Крысолов

*** Конечно же это был бред, чтобы вооруженный современной техникой космический десант победили какие-то хлюпики в шелковых тряпках и с простыми железками в руках. Тяжелый рейд подошел к концу, и Редж с ребятами отрывался в стриптиз-баре. На подиуме танцевала цыпочка в прозрачных одеждах, стилизованных под что-то древневосточное - широкие шаровары и короткая маечка, лишь чуть прикрывающая грудь. На бедрах звенели золотые украшения в такт плавным движениям, на тонких щиколотках и запястьях блестели цепочки. Лицо и волосы закрывала короткая чадра, что еще больше распаляло воображение. Редж подошел вплотную к подиуму, в одной руке держа бутылку местного пойла, а в другой купюру. Цыпочка подплыла к нему, выводя умопомрачительные виражи бедрами, Редж отхлебнул алкоголя и расплылся в пьяной улыбке. Однако куколка не спешила скидывать штанишки и подставлять трусики под купюру, за полупрозрачной тканью мелькнула усмешка. Танцовщица провела ножкой перед носом Реджа, продолжая свой замысловатый танец. Землянин как завороженный следил за ней, забыв про выпивку. Девушка поставила ступню на его плечо, он поймал шаловливую ножку и поцеловал увитую золотыми цепочками лодыжку. Танцовщица рассмеялась и попыталась высвободиться, но Редж не пустил ее. Он лизнул умасленную благовониями кожу, пробираясь языком между пальцами. Но красавица вдруг выскользнула из рук и упорхнула куда-то за кулисы. Редж бросился за ней, спьяну неуклюже запрыгнув на подиум и споткнувшись. За бархатными занавесями тянулся узкий, тускло освещенный коридор, красавица убегала прочь, мелькая босыми ногами. Редж пытался ее догнать - хотя в этом притоне наверняка было немало гораздо более сговорчивых девок, но он хотел именно эту, на языке ощущался ее вкус, и тянуло продолжить с едва опробованным лакомством. А еще он желал взглянуть на ее лицо, загадочная чадра не давала покоя, ее так не терпелось сорвать и узреть наконец обладательницу прелестных ножек. Редж почти нагнал ее, рука сама потянулась сдернуть дразнящий покров с ее головы. По белым плечам рассыпались светлые волосы, беглянка обернулась, гневно сверкая васильково-синими глазами, и залепила преследователю обжигающую пощечину. Когда Редж резко вынырнул из сна, щека и правда болела от царапин тармаэла, но проснулся он не из-за этого. Он сел на гладком полу и помотал головой. Приснится же такое! А ведь сон так хорошо начинался, ну какого черта он даже во сне видит лицо этого синеглазого садюги!? В спальне успели прибраться, но в целом картина его унылого заточения не изменилась. И, похоже, он обречен провести оставшуюся жизнь в этих четырех стенах, ну, пока будет в состоянии ловить этих мерзких тварей. И за малейший шум, потревоживший сон господина, его будут жестоко наказывать, и, сколько бы он ни пытался терпеть, все равно невыносимая боль заставит его лизать ноги этому гаду. Да и смысл - терпеть? Тармаэл в конце концов просто оторвет ему голову и найдет себе другого крысолова. Надеяться на то, что Земля будет выручать пленников... нет, Редж не был настолько наивным. Осознав, во что они вляпались, правительство пойдет на переговоры, заключит мир, и о позорном начале отношений с Тармаэллидой постарается покрепче забыть, а он, майор Мэллок, так и сдохнет тут на цепи. Землянин поморщился. Надо было что-то предпринять, пусть безнадежное и бесполезное, но только не сидеть вот так и ждать конца, тем более что ожидание может растянуться на годы - пустые и отупляющие. Редж поднялся и подошел к кровати, застеленной шелком цвета кофе с молоком, намотав цепь на кулаки, проверил, хорошо ли она дотягивается до воображаемого спящего тармаэла. Беспечность хозяина спальни поражала... или тут был какой-то подвох. Сможет ли Редж скрутить его спящего? В бою он был бессилен против нечеловеческой реакции тармаэлов, но эффект неожиданности