Заблудившиеся

Пока девушки общались, то же самое происходило и в кухне. Дона расспрашивали, но не про его жизнь в одиночку (что было обидно – родным будто бы всё равно, как он жил), а про встречу с другой Эйприл, про их путешествие сюда. Лео и Раф хотели убедиться, что Донни не привёл хвост. Сплинтер молчал, и было в этом что-то… разочарование, возможно. Донателло отвечал на вопросы, но с каждым мгновением внутри нарастало нечто. Смесь эмоций, которую трудно было сдержать. Он был рад видеть братьев и отца – действительно, соскучился ведь! – и в то же время воскресли жгучие обиды, потому что ничего не изменилось к лучшему за эти годы. Они всё так же не доверяют ему, не считают все его достижения хоть сколько-нибудь значимыми. Трудно видеть подобное отношение – особенно от тех, чьё мнение важно больше, чем чьё-либо ещё. И больно было осознавать, что их жизнь вполне нормально продолжалась без него. Новые друзья, новое дело, а он будто бы и не нужен. Точно он лишний в своей семье, что был – что не был… Без разницы. Так зачем возвращаться? «Эй, я не собирался возвращаться! – из духа противоречия возразил сам себе Дон. – Не насовсем! Мне только бы Эйприл домой отправить, а потом я вернусь назад, к своей любимой работе». Но, говоря по правде, он ведь первоначально хотел остаться. Да, Донни соврал бы себе, сказав, что не пытался представить, как это будет – встреча с родными. Представлял. Только реальность настолько отличалась от мечты, что это его ошеломило, почти сломило. Он надеялся на более тёплый приём. Сентиментальный, может быть. Но уж точно не настолько холодный и полный подозрений. Казалось, он разочаровал семью (имеет ли смысл называть её бывшей?) – как своим уходом прежде, так и возвращением. Отец не сказал ни слова в его адрес с момента, как вошёл в логово. И ушёл к себе тоже молча. За ним вышли и Майк, Раф и Караи. Глядя на оставшегося Лео, делающего себе чай, будто и не видит блудного младшего, Дон с горечью думал о том, что все эти мудрости про «время лечит» – на самом деле ерунда. «Мне нечего здесь делать. Разберёмся с Эйприл и я вернусь». Но как же трудно, оказывается, думать о новом прощании!..

***

На кухне Лео пил чай, Дон, сидя будто на иголках, притулился на самой дальней табуретке. Остальных не наблюдалось. Черепахи вскинули взгляды на вошедших девушек. – Разобрались? – поинтересовался Леонардо. – Насколько возможно, – кивнула его подруга. – Думаю, нам стоит попытаться отправить нашу гостью обратно в её мир. – А есть способы? – удивлённо приподнял бровь (или то, что её у него заменяло) лидер. – Разговоры про порталы – это неподтверждённые данные. Здешняя Эйприл кратко рассказала про то, что узнала от гостьи. – Ты же и сама знаешь, у нас хватает других проблем, – неохотно начал мечник, но его прервали: – Кто сказал «проблемы»? – Караи нарисовалась в дверном проёме, как по волшебству. – Тебя не вызывали, сестра, – жёстко сказал Лео. – Изыди. – Фу-ты, ну-ты. Никуда я «исходить» не буду, я только пришла. Грубиян. – Липучка, – смирившись с присутствием настырной Караи, выдохнул Лео. Затем, уже деловым тоном спросил: – Помнишь, в прошлом году ходили слухи насчёт TCRI? – Конечно, ещё этот псих-мститель активизировался, бегал, орал, поднимал бучу, дескать, его сестрёнку туда уволокли. Но, если мне не изменяет память, не было ни малейшего следа, указывающего на причастность пришельцев к этому зданию. – Теперь есть, пусть и расплывчатая, но зацепка. Но придётся… – Ловить и допрашивать это чудо в маске, – подхватила мысль куноити без видимого восторга. Попаданка следила за этим разговором с нарастающим изумлением. «Наверное, вот так и вели бы себя Караи и Лео из моего мира, если бы жили с детства вместе. Но здесь это явно не так. Как минимум, Караи появилась после ухода Дона. Интересно, а Шреддер здесь существует или существовал в принципе?»

