Заблудившиеся

Вообще-то Эйприл бы предпочла большое путешествие, желательно в родной мир, но выбирать не приходилось. И, чего уж там, любопытно было взглянуть на остальных здешних черепашек. Особо интерес добавляло то, что Дон явно не испытывал от предстоящей встречи восторга. Обострившаяся… интуиция? эмпатия?.. то, что разглядел в ней Сплинтер – вот оно утверждало, что парень испытывает колоссальную неловкость, волнуется и почему-то немного боится. Но и жаждет этой встречи где-то глубоко в душе, потому как сильно-сильно соскучился. Возможно, в последнее ей просто хотелось верить... Они отправились ранним-ранним утром, почти ещё ночью. Первоначально Дон собирался заступить в охрану Стены и потихоньку пропустить Эйприл на ту сторону – сам при этом оставшись. Снова попасть к людям – нет уж! Да и как бросить работу? Пусть пока он не добился того положения, о котором мечтал, но оказался к нему так близко, ещё чуть-чуть бы!.. Однако обстоятельства настоятельно толкали парня туда. «В болото, откуда я выполз. Как там поэтично назвал наш дом Раф? Ах да, Клоака Вселенной! Всегда удивлялся, как при подобном мнении, неоднократно озвученном, он всё равно остался, не попытавшись свалить первым – постоянно ведь болтал о своей самостоятельности, о том, как его достали наши серые будни...» Невольно закрадывалась мысль, что Рафаэль куда больше был привязан к семье, чем это показывал. И, следуя той же логике, сам Донателло… «Ну нет, это же совсем другое!» Так, размышляя о былом и нынешнем, черепашка с девушкой быстро двигался к цели… по старой доброй канализации. И, косясь на Эйприл, он отмечал, что она не ропщет на окружающую среду. Привыкшая. Ещё один плюс в графу доверия. Они остановились перед, вроде бы, пустотой, но Дон попросил Эйприл присмотреться внимательней, но не двигаться с места. Действительно, туннель перегораживала почти прозрачная энергетическая преграда. Её выдавал лишь слабый розоватый отсвет. И как-то совсем не тянуло проверять, что будет, если она рискнёт сделать лишний шаг вперёд. Черепашка достал из своей немалой сумки маленький, со спичечный коробок прибор и, направив его на преграду, нажал на единственную кнопку, после чего схватил замешкавшуюся девушку за руки и быстро потащил дальше. Они сделали около десятка шагов, когда что-то слегка загудело, и позади вновь появилась преграда. Только с этой стороны она была насыщенно-розовой, практически непрозрачной. – Как жевательная резинка, – прокомментировала удивлённая девушка, обернувшись. – Только её не то что на вкус пробовать – к ней лучше не приближаться, так что пойдём-ка, – поторопил провожатый. – Система на основе технологий наших Спасителей, но усиленная. Людей не пропускает, мутантов – да, однако сигнал тут же поступает в центр управления. Оперативно снаряжается команда для проверки, если не были запланированы какие-нибудь работы… Возможность сбоя доведена до минимума. – Ты вот говоришь «Спасители», «Благодетели», – решилась всё-таки заговорить на особо её волнующую тему рыженькая, – но что они, собственно, сделали? Парень притормозил на шаг впереди Эйприл, и она заметила, как напряглись его плечи. А когда он повернулся… Девушка на практике осознала, что означает выражение «лицо-маска». Одно лишь безразличие. Холод – и он пробрал её до костей. Она даже отшатнулась. – Они спасли нас от произвола людей, – произнёс здешний Дон. – Без них война… может, мутанты и победили бы, но с колоссальными потерями. Ещё некоторое время они шли молча, парень размышлял о своём, Эйприл переваривала и приходила в себя. Долго идти в тишине она не смогла, тем более что-то в этой истории капитально не сходилось. – Эм, можно спросить? – ей было физически сложно назвать эту черепаху именем друга. Дождалась недовольного кивка и продолжила: – Если я правильно поняла, ваши «Спасители» – крэнги, но откуда взялись сами мутанты? – Большинство наших не знает. Они не помнят, – нехотя ответил не-Дон. – В основном приходили в себя где-то в безлюдной местности. В лесу или в поле. Некоторым не так везло. Он помнил, как в начале было сложно с одной стороны именно из-за испуга проболтаться. Помнил разговоры соучеников и коллег – шёпотом, точно рассказ может призвать беду на их головы – как был слепяще-яркий свет, щёлканье каких-то приборов, уколы… Большинство тех, у кого остались хоть обрывочные воспоминания, видели людей в закрытых костюмах химзащиты или в лабораторных халатах и масках. То есть, существовали некие лаборатории, где мутировали и изучали получившийся результат. Конечно, ответственные – люди. Никто из знакомых Донателло мутантов даже не сомневался в этом. Версия Сплинтера – где он, ещё Хамато Йоши, заметил подозрительных незнакомцев, проследил за ними и подвергся воздействию странной субстанции – выглядела в глазах умника притянутой за уши, особенно в свете того, что он узнал от других. Именно поэтому не стоило никому знать про отца и братьев. «Они сами отвергли прогрессивное общество, предпочтя людишек, для которых мы едва не меньше, чем животные», – частенько думалось юному гению. Но он и сам понимал, что от этих мыслей разит виной. Его – потому как бросил их ради себя. И, что придавало особую горечь, результат не был таким, которым можно гордиться. Да, окончил курсы лучше и быстрее товарищей по потоку, карьера в самом начале… Достижения! Донателло же хотелось, как бы ни банально или наивно не звучало, сделать мир лучше. А вместо этого он латал дыры в системах безопасности. Для него, с его-то умом, это представлялось слишком мелким.