мог сработать. Правда, Редж слабо представлял, что он будет делать потом и что ему даст труп тармаэла, кроме морального удовлетворения? Но хотя бы ради этого стоило попытаться отыграться за все пережитые унижения. Землянин убрался обратно в свой угол, там его ждала миска каши, пришлось есть руками, так как ложкой его опять не удостоили. Расправившись со скудной трапезой, Редж поморщился - на пальцах остался жир. Он поднялся и прошлепал до двери, из-за которой утром доносился шум воды. Заглянув внутрь, землянин обнаружил, что там действительно была ванная. До огромной шикарной ванны цепь ему добраться не позволила, но умыться из-под крана над раковиной он вполне смог. Редж мрачно взглянул в зеркало на свою "разукрашенную" физиономию. - Ндааа, красавчик! Прям Чингачгук вышел на тропу войны, - по щекам тянулись длинные кровавые полосы с подсохшей уже корочкой, конкурировать с украшением в виде щетины им не грозило - в космодесанте в ходу была "лазерная бритва", потому, что солдаты иногда неделями не вылезали из скафандров. Редж осторожно попытался оттереть водой пару потеков, тянувшихся аж до шеи, в аскетичной квадратной мыльнице лежало вполне узнаваемое мыло, и землянин рискнул им воспользоваться. Вряд ли его, конечно, кто тут будет разглядывать, но ощущение засохшей корки на коже приятности его, и без того паршивому, существованию не добавляло. Редж плеснул еще прохладной воды в лицо, а потом и вовсе засунул под струю голову. Армейский ежик темных волос уже успел отрасти, за время затянувшегося рейда, но подстричься ему теперь вряд ли придется, разве что этот синеглазый садюга однажды сдерет с него скальп. Попользовать белоснежные хозяйские полотенца он не посмел, плечо до сих пор побаливало, и смысла еще нарываться он не видел, поэтому землянин по-собачьи отряхнулся и снова вернулся на свое место на полу. Редж проснулся от жажды, было жарко, сквозь щели в плотных портьерах пробивались лучи солнца, хотя, по ощущениям землянина, он проспал весь день, и должен был быть уже вечер. Он еще раз сходил в ванную, умылся и напился из-под крана. Это его немножко охладило, но в спальне все равно было душно. Землянин заглянул за портьеру, вид из окна был довольно унылый - насколько хватало взгляда вдаль простиралось поле с желтоватой травой, то ли выгоревшей на солнце, то ли имеющей такой оттенок от природы. Редж разобрался с рамой и открыл окно, впуская в комнату немного свежего воздуха, однако на улице стояла жара и желанной прохлады его манипуляции не принесли. Землянин преисполнился мрачной решимости - сегодня ночью, как только тармаэл уснет, он попытается его убить. Ждать пришлось долго. Несмотря на то, что Синеглазый вернулся сразу после захода солнца и довольно скоро лег спать, заснуть в такую жару ему быстро не удалось. Он долго ворочался, испытывая терпение землянина, жаждущего начать действовать. Редж, то наматывая, то разматывая цепь вокруг ладони и при этом умудряясь ею не звякать, напряженно наблюдал со своего места на полу за силуэтом на постели, окруженной контуром странного ночного освещения. Наконец, тармаэл затих и уже с полчаса не производил ни звука, кроме ровного дыхания. Землянин осторожно поднялся и медленно подкрался к постели. Кулаки сжались на металлических звеньях - вот она, жертва, беспечно спит в пределах досягаемости противника... Редж моргнул - на блестящих золотисто-кофейных простынях, уткнувшись лицом в подушки, спало изящное существо, навевая легенды об эльфах. Светлые волосы разметались по плечам. Узкая спина, тонкая талия, переходящая в соблазнительный изгиб бедер, чуть прикрытых жидким шелком простыней, который, казалось, вот-вот соскользнет с двух упругих полукружий, приковавших взгляд Реджа. Тень, уходящая в ложбинку, за которой дальше последовали глаза землянина, заставила кровь ударить в низ живота. Редж забыл, зачем