшись носом в шею Пака. Все-таки, он уважал Чима и ждал, что старший одобрит, а если и не одобрит, то придется смириться с желаниями тонсена. – Гуки, я … – Чимин не успел ничего ответить, как Чон вновь вцепился в его пухлые губы. Чонгук без всяких на то усилий поднимает омегу, обхватив его руками за попку, прижимая того к своему телу и направляется в сторону спальни. Боксеры Пака уже успели намокнуть от выделившейся из-за возбуждения смазки и альфа почувствовал это. – Чиминщи, ты уже намок – положив омегу на кровать, Чон ехидно улыбнулся ему. – Заткнись, Гуки, а то убью… – потянул его за собой Пак. Альфа послушно наклонился над омегой, почувствовав, как стягивают с него белый свитер. Через секунды свитер уже был откинут в сторону и Чимину открылось крепкое, мощное тело альфы. Рельефный, напряженный пресс тонсена тут же был осыпан горячими, мокрыми поцелуями, а Гук наслаждался этой картиной, кусая от наслаждения свои губы. Наконец, он не вытерпел и, схватив омегу за запястья, откинул его на спину, держа руки Чима над его головой. – Позволь мне, хён… – прошептал на ухо Чонгук, от чего Чимин почувствовал легкий холодок по всему телу и решил полностью довериться младшему. Тогда Гук стал легонько покусывать кожу на шее Пака, оставляя багровые засосы на его плечах и ключицах. Все мышцы на теле Пака были напряжены от доставляемых ему ласк, на лбу появились капельки пота, а рыжие волосы были взъерошены. Он ерзал под альфой, тяжело дышал, а когда Чон принялся играться с твердыми сосочками омеги своим мокрым язычком, тот протяжно простонал, сжав зубы. Спустившись еще ниже, Чон просунул пальцы за края боксеров и медленно стянул их с бедер омеги, бросив их позади себя. – Хён, ты очень сексуальный… – возбужденно проговорил тонсен, раздвинув ноги омеге и, устроившись между ними, приступил посыпать своими жаркими поцелуями внутреннюю часть бёдер Пака. Чимин был опьянен от столь чувственных, столь желанных прикосновений. Легкие были уже полностью заполнены запахом альфы, но омеге хотелось большего, он сжимал в пальцах волосы Чонгука, выгибаясь при этом в спине. – Гукии… возьми меня… прошу, я больше не вытерплю… – простонал Пак, закрыв глаза. Наконец-то альфа дождался эти слова. Он часто представлял в своих извращенных фантазиях, как Чим просит взять его, оттрахать до потери пульса, но не думал, что когда-нибудь старший и правда произнесет эти слова. Не пытаясь больше сдерживаться, Гук на время поднялся, скинув с себя нижнюю одежду и, притянул Пака к себе, схватив его за бедра, после чего резко двинул своими бедрами вперед, войдя в омегу чуть ли не до конца. Чимин выгнулся в спине, а из его груди предательски вырвался громкий стон. Омега закрыл рот руками, но Чонгук тут же убрал их своей рукой, оскалившись. – Не надо сдерживаться, хён… Я хочу слышать каждый твой стон. – Далее последовал еще один грубый толчок, теперь уже до конца. Пака как будто шибануло током, из глаз посыпались искры и он откинул голову назад. Чон не мог не воспользоваться ситуацией и вцепился в шею омеги своими зубами, оставив на ней ярко-алую метку и продолжая вдалбливаться в уже СВОЕГО омегу, доставая головкой члена до простаты, от чего Пак начал будто по щенячьи скулить, роняя из глаз горячие слезинки наслаждения. И оба парня хотели, чтобы это длилось вечно, но напряжения в их телах с каждой минутой нарастало все сильней и вскоре омега кончил себе на живот, схватившись ногтями пальцев за мокрую спину Чона, а тот, чувствуя, как стенки Чимина интенсивно сжимают его член, из последних сил вошел в омегу до конца и кончил прямо в него, после чего свалился рядом с Чимином, видя звезды перед глазами. Отдышавшись некоторое время, оба парня посмотрели друг на друга и, в отличии от выжатого, как лимон, Чимина, Чонгук улыбался, глядя на свое милое чудо. – Мне ведь, не снится сейчас всё это? – тяжело дыша пробормотал Пак, посмотрев в глаза тонсена. – Нет, Чиминщи, теперь ты только мой омега… – Гук провел ладонью по горячей щеке Пака и развернулся к нему боком. Чим смущенно отвел взгляд от довольных черных глаз и накрыл себя и Чона простыней. – Ты стесняешься, хён? – засмеялся младший. – Я ведь только что видел тебя всего голым. – Заткнись! – буркнул на него Пак и свернулся в клубок, прижав руками согнутые вместе колени. – Совсем охренел! Я не просил оставлять на мне метку, дурак! Чон растерялся и замолчал, услышав недовольства старшего. Но что он мог сделать? Им двигали чувства, его сердце и он вовсе не жалел, что сделал Пака своим. Наоборот. Он еще со школы обещал себе, что станет лишь альфой этого милого омеги. Пусть и такого капризного, пусть и старше его самого, пусть… – Чимин… – Альфа взял Чима за запястье и приложил его ладонь к своей груди. – Посмотри на меня, Чимин. – Рыжеволосый неохотно поднял свой взгляд на тонсена, который, кажется, и вовсе забыл о вежливости к своему хёну. – Это сердце только твое, хён… Я был полным дураком, что не сделал этого раньше. Я старался всегда быть рядом со своим хёном. Сейчас я с тобой и мне ничего больше не надо… Я люблю тебя, Чимин… Тут из глаз омеги посыпались градом слезы счастья. Раньше он и подумать не мог, что слова тонсена так тронут его. Он ощущал стук сердца Чонгука своей ладонью и от этого собственное сердце забилось с бешенной скоростью. – Я… тоже люблю тебя, Гукии… – вовсе разревелся омега и прижался к горячему телу любимого. Тот в свою очередь крепко прижал хёна к себе, слегка прослезившись от сказанных и таких долгожданных слов Чимина. Так они проспали в обнимку до самого утра, прикрытые одной тонкой простыней, наслаждаясь запахом тел друг друга, а на утро Чимин приготовил для своего альфы шикарный завтрак, запах от которого разбудил в Чонгуке адский голод. В это прекрасное утро они наплевали на универ и остались дома, наслаждаясь друг другом, как никогда раньше.