***

На ночь Эйприл предоставили матрац, подушку и тонкое одеяло, разместиться с этим богатством предлагалось в любом углу логова. Дон предложил устроиться у себя в спальне, слегка покраснев под красноречивыми взглядами братьев и Караи. Местная Эйприл в это время разговаривала в додзё со Сплинтером, поэтому никак не прокомментировала. Ребята, не сговариваясь, решили переспать со всеми навалившимися новостями, посчитав, что утро вечера мудренее. Донателло уступил временной соседке свою кровать. Девушка смущённо его поблагодарила. Но он только отмахнулся: помимо приличий, этот поступок диктовался и каким-то параноидальным нежеланием ложиться в ту самую постель, где спал черепашонком. Будто время может отмотаться назад, вернуть его в те года. И его пугало то, что отчасти – пусть и совсем чуть-чуть – он бы этого хотел. Эйприл полежала немного, не в силах уснуть. Она всё ломала голову над тем, что вообще такое с ней было, почему возникла и исчезла неприязнь к здешней её версии. Если говорить образно, это было похоже на взаимодействие магнитов с одинаковыми полюсами. Две Эйприл «отталкивались» друг от друга, и это приняло такой вид – инстинктивного неприятия присутствия. Разве что так. Кое-как приняв это объяснение, девушка решила отвлечься и обратилась к такому же неспящему Дону: – Всё так плохо? – С чего ты взяла? – вяло переспросил он, не отрывая взгляд от ножки кровати, в которую всматривался, лёжа на боку. «А здесь не слишком-то и грязно. Изволили заботиться о спальне предателя? Как мило!» – Я просто чувствую. Тебе плохо. – Что же, этот мир сильно отличается от твоего? – спросил он, не комментируя её слова. Ему было нужно говорить хоть о чём-нибудь. Молчание душило. – На моей памяти ребята не оказывались разделены надолго. Разве что… – Ей тоже нужно было выговориться, ведь перед «своим» Доном она не отважилась объясниться. – Конечно, это не сопоставимые ситуации… Не так давно мы сильно поссорились. И отчасти в этом была виновата я, но возложила вину целиком и полностью на друзей, на… Донни. Я пыталась забыться, жить нормальной жизнью, насколько это возможно для той, чей отец мутировал в летучую мышь. Но мне е... их сильно не хватало. – И вы помирились? – решив пропустить мимо ушей оговорку Эйприл насчёт «её» Дона, поинтересовался парень. – Да. Сама не понимала, не хотела понимать до того момента, насколько соскучилась. Они немного помолчали, прежде чем Дон негромко сказал: – И сколько вы были в ссоре? Неделю или месяц? Ты права, это не сопоставимо с годами. Да и до этого у меня с семьёй не особо ладилось. Знаешь, сейчас я думаю, мой уход закономерен. Я не вписывался и уже явно не впишусь. Их жизни. Моя жизнь. Всё. Эйприл прикусила губу, чтобы не ляпнуть явно лишнее, но дала себе слово: разобраться, преувеличивает ли Донателло. Потому что не могла представить, чтобы её друзья отреклись от одного из братьев. Потому что чувствовала себя должной хоть как-то отплатить за его помощь. И, в конце концов, ей было невыносимо видеть печального Донни – из её мира или нет, не важно. Она чувствовала, что, несмотря на его слова, Дон нуждается в своей семье. Оставалось выяснить, нуждается ли семья в нём. Представить, что черепашки отреклись от своего, было сложнее, чем что-либо. Они поговорили ещё немного, прежде чем их-таки сморило. Сквозь сон ей слышались чьи-то шаги и горестные вздохи под дверью. Но возможно, просто почудилось.

***

На завтрак собрались немногие, что тоже было непривычно для Эйприл. Она сама, Дон и Майки. Лео, едва заметив их, как-то подозрительно быстро скрылся в додзё, откуда уже звучали голоса Караи и здешней рыжей. Впрочем, Микеланджело тоже не задержался за столом. – О, Эйприл? Тебя Мастер Сплинтер попросил к нему зайти после того, как позавтракаешь. Берите омлет, в холодильнике есть сок. Чувствуйте себя как дома. После этой поспешной речи Майки кинул свою тарелку в мойку и почти выбежал из кухни. Донни скривился, точно от зубной боли. – Вот оно как… – пробормотал он под нос. Насыщались они оба без энтузиазма, почти не чувствуя вкуса. Неловкость, всеобщее нежелание их присутствия, действовали угнетающе. Эйприл особо волновал предстоящий разговор со Сплинтером. Она оставила Дона допивать чёрный чай (заядлый кофеман, конечно, не был от этого в восторге) и прошла к покоям Хамато Йоши. В додзё, которое она миновала, уже никого не было. Оставалось только догадываться, куда все делись.