он подошел к постели, он даже забыл, кем является пленительно прекрасное существо, спящее там. Простынь, шелковым потоком перетекающая через ягодицы, не прикрывала стройных ног - гладких, без единого волоска на фарфоровой коже. На изящной лодыжке поблескивала золотая цепочка, и это почему-то отозвалось в теле землянина новой горячей волной. Взгляд вновь и вновь скользил от светлых прядок, прикрывающих лопатки, по линии позвонков до треугольной тени у ягодиц и дальше через полоску золотисто-кофейного шелка до аккуратных пяток. Редж вздрогнул, потому что прекрасное виденье вдруг пошевелилось, село и уставилось на него сонными и недовольными синими глазами. А он так и продолжал стоять столбом, с намотанной на кулаки цепью. Разум напрасно пытался докричаться до мозга, в данный момент сконцентрировавшегося на блестящей лужице кофейного шелка, собравшейся на бедрах тармаэла. Редж шумно сглотнул и выдавил из себя: - Прости, господин, я не хотел тебя будить. - А что, интересно, ты хотел, стоя возле моей по... стели? - фразу Синеглазый закончил, как-то странно запнувшись, и ядовитой угрозы в его голосе явно поубавилось. Редж поднял голову и проследил его взгляд. Тармаэл смотрел на что-то ниже пояса землянина, и оно своим напряжением не давало о себе забыть и его обладателю. Тут Редж сообразил, что до сих пор сжимает цепь, и, возможно, именно это привлекло внимание тармаэла. - Прости, господин, я... я гнался за сморком... - он медленно выпустил цепь, и она жалко звякнула, словно подчеркивая несостоятельность его вранья. - Я по-твоему похож на идиота?! Редж понял, что пора вымаливать прощение, пока на его плечах еще имеется голова. Он опустился на колени, не дожидаясь, когда рухнет на пол от впившихся в болевую точку когтей. Изящные ступни удачно оказались как раз перед носом землянина. Он коснулся губами аккуратных пальцев с перламутровыми ногтями. Вряд ли Редж отдавал себе отчет в том, что делает, когда его язык проскользнул между пальцами тармаэла, лаская особенно нежную кожу в промежутках. Он добрался до изящного мизинца и втянул его в рот, это показалось Реджу столь волнительным занятием, что он повторил это и с пальцем с кольцом, потом двинулся вдоль прикрепленной к нему цепочки, поддевая ее языком, дотянулся до лодыжки с браслетом, тщательно изучив губами выступающую косточку. На секунду опомнившись, Редж поднял взгляд, не переставая выводить языком узоры по гладкой коже. Синеглазый сидел с ошеломленным видом и растерянно хлопал ресницами, нервно покусывая губы. Редж слышал, как тот отчаянно пытается контролировать сбивающееся дыхание. Редж ткнулся носом ему в коленку, скрывая невольно вырвавшуюся усмешку - куколка явно не знала, что делать с инопланетным варваром, внезапно полезшим с нежностями, и не находила в себе сил его оттолкнуть. И чем выше по бедру продвигались его губы, тем меньше у тармаэла оставалось силы воли вышвырнуть из постели наглого раба. Редж уже достаточно забрался на постель, чтобы можно было прижаться изнывающим от напряжения членом к прохладному шелку. Он сейчас был готов просто на все, лишь бы господин не опомнился. Редж слабо представлял, насколько далеко он может зайти, вернее, эти мысли его уже не посещали, в охваченном желанием теле осталось только одно единственное стремление. Он добрался до края простыни, прикрывающей пах тармаэла и почувствовал, как Синеглазый напрягся, Редж побоялся его спугнуть и переключился на другую коленку, снова начав мучительно сладкий подъем, сопровождая его постепенным стягиванием прочь кофейного шелка. Однако когда Редж добрался до "цели", он несколько растерялся - не то, чтобы он всерьез рассчитывал, что его господин в конце концов окажется женщиной, он просто об этом не думал - существо, которое он так самозабвенно облизывал, было настолько красивым и соблазнительным, что все