***

Даже по канализации разница между участками до и после Стены (к слову, это сооружение высотой около трёх-четырёх этажей произвело на Эйприл неизгладимое впечатление даже издалека) разница была сильно заметна. Людская часть системы находилась в более плачевном состоянии, видимо, её давненько не проверяли. На какой-то из труб выделялась чудовищного вида латка – грубая, приваренная кое-как. Кроме того, разрушения кладки, множество крыс… Рыжеволосая передёрнулась, вспомнив о Викторе Фалько с его крысиной армией. Не-Дон хмыкнул, заметив её движение. – Вспомнила столкновения с одним неприятным типом, – пояснила она, чувствуя потребность оправдаться. Не хотелось, чтобы его и без того не слишком-то лестное мнение о её персоне совсем упало. – Не с моим ли отцом? – с ехидной интонацией спросил он. И не удержался от очередной недоверчивой шпильки: – Его версией из твоего мира, разумеется. – Нет, хотя Мастер Сплинтер, – это она произнесла со всем своим уважением, – тоже пострадал тогда. Парень промолчал, помрачнев. Ему припомнились и свои обиды, и слова, кинутые сгоряча… Как ему теперь-то смотреть в глаза отцу, зная, о чём он думал тогда, и ещё довольно долго – после? Подростковая горячность и категоричность – слабое оправдание. Хотелось бы надеяться, он успел набраться ума и понимания… Один участок туннеля оказался затоплен, обход занял довольно много времени, потому как ребята не сразу нашли свободный от воды путь. – Совсем запустили, – ворчал черепашка, делая глоток из фляжки. – Люди… Эйприл философски покачала головой. Спор не имел смысла, ведь налицо правота местного Дона, и всё же слышать такую пренебрежительную констатацию было неприятно. Точно иного он и не ожидал. После этого почему-то было даже слегка забавно наблюдать, как этот, такой весь из себя умный, самостоятельный черепашка остановился, явно не решаясь сделать шаг – они вышли в коридор, ведущий в логово. Но она задавила в себе смех, да и было это всего-то минутной прихотью. «Жалко его», – подумала она. И хотелось бы утешить, но как? Своему другу она бы положила на плечо руку или сжала ладонь в своей. Здесь такое вряд ли было бы уместно. Они ведь чужие, только самую чуточку сдвинули отношения с враждебных в нейтральные с толикой взаимного исследовательского любопытства. Но бывший куратор сам набрался достаточно смелости, чтобы преодолеть оставшееся расстояние. Он точно возвращался в прошлое с каждым шагом. Не неприятное и не радостное чувство, скорее… странное. Ощущение закономерного итога, возможно. Эйприл прошла за ним через привычный турникет и почти налетела носом на панцирь провожатого – тот почему-то резко остановился. Впрочем, выглянув из-за него, она поняла, почему. Черепашье логово выглядело словно там похозяйничали грабители, выискивающие что-то мелкое, но очень ценное. То есть, полный разгром.