остальное для измученного долгим воздержанием организма уже роли не играло. Короткое замешательство Реджа дало тармаэлу передышку, позволившую ему прийти в себя и несколько восстановить самообладание. Он мстительно усмехнулся, глядя на появившуюся у сморколова искорку сомнения при виде его стоящего члена - судя по комплекции инопланетян, из которых был его новый раб, тот вполне мог решить, что у него госпожа, а не господин. - Тебя что-то смущает, раб? Редж бросил взгляд на лицо, вновь превратившееся в совершенную ледяную маску с презрением в уголках точеных губ, и подумал, как было бы здорово заставить эти губы... Он решил дальше не развивать эту мысль, иначе совсем потеряет голову и это плохо закончится. Где-то в глубине сознания метнулась мысль - все, что он и так уже тут натворил, тоже вряд ли закончится добром. - Я просто подумал, ЧТО ты со мной потом за это сделаешь, господин, - хрипло ответил Редж. Рот Синеглазого уже открылся, чтобы выдать очередную презрительную тираду, но из него вырвался только вздох, когда губы землянина обхватили напряженную головку. В обычной жизни Редж предпочитал женщин, но в длительных рейдах в отдаленные колонии, чего только не случалось. И когда, снимаемая в редкий час увольнения где-нибудь в инопланетном городе, шлюшка оказывалась парнем-трансвеститом или гермафродитом, Редж особого разочарования не испытывал. Более того, для уставшего от скуки и вынужденного воздержания мужчины, такие сюрпризы оказывались приятным разнообразием. Но вот делать минет ему еще не приходилось, и он просто старался действовать так, как бы понравилось ему самому. Ощущения он испытывал двоякие, с одной стороны, до чего же он тут докатился, с другой, он готов был на любые жертвы, лишь бы тармаэл продолжал лежать смирно и позволял ему все больше. Сам он терся членом о шелк простыней, и мысль о том, чтобы оказаться между этих стройных ног в более удобной позе, казалась все менее нереальной. Синеглазый лежал тихо и молча, напряженный как струна, однако Редж чувствовал толчки крови в члене у себя во рту, и прекрасно понимал, что как только тармаэл кончит, то немедленно вышвырнет его из постели. Он замедлил ритм и провел ладонью от основания до обильно сочащейся терпкой слизью головки, собрав на пальцы природную смазку. "Редж, ты ведь не собираешься...??? - с ужасом возопили жалкие остатки инстинкта самосохранения. - Ты с ума сошел?! Он же тебя на куски порвет! На маленькие кровавые кусочки!... Понятно, наши уже все внизу", - обреченно заключили они, когда Редж, вновь с энтузиазмом принявшись за член тармаэла, начал осторожно ласкать его промежность, пробираясь между ягодиц. У Реджа так билось сердце, словно он обезвреживал бомбу, каждую секунду готовый к способному снести ему голову взрыву, но тармаэл, видимо, слишком сосредоточился на ощущениях в члене и не протестовал против сомнительных ласк. Губы землянина то замедлялись, то ускорялись, мешая поймать ритм и достичь оргазма, но приказать прекратить эти игры у Синеглазого явно не хватало духу или было слишком для его гордости, так что Редж продолжал этим пользоваться и уже начал ласкать маленькое тугое кольцо мышц между ягодиц тармаэла. Тот либо не обратил на это внимания, либо не мог даже представить степени наглости раба, либо ему это было приятно. От последнего предположения напряжение в паху землянина лишило его всякой осторожности, он протолкнул скользкие от смазки пальцы вглубь и с ужасом услышал, как господин возмущенно зашипел. Редж припомнил все, чему его как-то научил мальчик-трансвестит с Портуэлло, и попытался найти чувствительный холмик простаты, молясь, чтобы анатомия тармаэлов не сильно отличалась от земной. На его загривок опустились острые когти. Редж дрожащими пальцами провел вглубь и чуть вверх по упругому основанию и услышал удивленный всхлип, еще одно массирующее движение и внутри прокатилась мышечная волна, заставившая землянина издать глухой стон и сильнее вжаться пахом в шелк. Когти на его шее так и не сжались, только чиркнули по плечу. Редж украдкой поднял глаза - тармаэл лежал с плотно зажмуренными глазами, закусив кулак. Сквозь зубы вырвался судорожный вздох, и он еще сжал челюсти, так что Редж испугался, как бы тот не прокусил себе руку до крови. Редж отвел взгляд - не стоило ему этого видеть. Мышечные стенки вновь волнообразно сжали его пальцы, лишив землянина и без того помутненного рассудка - он должен был там оказаться, иначе с ума сойдет, а другого шанса не будет, в этом можно было не сомневаться. Редж снова посмотрел на тармаэла, и осторожно убрал пальцы, на фарфоровом лице появилось беспомощно-недовольное выражение, но глаз он так и не открыл. - Сейчас-сейчас, детка, - едва слышно прошептал под нос Редж, устраиваясь между ног тармаэла. Он вошел в него плавно, но настойчиво. Синие глаза широко распахнулись, тармаэл неверяще уставился на сморколова, вцепившись ему в плечи. - Пожалуйста-пожалуйста, господин, прошу тебя, - сбивчиво шептал Редж. - Потом меня накажешь, шкуру живьем спустишь, на кол посадишь, запытаешь до смерти... Только, пожалуйста, не сейчас!!! - он двигался, несмотря на вонзившиеся в его плечи когти, но в болевые точки Синеглазый не попал, просто слепо пытался оттолкнуть. На ошеломленном лице разливалось беспомощное выражение, тармаэл пытался что-то сказать, но только хватал ртом воздух или всхлипывал. Редж заворожено разглядывал лишившиеся строгой бесстрастности черты, тармаэл выглядел таким растерянным, словно вообще в первый раз открыл для себя подобное удовольствие. Редж не выдержал и, чуть замедлившись, наклонился к его приоткрытым в очередном беззвучном крике губам и поцеловал. Тот дернулся, пытаясь отвернуться, глубоко внутри прокатилась мышечная волна, зажигая звезды под веками землянина, и тармаэл застонал ему в рот, сдаваясь и позволяя ласкать свои губы. Редж разорвал поцелуй, волны внутри стали чаще, выносить это было совершенно невозможно - даже несмотря на то, что он старался двигаться помедленнее, оргазм накрыл его неотвратимо до потемнения в глазах. "Черт! Черт! Черт!" - Реджа прошиб холодный пот. Мало того, что он развел своего господина на пассивный анальный секс, так еще и кончил раньше, чем тот. Дело оборачивалось совсем скверно. Редж осторожно вышел из него, прямо-таки всем телом ощущая разочарование любовника, нырнул вниз и снова принялся ублажать его ртом, стараясь так, словно от этого зависела его жизнь - впрочем, это, наверное, не было преувеличением. Тармаэл вздрагивал от каждого его движения, и Редж слышал, как рвется шелк под перламутровыми когтями. Синеглазый последний раз надрывно всхлипнул, подаваясь бедрами вверх, и рот землянина наполнился терпкой, чуть горьковатой жидкостью. Вот все и закончилось, и Редж пришел в ужас от того, что натворил. Тармаэл не простит рабу, предназначенному для ловли крыс, минут абсолютной беспомощности в его руках. Землянин заставил себя проглотить горьковатую сперму, медленно сполз с кровати, не решаясь поднять глаза, и принялся покрывать извиняющимися поцелуями стопы тармаэла. Редж припомнил, что он там болтал во время секса, умоляя не вышвыривать его из постели, и внутренности скрутило в холодный узел - зря он, конечно, подал пару идей, может, у Синеглазого и не хватило бы фантазии на такие дикие казни. - Мм, - тармаэл издал какой-то невнятный звук, отнимая ногу. И, с явным нежеланием вообще двигаться, свернулся в комок, слепо шаря ладонью в поисках простыни. Редж, несмотря на весь грозящий ему за несусветную наглость ужас, не смог сдержать улыбки, благо синие глаза были плотно закрыты. Он подобрал скомканную простыню и укрыл ею тармаэла. - Спи, господин, завтра меня накажешь. - Пошел вон, раб! - лениво отмахнулся тот, зарываясь носом в подушку. Редж усмехнулся себе под нос и ретировался в свой угол, и там еще долго сидел с идиотской мечтательной улыбкой, периодически облизываясь, как кот, налакавшийся сливок. Терпкий привкус на губах уже не казался ему противным. Это, как с какой-нибудь экзотической пищей - сначала ты заставляешь себя попробовать эту "гадость", а потом не можешь забыть послевкусие и вскоре уже выписываешь себе это за кучу бабок с другой планеты. Мысли о том, что утром с него, возможно, шкуру живьем сдерут, почему-то уступали воспоминаниям о соблазнительном теле тармаэла. Редж уже пару раз прокрутил в голове все в подробностях, смакуя то обстоятельство, что Синеглазый настолько прибалдел от новых ощущений, что не смог прогнать наглого раба. Ох, какое это должно быть непотребство - с грязным инопланетным крысоловом! Вскоре Редж обнаружил, что его ладонь размеренно скользит по возбужденному члену, и он на мгновенье сжал пальцы, пытаясь сымитировать те фантастические волны, которые проходили в теле тармаэла... За сморками он этой ночью следил с особым тщанием, искренне не желая потревожить сон господина. *** Утро неминуемо наступило, и перспектива содранной шкуры вновь обрела актуальность. Редж настороженно проследил, как тармаэл проснулся, как-то неуклюже выбрался из постели, завернулся в халат и, морщась, прошлепал босыми ногами в ванную. Своего раба он не удостоил ни единым взглядом. Редж с неприятным чувством подумал, что у тармаэла после вчерашнего остались болезненные ощущения, несмотря на то, что землянин был очень терпелив и аккуратен. Однако после посещения ванной к Синеглазому вернулась легкая походка, и Редж с облегчением решил, что ошибся по поводу причины дискомфорта своего вчерашнего любовника. Тармаэл ушел, время приближалось к полудню, на землянина никто внимания не обращал, только миску каши принесли на завтрак. Редж решил, что будет разбираться с последствиями по мере их появления, и завалился спать. Жизнь уже не казалась удручающе пустой и бессмысленной, планы по убийству своего господина превратились в планы по соблазнению. Ему снова снилась несговорчивая красотка, только на этот раз он ничего не имел против знакомого гневного лица под чадрой, очень скоро исказившегося беспомощной гримасой лишавшего воли удовольствия. Раньше, когда он не рассматривал тармаэла, как объект желания, Редж не замечал, насколько тот красив. А сейчас землянин взгляд не мог отвести от струящейся по его фигуре шелковой ткани, и от того, как при движении волнительно обрисовываются контуры стройных бедер. По-девичьи узкая спина с идеально прямой осанкой, длинные светлые волосы, тонкие запястья, прячущиеся в шелковых рукавах. Юный слуга помог господину стянуть сапоги, у Реджа быстрее забилось сердце, когда он уловил блеск цепочки на лодыжке. Интересно, юноша когда-нибудь мечтал о своем господине? Неужели это пленительное создание можно не хотеть?! Шелк длинного, похожего на кимоно платья упал в руки слуге, Редж затаил дыхание. Он был уверен, что Синеглазый чувствует его жадное внимание, но почему-то сегодня тот не осадил его леденяще-строгим взглядом, иначе Редж бы наверное кинулся целовать ему ноги прямо при его мальчишке. Редж чувствовал, как ему неотвратимо сносит крышу. Тармаэл остался в одной короткой тунике и отослал слугу. Как только дверь за юношей закрылась, Синеглазый резко повернулся, и землянина обжег взгляд, полный холодной ярости. Редж не отвел глаза - не из упрямства, а просто глупо застыл, восхищенно пялясь на разгневанное фарфоровое совершенство. Ткань туники была такой тонкой, что на груди угадывались кружки сосков, и тень пупка на подтянутом животе. Плечи были обманчиво хрупкими - Редж хорошо знал, на какую силу удара тот способен. Впрочем, нет, это нечеловеческая реакция и хорошее умение приложения силы. Реджа, до спазма внизу живота, прошила мысль, что если бы ему удалось застать врасплох и зафиксировать руки с острыми когтями, тармаэл не смог бы из-под него выбраться. - Как ты смеешь на меня так смотреть, раб?! - процедил сквозь зубы Синеглазый и с угрожающим видом сделал шаг к землянину. - Думаю, в чем бы провиниться, чтобы поцеловать твои ноги, господин, - хрипло ответил Редж. Тармаэл несколько секунд смотрел на него сверху вниз, а потом презрительно усмехнулся, синие глаза опасно загорелись - ярость сменилась чем-то новым, не предвещавшим ничего хорошего. - Хочешь в мою постель, сморколов? Редж заставил себя сделать глубокий вдох и выдох прежде чем снова открыть рот. Неправильный ответ мог стоить ему жизни - он сильно сомневался, что это приглашение. Он видел эти жестокие синие льдинки беспомощно тающими, а это очень опасное знание. - М-мне... - проклятье, он снова начал заикаться, - мне х-х-хотелось доставить т-тебе удовольствие, г-господин. Целую вечность тарамаэл смотрел на него с непроницаемым выражением лица. - Хорошо, - наконец, выдал он бесстрастным голосом. - Иди сюда, доставишь мне удовольствие. Последнее слово он произнес таким тоном, что Редж начал подозревать - удовольствие сейчас тармаэлу доставит его окровавленная тушка. Он подошел к Синеглазому и встал на колени у его ног, глядя в пол. - Ну и чего ты ждешь? - Прости, если я разозлил тебя, господин. Он склонился к изящным ступням и начал покрывать их поцелуями. Словно пробираясь по минному полю, землянин с опаской двинулся вверх, лаская губами гладкую кожу и каждую секунду ожидая, что его сейчас грубо отшвырнут и в него вонзятся острые когти. Но когда он добрался до края туники, опасение сменилось всепоглощающим желанием. Он провел ладонями вверх, поднимая тонкую ткань, тармаэл хотел его. Редж изучающе лизнул истекающую пряным соком головку, напряженно ожидающую его внимания, а потом глубоко вобрал в рот отозвавшуюся толчком крови плоть. Он гладил руками его бедра, а потом, еще больше осмелев, положил ладони на ягодицы, притягивая тармаэла ближе к себе. Он конечно не особо рассчитывал, что ему сегодня что-нибудь достанется, но не переставал мечтать о том, чтобы у Синеглазого, наконец, подогнулись колени, и Редж подхватил бы его на руки и отнес в постель. Ну какая разница, кто из них господин, а кто раб? Ведь тармаэлу понравилась пассивная роль - так ли принципиально, каким способом раб доставит ему удовольствие, тем более, что об этом никто никогда не узнает?! Мечтам Реджа не суждено было сбыться, его прервали и вздернули за цепь на ноги, лишь затем, чтобы грубо швырнуть на край постели. Землянин в очередной раз убедился насколько обманчива внешняя хрупкость стройной фигуры тармаэла. Он попытался подняться, перебирая в уме, что он сейчас сделал не так, но тармаэл прижал его голову к постели, прошипев, чтобы не дергался. Редж замер, все еще не совсем соображая, на что он сегодня нарвался. Острые когти легли на его бедра, а затем тармаэл резко вломился в его тело, заставив землянина сдавленно вскрикнуть. Не ожидавшие такого вероломства мышцы отозвались болезненным спазмом, тармаэл нещадно терзал его тело, двигаясь в быстром, рваном ритме. Жгучая боль сначала нарастала, заставив Реджа искусать все губы до металлического привкуса крови во рту, а потом он к ней все-таки притерпелся и только часто глубоко дышал сквозь стиснутые зубы, думая про себя: "Ну когда ж ты кончишь-то?! Ну давай уже! Давай!" Он даже пропустил этот момент и выдохнул с облегчением, когда тармаэл уже отстранился. Редж медленно поднялся, задница горела от боли, по бедру текла горячая струйка. Он вытер ее ладонью, чтобы не испачкать простыни и увидел на пальцах кровь. - Я был нежнее с тобой, господин, - хрипло пробормотал Редж, глядя в пол. Ему уже было все равно, даже если за эту реплику он получит болезненный удар, все как-то притупилось, хотелось лечь где-нибудь, свернувшись в комок, и чтобы никто не трогал, а его еще ждала ночь со сморками. Тармаэл на это никак не отреагировал, и Редж решился еще открыть рот. - Господин, можно мне в душ, а то я тебе весь пол в крови перепачкаю? - спросил он, не поднимая глаз - смотреть на эту красивую бестию ему расхотелось. Тармаэл, по-прежнему молча, расстегнул ему ошейник. - Спасибо, господин, - Редж бросил короткий взгляд на своего мучителя и ожидаемого злорадства на его лице не увидел. Неуклюже переставляя ноги, он добрался до ванны, морщась, перешагнул бортик и сел под включенный душ. Теплые струи били по макушке и плечам, Редж посидел с закрытыми глазами, а потом глянул вниз - из-под него вытекал чуть розоватый ручеек, надо было включить холодную воду, чтобы остановить кровь, но сил подняться не было. Редж снова закрыл глаза, не такое уж сильное кровотечение, чтобы об этом беспокоиться, правда, ближайшая неделя будет весьма неприятной. Он проснулся, вздрогнув, от того, что кто-то осторожно хлопает его по щеке, и ошеломленно взглянул в обеспокоенные синие глаза. - Прости, господин, я заснул, - Редж заворожено уставился на смутившегося тармаэла и осознал, что, несмотря на причиненную боль, ему хочется притянуть его к себе. Синеглазый отдернул руку и склонил голову, пряча лицо за упавшими волосами, отступил и прислонился спиной к стене, обняв себя руками. - Я подумал, вдруг я тебе что-нибудь повредил, и ты потерял сознание, - нехотя пояснил он. - И ты испугался, что тебе будут мешать спать сморки, пока не найдешь другого сморколова? - улыбнулся Редж. - Я вижу, с тобой уже все в порядке, - Синеглазый поднял голову. - Убирайся из моей ванны, мне тоже нужно в душ. - Я мог бы тебе спинку потереть, господин. - У тебя уже ничего не болит? - язвительно поинтересовался тармаэл. - Надеюсь, хоть ты получил от этого удовольствие, господин, - проворчал Редж и, кривясь от боли, медленно выбрался из ванны. - Полотенце возьми, от тебя лужа на полу будет. - Спасибо, господин. Пока Редж вытирался, Синеглазый так и стоял у стены, кутаясь в халат, наброшенный поверх туники, и не спешил раздеваться. Землянин решил, что тот его стесняется, хотя после того, что тармаэл с ним сделал, это выглядело по меньшей мере странно. Он пожал плечами и вышел. *** Ни обиды, ни унижения Редж не чувствовал. Понятное дело, что аристократ испытывал растерянность и стыд от того, что так откровенно отдался рабу для ловли крыс, да еще и показал слабость и только беспомощно стонал в его руках, не в силах оттолкнуть. И ему, Реджу, не хватило такта ... и мозгов вести себя поскромнее на следующий день. Так что, он совершенно справедливо нарвался на демонстрацию, кто в доме хозяин. И, несмотря на существенную боль в заднице, на физиономию так и просилась усмешка при воспоминании о смущении на лице Синеглазого. Больше Редж в открытую пялиться на тармаэла не рискнул. Только украдкой разглядывал его из-под опущенных ресниц, жалея, что у него самого они не такие длинные, как у Синеглазого - весьма полезно для маскировки тоскливых взглядов. По ночам землянин часами смотрел на облитую шелком фигуру на постели, и через пару таких ночей его рука потянулась к паху. Он представлял, как стягивает шелковую простыню, как та скользит по светлой коже, как он склоняется над тармаэлом и слышит по сбитому дыханию, что тот не спит, но продолжает смирно лежать, уткнувшись носом в подушки, даже когда на него наваливается вес землянина. Ему не было покоя ни ночью, ни днем от этих фантазий и от воспоминаний той первой ночи, когда он смотрел в ошеломленные синие глаза. Каждый вечер, когда тармаэл приходил и укладывался спать, Редж думал о том, как бы его еще раз соблазнить. Он был даже готов потерпеть боль в заднице, но потом - после того, как сначала еще раз послушает его стоны.